Рустам подгоняет. Остался только он. Я сглатываю и смотрю на него прямо:

– Правда или желание?

– Ну а как ты думаешь, малышка? – он усмехается, щёлкает языком. – Конечно, желание.

Мужчина откидывается назад, запрокидывает голову, будто даёт мне полный доступ ко всему. И сразу, с места в карьер:

– Ну что, хочешь, чтобы я снял рубашку? Или, может, чтоб на колени тебя взял? А если в душ со мной? Хотя, можно и без душа – сразу по полной…

– Нет! – вскрикиваю. – Просто… Вот без твоего «лапуля» и…

Мужчина тут же подаётся вперёд, глаза щурятся, как у кота, загоняющего мышь в угол:

– Повторяться нельзя, лапуль. Не прокатит. Новое. Давай, удиви.

Я снова замираю. В груди стук, будто барабан. Вижу хищную улыбку Рустама и понимаю – если не возьму инициативу, он просто размажет меня по полу своими пошлыми фантазиями.

Поэтому резко поднимаю голову и выдыхаю:

– До конца игры ты не пошлишь. Никаких намёков. Никаких комментариев.

Пауза. Мужчина смотрит на меня с преувеличенным удивлением. Потом широко, грязно улыбается. Приподнимает бокал, салютуя.

– Серпом по яйцам, лапуль.

Я довольно откидываюсь назад, находя опору в спинке кресла. Улыбаюсь.

Чувствую пряный вкус победы. Искры радости, что у меня получается выкрутить ситуацию под себя.

Пусть не полностью.

Пусть временно.

Но я вкушаю свою победу.

Пока не понимаю, что очередь – моя.

И мужчины смотрят голодно, жадно. И мой черёд не пройдёт спокойно.

Они не позволят.

Шампанское приятно кружит голову. Камин трещит, обволакивает жаром. А мужчины… Они как будто уже не такие пугающие. Всё ещё опасные, да. Но…

Знакомые. Привычные.

И это ощущение слегка гасит страх.

Я медленно обвожу их взглядом. Одного за другим. Собираюсь. Но вместо тревоги – только сладкое волнение.

– Правда, – произношу медленно. Это кажется безопаснее. – Спрашивайте.

– Как неожиданно, – Арман хмыкает. – Несмелая девочка выбирает лёгкий путь. Слабовато.

Рустам наклоняется вперёд. Глаза блестят, как у проказника на пике вдохновения.

– В каких самых необычных местах ты бы хотела заняться сексом, лапуль? Расскажи нам свои самые тёмные фантазии.

Я вспыхиваю. Волна тепла поднимается от груди к щекам, растекается по коже. Делает её чувствительной, как будто меня обнажили.

Я судорожно вдыхаю, выдыхаю, снова – и не хватает воздуха. Прячу взгляд. В груди вспыхивает паника.

Я не знаю. Я не думала об этом. У меня вообще почти не было опыта…

– Я… – голос срывается. Я сглатываю. – Не знаю. Правда. Я не представляла никогда. Может… В машине. Где-нибудь ночью. На стоянке. Или в поле. Чтобы темно, пусто… И слышно только дыхание.

– Классика, – мягко хмыкает Рустам.

– Но работает, – добавляет Тимур, глядя куда-то в бокал.

– Хм, – Арман хищно ухмыляется. – Я запомню. Ещё.

– Что? Нет! Я уже ответила.

– Вопрос был во множественном числе, Дарина.

Арман раскатывает моё имя так сладко и горячо, что я уже жалею о своём желании. Ох.

Понимаю, что меня загоняют в ловушку. В груди вырастает камень, давящий, жаркий.

Залпом допиваю шампанское до конца. Рустам тут же забирает бокал, обновляет, а я – в пропасть прыгаю.

– Ещё… Наверное… Ну, в кинотеатре? – выдаю неуверенно. – Последний ряд, поцелуи… Всё такое.

– Хороший выбор, птичка, – Тимур кивает. Усмехается, но тепло. Поддерживает. – А ещё? Уверен, что у тебя были другие желания. Ммм?

– Ну…

– Какие-то глубокие фантазии. Представления. Случайные мысли, от которых ты краснела? Помнишь ведь? Твои желания…

– Нормальны, да.

Я действительно краснею. Потому что нахожу такой момент. Мимолётная фантазия, просто представление…

Дышать становится сложнее. Открыться практически невозможно.

Я переспала с этими мужчинами. С каждым! Но при этом… Пускаю их ещё глубже.

Всего за один день они пробрались мне под кожу.

– В моём университете огромная библиотека, – я заламываю пальцы. – И там просто колоссальная коллекция словарей. Я на переводчицу училась.

– Мы помним, – кивает Арман.

И от этого дышать становится легче. Серьёзно? Мне кажется, я это только раз упоминала.

И они запомнили? Не отмахнулись?

Это оказывается важным и приятным.

– Вот. А нам нужны были разные словари. И экономические, и медицинские… Я училась на синхронного переводчика. Ну и письменный, но это проще. В общем, знаний надо было много.

Я пытаюсь, объясняю. Хочется объяснить детально мужчинам, чем я занимаюсь. Братья кивают, не подгоняют. Терпеливо выслушивают меня.

И про старомодного преподавателя, который давал перевод в виде копий рукописных текстов.

Чтобы мы не могли просто загнать текст в переводчик.

– Поэтому я часто ходила в библиотеку. А иногда словари были только в одном экземпляре, так что приходилось сидеть прям там. И… Ну, там большая библиотека. Много стеллажей. Длинные ряды. Иногда там никого не было… И я просто пару раз думала… Что если бы я была там с парнем, в глубине… И… В общем, секс в библиотеке. Вот.

Я выдыхаю, сдуваю пряди с лица. Чувствую себя окончательно обнажённой.

Но при этом приятно то, что мужчины лишь улыбаются довольно. Не смеются, не подначивают.

Я судорожно подаюсь вперёд, оборачиваясь к Арману. Хочу быстрее перевести внимание.

– Теперь ты, – говорю старшему из мужчин.

– Мы не закончили, – лениво тянет Рустам. – Ты загадывала нам троим. А мы – только раз. Нечестно выходит.

Он улыбается. Его взгляд – хищный, с азартом и интересом. Тимур кивает, поддерживая:

– Баланс, птичка. Всё должно быть честно. Ты три – мы три.

Я замираю. Понимаю, что только что открыла дверь в следующую ловушку. И ждёт только больше порока.

– Так нечестно! – я вспыхиваю. – Мы не договаривались, что и вы мне будете задавать!

– Мелкий шрифт, птичка, – Тимур поднимает бровь. – Всё надо уточнять. Особенно с нами.

Я хмыкаю, отворачиваюсь, сжимаю губы. Недовольна. Смущена. В камине трещит огонь, жар подступает, но это не он разогревает меня – это они.

– Ну, и раз нельзя два раза подряд правду, – протягивает Тимур. – Тогда за тебя я выберу. Желание.

Я резко поворачиваюсь к нему. Но он уже смотрит. Внимательно. Прицельно.

Словно обдумывает не просто игру – а ход в шахматах, за которым точно последует мат.

– Хочу… – начинает он, прищурившись. – Чтобы ты признала: я охуеннее братьев. Во всяком случае… Целуюсь.

Я закатываю глаза. Уже открываю рот, чтобы с сарказмом отмахнуться, мол, ладно, держи своё первое место – но он поднимает руку, останавливает.

– Только это должна быть правда, птичка. А значит… Тебе стоит сначала обновить память. Проверить, как целует каждый из нас.

У меня перехватывает дыхание. Мир будто замирает. Я слышу только потрескивание пламени и собственное сердцебиение.

Понимаю, что именно загадывает мужчина.

Пульс ускоряется, волнение стягивает. Но я даже не пытаюсь спорить. Это всё равно ни к чему не приведёт.

Как прыжок в порубь.

Быстро сделаю и забудем.

Я поворачиваюсь к Арману. Замираю на секунду, справляясь с волнением. Наклоняюсь к мужчине.

Пульс барабанит в ушах, губы подрагивают. Но я тянусь, прижимаюсь к Арману в лёгком поцелуе.

Который мужчина тут же углубляет. Захватывает.

Его ладонь ложится мне на шею, притягивает. Не даёт отстраниться. Он сжимает меня, как своё. Как ту, что уже не уйдёт.

Поцелуй горячий, напористый. Без прелюдий, без ласки.

Он прикусывает, дышит в губы, врывается языком – не прощупывая, а вламываясь.

Я тону. Сбиваюсь. Хватаю воздух. Не в силах сопротивляться.

У меня подкашиваются колени, и я хватаюсь за его плечо.

Арман отрывается сам. Взгляд цепкий, губы влажные.

– Учись, – бросает. – Так целуют те, кто берёт, а не просят. Будь смелее, Дарина. Тебе можно всё.