Я поворачиваюсь перед зеркалом, разглядывая отражение. Нравится ли мне? Очень.

Празднично. Красиво. Женственно.

И почему-то мне очень хочется побыть красивой сейчас.

Я быстро расчёсываю волосы. Оставляю их распущенными. Подкрашиваю ресницы, наношу на губы красный блеск – в тон подола.

Смотрю на себя и, сама того не ожидая, улыбаюсь. Чувствую себя собой. Более уверенной и решительной.

Глубоко вдыхаю, собирая все мысли воедино. А потом, выпрямив плечи, направляюсь вниз.

Спускаясь по лестнице, я слышу мужские голоса. Разговоры перемешиваются с приглушённым звуком посуды, лёгкими стуками тарелок и приборов.

Звуки доносятся из гостиной. Кажется, братья решили накрыть именно там.

Я поднимаю подол выше, аккуратно ступая по парящим ступенькам. Молюсь не упасть.

Я не планировала умирать в этом платье. Но, кажется, у мужчин другие планы.

Стоит переступить порог гостиной, как моё дыхание перехватывает.

Время замедляется, превращаясь в череду мельчайших деталей.

Тёплый свет камина отбрасывает тени на стены, потрескивают дрова. Но всё моё внимание сосредоточено на мужчинах.

Не могу оторвать от них взгляда. Тепло растекается по коже, проникая внутрь, достигая глубины.

Дрожь пробегает, отголосками отдаваясь в кончиках пальцев. Я не двигаюсь. Не могу.

Кажется, мужчины решили меня окончательно добить.

Где-то должен быть запрет. Закон, запрещающий выглядеть настолько хорошо в чёрных рубашках.

Можно их арестовать, а мне терапию?

Потому что не могу отвести взгляда от мужчин. Их рубашки распахнуты на пару верхних пуговиц.

Плотная ткань подчёркивает каждую деталь – силуэты мощных плеч, линии рельефных грудных мышц.

Моё дыхание срывается, когда я встречаю их взгляды. Тяжёлые, пронизывающие.

Их взгляды скользят по мне медленно, изучающе, впиваясь, будто ощупывают невидимыми пальцами.

Тимур улыбается первым. Он смотрит мне прямо в глаза, а затем скользит взглядом вниз. Неспешно, с едва заметным прищуром. Скользя по груди и ниже.

– Птичка, ты была создана для красного.

В его голосе проскальзывает нечто хищное. Будто он уже представил, как это платье медленно сползает с моего тела, оставляя меня под его взглядами.

Я судорожно сглатываю.

– Красное? – Арман дёргает уголком губ. – Неплохо. Будет красиво смотреться в скомканном виде.

– Согласен, – подхватывает Рустам. – Ты как новогодний подарок: хочется развернуть и посмотреть, что внутри.

Моё лицо мгновенно вспыхивает. Тёплый ком пульсирует в груди, и я не знаю, что ответить.

Их внимание слишком ощутимое. Я пытаюсь отвернуться, но это не помогает. Они всё ещё смотрят.

Я ведь сама этого хотела. Хотела быть красивой. Ощутить что-то особенное в этом вечере.

Но теперь, стоя под их взглядами, я понимаю, что не была готова. Точно не к тому, что их внимание скользит по коже, проникая внутрь, заставляя сердце колотиться быстрее.

Рустам с лёгкой усмешкой качает головой:

– Ты практически как Красная Шапочка. Только мы не волки.

Мужчины переглядываются с ухмылками, как будто это их внутренняя шутка.

Арман медленно кивает, оценивающе разглядывая меня:

– Точно не волки, – тянет он. – Мы хищники получше.

– С этим не поспоришь, – фыркаю я в ответ.

А после замираю, осознавая, что в моих словах есть нотка флирта. Нет! Я не флиртую с ними. Ни разу.

Конечно же нет.

Я отвожу глаза, но замечаю, как мужчины улыбаются, наблюдая за моей реакцией. Конечно. Они видят всё.

Я перевожу взгляд на зал и только теперь замечаю, как они подготовились.

Пледы на полу, сложенные слоями, создающие уютное пространство у камина. Тарелки с едой, бокалы, бутылка шампанского.

Домашнее, простое, но в этом есть какая-то тёплая, личная атмосфера.

– Не ожидали такого наряда, – медленно Арман, потирая пальцами бороду. Задумывается. – Если хочешь… Мы переберёмся на кухню.

Я прикусываю губу. Этот жест заботы со стороны мужичины цепляет. Особенно с его лёгкой ноткой неуверенности.

Будто он не уверен, как именно поступить. И в такие моменты Арман чарует ещё больше.

– Нет, – качаю головой. – Меня всё устраивает.

Кухня не сравнится с этим. С этой картиной, с этим моментом. Тимур не упускает возможности поддеть:

– Прям всё?

Я закатываю глаза, но чувствую, как уголки губ непроизвольно приподнимаются.

– Почти всё, – закатываю глаза.

Я подхожу ближе к пледам. Осторожно пытаюсь опуститься на пол, следя за тем, чтобы подол платья не попал в камин.

Запястье обжигает прикосновением. Рустам придерживает меня за ладонь, удерживая.

Рустам помогает мне усесться. Не упускает возможности провести пальцами по моей коже.

Я задерживаю дыхание, ощущая тепло его кожи.

Мужчины рассаживаются рядом. Достаточно близко, чтобы их присутствие ощущалось всей кожей.

Арман берёт бутылку шампанского, ловким движением открывает её. Глухой хлопок заполняет пространство.

Мужчина наливает алкоголь в единственный высокий бокал, а затем протягивает его мне.

– Дамам – лучшее, – ухмыляется.

Я принимаю бокал, обхватывая холодное стекло пальцами, в то время как мужчины берут свои пузатые. С янтарной жидкостью виски.

Я делаю осторожный глоток. Свежий вкус раскрывается тонкими нотами фруктов и чего-то ещё… Сладкого, почти обманчиво лёгкого.

Тонкая капля стекает вниз, задерживается на нижней губе. Я едва осознаю, как медленно слизываю её.

И тут же чувствую неприкрытые взгляды. Мужчины наблюдают за мной.

Я глубоко вдыхаю, но воздух не спасает. Он обжигает изнутри, заполняя каждую клетку.

Праздник ещё не начался, но мне уже кажется, что это самый… Тяжёлый и горячий Новый год в моей жизни.

Тимур подаётся в мою сторону. Его губы расползаются в широкой, хищной ухмылке.

– Птичка, – зовёт он меня. – Готова к новой игре?

От упоминания игры моё сердце ускоряется. Щёки опыляет стыдом. Заранее.

Потому что я знаю, что рядом с этими мужчинами приличий не существуют.

Игра будет яркой, пошлой, будоражащей.

– Нет, – тут же мотаю головой.

Никаких игр. Никаких новых провокаций! Ничего, что мужчины могут использовать против меня.

– Совсем не хочешь, птичка? – Тимур склоняет голову набок. – Или боишься?

Я вспыхиваю. Плотно зажмуриваю глаза, будто могу этим стереть его голос, свои мысли.

Но внутри всё плывёт. Раскатывается горячей волной.

Тимура нужно запретить первым! Внести как особо опасного соблазнителя.

Его слова – ловушки. Его интонации – крючки.

И я ловлюсь. Снова. И снова.

Я боюсь. Конечно. Боюсь, что они начнут… Он начнёт приставать.

Или Рустам подхватит, засмеётся, скажет что-то такое, от чего меня бросит в жар.

Или Арман – холодно глянет, коротко бросит приказ…

И я не справлюсь.

Но…

Я кусаю губу, стараясь заглушить желание, которое взрывает моё сознание.

Я хочу. Мне хочется. Даже воздух кажется плотнее, насыщеннее, сладким.

Я сглатываю. Провожу ладонью по горлу. Дрожу.

Мне стыдно и любопытно. Грудь горит от страха и желания.

В мыслях зудят слова Тимура. Как он учил слушать себя, свои желания.

Получать желаемое.

Если… Одна маленькая игра ведь ничего плохого не сделает?

Я только утолю любопытство. И всё!

– Давай, – хрипло выдыхаю я. – Игру.

Тимур медленно улыбается. Довольно, открыто. Делает глоток виски, не сводя с меня взгляда.

– Умница, – хвалит. – Игра будет… Правда или поцелуй. Всё просто. Или отвечаешь… Или целуешь.

Я резко выпрямляюсь. Смотрю на него с возмущением:

– Вы издеваетесь? Нет! Это нечестно! Вы же специально будете молчать, чтобы... – я запинаюсь, слова застревают в горле. – Чтобы поцеловать меня!

Тимур чуть склоняет голову, как будто сожалеет. Но глаза смеются. Его всё устраивает.