Мои руки моментально пачкаются, а нос щекочет от сажи. Едва сдерживаюсь, чтобы не чихнуть.

Опираюсь одной ногой о стенку, пытаюсь подтянуться. Другой закидываю выше, цепляюсь за небольшой выступ.

Я напрягаю все мышцы и выгибаюсь как кошка, пытаясь забраться выше. Так, чтобы меня не было видно со стороны.

Я понимаю, что не смогу добраться до крыши. А если вдруг случится чудо – то явно с неё головой вниз получу.

Нет, план в другом. Мне нужно спрятаться. Засесть в трубе, как ниндзя!

Пусть мужчины потеряют меня. Они решат, что я сбежала. И когда не найдут нигде – пойдут искать на улицу.

А я этим воспользуюсь. Сбегу на своей машине. Как только окажусь за рулём, уже никто не сможет меня остановить.

Главное забраться повыше.

Зато теперь я знаю, что такое кракозябра.

Это я. Вжавшись всеми конечностями в стенки дымохода. Камень царапает ладони, мышцы сводит от напряжения.

Меня потряхивает из-за нагрузки, к которой я не привыкла. Капельки пота собираются на висках.

И этот запах пыли…

Но мне нужно ещё немного вверх. Чтобы наверняка. Ещё чуть-чуть…

Мои глаза округляются, панически крик забивает горло. Руки сводит судорогой, я не могу сдвинуть их ни на миллиметр.

Я понимаю…

Что я застряла!

Я пытаюсь пошевелиться, но без шансов. Всё тело зажато между стенками камина, плечи упёрлись в холодный камень, а ноги не могут ни дёрнуться, ни зацепиться.

Каждое движение вызывает скрежет сажи и пыли, оседающей на лицо, в нос, в рот. Я задыхаюсь от этого удушливого запаха старой гари.

В груди растёт паника. Я застряла. По-настоящему. Не просто в неудобной позе, не просто чуть-чуть зацепилась. Я, блин, в ловушке.

Сквозь бешеный ритм сердца начинаю слышать разговоры в гостиной. Мужчины обсуждают что-то своим низким, ленивым тоном.

Кажется, Арман звонит кому-то, голос его резкий, отрывистый. Рустам ржёт над чем-то, а Тимур…

Тимур что-то хмыкает, но я не разбираю слов. Потом всё обрывается.

– Чё за херня? – раздаётся голос Рустама. – Где девка?

Я застываю. Сглатываю комок паники. Подсказывать я не собираюсь.

Всё тело протестует против неподвижности. Но чем больше я двигаюсь, тем сильнее зажимаюсь в этом чёртовом дымоходе.

– Блядь, я её только что видел! – рычит Арман. – Тимур, где она?

– Ты на меня так не смотри, – лениво откликается Тимур.

– На улице не было?

– Не-а.

– А в прошлый раз, где ты её откопал? Когда упетляла и пряталась.

– Хер его знает. Она за окном болталась, когда я её нашёл.

– ЧЕГО? – Арман звучит так, будто его вот-вот порвёт на части.

– Реально. На гирлянде за окном болталась. Походу, на крыше тусила. Но вряд ли опять туда попёрлась.

Ага. Вряд ли.

Я девочка уникальная, я повторяться не люблю.

Шаги начинают раздаваться ближе. Мужчины осматривают гостиную, слышу, как отодвигаются стулья, слышу, как Тимур открывает дверь в кладовку.

– Пиздец, – Арман рычит. – Найти её. Быстро.

Стук ботинок по полу. Я перестаю дышать. Они уходят.

Может, если они начнут искать по периметру дома, у меня будет шанс выбраться самой?

Я сжимаю зубы, напрягаю руки, пытаюсь оттолкнуться от стенок камина.

Меня бросает в жар. Пальцы немеют, воздух в лёгких заканчивается быстрее, чем мне бы хотелось.

Мне кажется, я вся пропитана сажей. Она забивает горло, медленно спускается в лёгкие.

Паника поднимается со дна желудка, пронзает всё тело. Если я позову мужчин – это конец.

Я могу только представить выражение лиц этих троих, когда они увидят меня. Торчащую в дымоходе.

Я открываю рот, чтобы позвать их, но язык будто прилипает к нёбу. Сказать что-то? Или попытаться ещё раз выкарабкаться?

А если я попробую выбраться, но только усугублю ситуацию?

Я зажмуриваюсь, судорожно выдыхаю.

Тело покрывается липким потом. Влажные ладони предательски скользят по сажной кладке.

А потом… Потом обо мне напишут в газетах.

Девушка угодила в камин и свернула себе шею.

И мама будет причитать над моей могилкой, что если бы я вышла замуж, то ничего бы не случилось.

Я зажмуриваюсь, сжимаюсь, пытаясь поджать ноги выше. Ещё чуть-чуть. Надо просто удержаться…

В носу щекочет ещё сильнее.

– Апчхи! Ой…

В комнате наступает мёртвая тишина. Никаких разговоров, никакого шума. Просто… Гробовая тишина, от которой у меня внутри всё переворачивается.

– Пиздец, – ошарашенно выдыхает Арман. – Она в камине?

– Серьёзно? – Тимур фыркает со смешком. – Птичка всё летать пытается. Птичка, ты ебанутая.

Я не выдерживаю. Из груди вырывается хриплый вздох, когда последнее усилие удержаться терпит крах. Я чувствую, как начинаю скользить вниз.

– Помогите мне!

Пищу, потому что уже не время для геройства. Я сейчас шмякнусь вниз, и уже ничего не поможет.

Я слышу, как Тимур хмыкает, а потом его силуэт появляется подо мной. Он заглядывает в камин и…

Наши взгляды встречаются.

Серые глаза мужчины вспыхивают от нахлынувшего веселья, и уголки его губ тут же поднимаются.

– Помоги, – прошу хрипло. – Я… Я застряла.

– Ебать. Ты… Ты нечто. И что же с тобой делать? – насмешливо вздыхает Тимур.

– Вытащи меня! Пожалуйста.

– Не могу. Мне же нельзя к тебе приставать. Трогать нельзя. Рустама позвать? Он с радостью тебе поможет. Хотя, если ты застряла… Может, по-другому ситуацией воспользуется.

Я краснею. Понимаю, на что именно намекает мужчина. Резко мотаю головой, чуть не врезаясь виском в кирпич.

Никакого Рустама.

– Армана? – предлагает Тимур с хитрой усмешкой. Поворачивается в сторону братьев, а после ко мне. – Брат уже прикидывает, как тебя наказывать. Сразу начнёт. Готова выхватить?

Я снова мотаю головой, уже панически, с бешено бьющимся сердцем. Я не хочу ни одного, ни другого!

– И что теперь делать? – тянет Тимур с притворным сожалением. – Как я могу помочь без прикосновений?

В его голосе столько насмешки, что у меня по коже пробегает жар. Он играет, наслаждается ситуацией, а я тут реально застряла!

– Тимур… – мой голос срывается, звучит тихо, почти умоляюще.

Он довольно улыбается, наблюдая за мной с нескрываемым весельем.

– Ну, птичка, – пожимает плечами мужчина. – Придётся договариваться. Или тебя там оставить?

А я понимаю, что у меня просто нет выбора.

Я сжимаюсь, прикусываю губу, пока Тимур медленно забирается в камин. Его плечи тут же упираются в каменную кладку.

Он настолько огромный, что даже не пролезает. Пока я тут в раскорячку умудрилась разместиться.

Мышцы едва не трещат от напора. Запястье начинает ныть, а колено покалывать. У меня нет выбора.

– Тимур! – хнычу, чувствуя, как сползаю ниже, а мышцы уже не выдерживают напряжения. – Можешь касаться. Давай, я разрешаю.

– Разрешаешь? – протягивает он с интересом.

– Да! Да, ты можешь меня трогать. Только когда я сама это разрешаю.

От пульсации паники я едва соображаю. Но стараюсь внести такие правки в наш уговор, чтобы потом не расхлёбывать.

Мужчина поднимает руки вверх. Горячими пальцами обхватывает мои лодыжки, аккуратно и медленно стягивая вниз.

– Руками перебирай.

Приказывает, и я слушаюсь. Вот сейчас – точно слушаюсь! Тимур единственный, кто отделяет меня от сломанной шеи.

Дрожащими ступнями упираюсь ему в плечи. Едва не всхлипываю, почувствовав под собой опору.

Тимур аккуратно присаживается. Вместе со мной. Я кое-как вижу его лицо, но всё равно могу рассмотреть сплошную сосредоточенность.

Мужчина делает всё взвешено, продуманно. Каждый его жест – не случайный.

Словно уже такие шизанутые встречались ему на пути.

Тимур ловко перехватывает меня за талию, а в следующую секунду я уже чувствую его тепло.

Он без усилий вытягивает меня из камина, а затем прижимает к себе, не давая упасть.