Он и так не лучшего мнения о моих умственных способностях.

Я делаю вдох и выпаливаю:

– Решила полетать. Ну… А что ты просто так называешь меня «птичкой».

Тишина.

Абсолютная.

Тимур не шевелится. Просто смотрит на меня.

Я вижу, как его выражение лица меняется за секунду – сначала лёгкое удивление, затем полное осознание.

А потом ахер.

Настоящий.

Качественный такой.

Он открывает рот, закрывает. Медленно моргает.

Глаза Тимура расширяются, он смотрит на меня, будто я официально потеряла рассудок.

– Чего, бля?… – наконец, выдаёт он.

Я прикусываю губу. А потом резко осознаю, что только что сказала.

Божечки.

Я его сломала!

– Ты… Чё? – он хлопает ресницами, абсолютно ошеломлённый. – Полетать?

Я сглатываю, виновато прячу взгляд.

Я правда не хотела ломать мужчину!

Если я скажу его братьям, что Тимур уже заикой был – мне поверять?

Честно-честно, таким и нашла.

Тимур молчит. Хмурится, качает головой. Он явно старается сохранить свой рассудок.

Не знаю, чего жду. Но точно не того, что мужчина резко запрокинет голову назад.

Он ржёт так громко, что у меня внутри всё скручивает от стыда.

– Полетать! – он повторяет мои слова, будто не верит, что они реально прозвучали. – Бляяять… Птичка, ты точно не совсем в порядке.

Эх. Хорошо же было в камине. И чего я вылезла?

Я чувствую, как торс мужчины сотрясается от смеха, и вместе с этим меня тоже потряхивает.

Его торс прижимается ко мне, создавая гнетущее, но одновременно странно завораживающее ощущение.

Тёплое, плотное, неумолимое. Я пытаюсь игнорировать жар, растекающийся по телу, но он становится невыносимым.

– Тимур! – возмущаюсь, извиваясь под ним. – Перестань ржать! Ты меня придавил!

– Не виноват, птичка, – выдыхает он, всё ещё ухмыляясь. – Ты мои мозги тоже давишь нещадано.

Я пыхчу, пытаясь выбраться. Пытаюсь вытолкнуть его руками, но это как пытаться сдвинуть бетонную плиту – нереально.

Его мышцы поддаются чуть-чуть, но это лишь игра. Он не даёт мне ни малейшего шанса.

Я задыхаюсь. Сердце выпрыгивает в горло, когда осознаю, насколько близко он ко мне.

Его лицо нависает, дыхание касается моей щеки, тёплое, ленивое, с оттенком чего-то… Опасного.

Я делаю ещё одну попытку выползти. Подтягиваюсь вверх, надеясь хоть немного выскользнуть из-под него. И в следующий миг…

Тимур сгибает руки.

Я чувствую, как его лицо оказывается прямо перед моей грудью. Я не успеваю сообразить, как горячее дыхание касается чувствительной кожи через ткань гольфа.

Мурашки пронзают позвоночник, судорожно сжимаю пальцы в кулаки.

– Ох… – вырывается у меня невольный, смятенный выдох.

Его глаза вспыхивают насмешкой, но в глубине зрачков проскальзывает что-то другое. Более тёмное. Более голодное.

Желание.

– Куда же ты так торопишься? Уже придумала новый гениальный план?

Я хочу что-то сказать, но язык отказывается слушаться. Потому что его дыхание жжёт кожу.

Тимур усмехается, лениво ведёт пальцами вдоль моего бедра. Не касается.

Но ожидание этого выкручивает нервы.

– Пусти! – прошу я хрипло.

– Ну что, птичка, – его голос мурлыкающий, с ленивыми нотками хищного интереса. – Будем честными, ты сама под меня залезла. Я тут вообще ни при чём.

Я задыхаюсь, пыхтя от возмущения, и снова пытаюсь выскользнуть из ловушки.

Его давление слабеет всего на долю секунды, но этого хватает, чтобы я рывком выползла вперёд, вывалившись из-под него.

Тимур тут же поднимается, явно не торопясь, но его движения настолько резкие и точные, что я даже не успеваю сделать шаг назад.

– Налеталась? – он изгибает бровь. Я медленно киваю. – Тогда топай вниз.

– Не хочу, – бурчу я, мрачно глядя на него.

– Какая ты потрясающая. Ещё веришь, что у тебя есть выбор. Вперёд.

Произносит твёрдо, со стальными нотками. И я не рискую спорить.

Следую за мужчиной, с тоской бросаю взгляд на чердак.

Жди меня, родной, я к тебе обязательно вернусь.

Когда мы начинаем спускаться, из гостиной доносятся голоса.

– Да не косяк это! – голос Рустама раздражённый. – Ну, ошибся слегка. С кем не бывает?

– «Слегка», – Арман рявкает. – Из-за твоего «слегка» мы застряли.

– Ерунда. Всё под контролем. Туда-сюда и порешали.

И тут раздаётся ещё один звук. Мужской прерывистый голос. Странное шипение.

Это… Радио?!

Звук пробирается хриплыми, словно голос издалека, срываясь и прерываясь.

«…Граждане… Осторожны… В лесу…»

Треск, пауза, затем снова:

«…Опасные… Сбежавшие…»

Сердце в груди сжимается, пальцы сжимаются в кулаки. Что происходит?!

Радио шипит, а голос диктора снова прорывается сквозь помехи:

«…Медведь…»

Я чувствую, как кровь стынет в жилах. Медведи?! Он говорит о медведях?!

Они бродят рядом? Сбежали?

Просто прекрасно. Теперь меня могут сожрать не только эти трое, но и реальные хищники.

И что мне делать?

Божечки! Медведи.

Бродят рядом. Я представляю этих огромных зверей, чёрные тени между деревьями, тяжёлые лапы, разрывающие снег.

Огромные клыки, рёв, от которого земля дрожит под ногами…

Какого чёрта?!

Дедушка Мороз, а можно адекватные подарки?!

Я ж собиралась сбежать в лес! А теперь там не только снег, холод и полный мрак, но и, блин, реальная угроза быть сожранной!

А я не вкусная!

Горькая. Кожа да кости.

Может у них специальная диета и не станут меня трогать?

– Чё встала?

Голос Тимура разрезает моё сознание, вырывает из оцепенения. Я дёргаюсь, как заяц на середине дороги.

– Медведи… – шепчу.

– Ага, – он усмехается, наклоняясь ближе. – А мы кто?

Меня передёргивает. Его слова, сказанные нарочито лениво, обжигают затылок, и я чувствую, как волосы встают дыбом.

Господи. Он прав. Здесь, в доме, эти трое – не лучше настоящих хищников.

– Ну? – Тимур снова подталкивает меня. – Давай вниз, птичка. По тебе все соскучились.

На негнущихся ногах прохожу в гостиную. И тут же встречаю взгляд Рустама.

Боже, как он смотрит…

Его губы тронуты ленивой ухмылкой, руки раскинуты на спинке дивана, а глаза – прожигают. Оценивают.

Задерживаются на моём лице, потом опускаются ниже, словно раздевают заново.

Будто смотрят не просто так – а со скрытым подтекстом, настолько явным, что у меня перехватывает дыхание.

Я вспоминаю его руки на своём теле. Его губы. Жар его кожи. Его дыхание, смешанное с моим…

Нет-нет-нет!

Щёки вспыхивают, я резко отвожу взгляд, будто это поможет.

– Ты чего такая красная, лапуль? – Рустам довольно скалится, лениво постукивая пальцами по подбородку. – Мы ж только начали веселиться, а ты уже загорелась.

Арман бросает на него косой взгляд, но ничего не говорит. А вот Тимур за моей спиной тихо смеётся.

– Да ладно, лапуль, – тянет Рустам, всё так же медленно пожирая меня взглядом. – Смотришь на меня так, будто хочешь затянуть в кладовку и надругаться. Хотя я не против. Помочь?

Я задыхаюсь.

Поворачиваюсь к нему резко, сгорая от ярости, смущения и стыда одновременно.

– Помолчи! – рявкаю недовольно.

– Рот мне только поцелуями заткнуть можно. Попробуешь?

Я вспыхиваю. Глаза расширяются, в голове взрыв.

Я хватаю первую попавшуюся подушку и со всей силы запускаю в него. Рустам ржёт и легко ловит её одной рукой.

Вот бы этого громилу к медведям! Там бы он не смог пошлить, убегая от хищников.

Хотя…

Ощущение такое, что эти мужчины даже медведей напугают. С любой угрозой справятся.

– Завязывай.

Хлёстко и грозно произносит Арман. Не до конца уверена, кому именно он это говорит. Брата тормозит. Или меня в рамки загоняет.

Но на всякий случай решаю не спорить.