Горячая вода стекает по коже, смывая напряжение, но не мысли. Они всё ещё гудят в голове, заполняют её целиком, не давая передышки.

Я зажмуриваюсь, позволяя каплям бить по коже. Пена скользит по телу, сквозь пальцы, но я едва это чувствую. Потому что внутри меня всё ещё пульсирует осознание.

Я переспала с Рустамом.

Я машинально веду намыленной ладонью по груди, сжимаю пальцы, пытаясь стереть воспоминания.

Но вместо этого ощущаю, насколько кожа чувствительная. Насколько остро тело помнит.

Каждое его касание. Его губы. Его голос.

Я судорожно втягиваю воздух, стискиваю зубы.

Нет. Нужно выкинуть это из головы. Нужно собраться.

Но, чёрт, как?

Я склоняюсь вперёд, упираюсь лбом в холодный кафель, закрываю глаза.

Контраст горячей воды и ледяной плитки должен бы помочь мне прийти в себя. Должен был унять дрожь внутри. Но не унимает.

В груди всё равно что-то гудит, натянутое, напряжённое.

Мне понравилось.

Этот факт ещё страшнее самого поступка.

Какого хрена мне так понравилось?!

Дедушка Мороз, я просила счастья, а не сумасшествия!

Это была ошибка. Глупая, огромная ошибка. Я прикрываю лицо ладонями, в груди колотится паника.

Что теперь? Как мне с этим справиться? Как мне смотреть на него? Как спуститься вниз и вести себя так, будто ничего не произошло?

А там, внизу, ещё двое мужчин. Тимур. Арман. Они ведь не оставят меня в покое. Продолжат свою игру.

Сколько времени прошло? Полчаса? Час?

Стоит попасть в их поле зрения, как мне конец. Распустят свои руки загребущие. Начнут трогать и творить со мной непотребства!

А мне как удержаться? Как выдержать их пытку ещё целых два часа?

Не проиграть.

Ведь… Я даже не смогла бороться против Рустама. Тело взяло своё. Я получила оргазм.

Два. Два чудовищно приятных оргазма. Мне кажется, огонь в груди до сих пор тлеет.

И как мне бороться дальше?

Вода продолжает литься, заполняя собой пространство. Она обволакивает, согревает, но внутри всё равно холодно.

Я не могу представить, что будет, если мужчины узнают. Если поймут, что произошло в кабинете.

Если Рустам ещё может хохмить, относиться ко всему легко, то Тимур – хитрый. Арман – жёсткий. Их реакции пугают.

Рустам обещал, что не расскажет. Ни о произошедшем, ни о моём проигрыше.

Но могу ли я ему доверять?

Я кладу руку на грудь, ощущая, как сердце гулко стучит под рёбрами.

Господи, во что я влезла?

Я выключаю воду, и комната тут же наполняется тишиной, прерываемой лишь каплями, падающими с кончиков волос.

Я хватаю полотенце, быстро обматываю его вокруг себя, плотнее прижимая к груди.

Как будто одна эта тонкая ткань сможет защитить меня, если кто-то вздумает ворваться в ванную.

Как только эта мысль проносится в голове, я бросаю взгляд на дверь. Ни замки, ни дерево этих мужчин не удержат. Стоит им захотеть – и они будут здесь в секунду.

Нахожу одежду, которую успела прихватить – плотные джинсы, тёплый гольф. Застёгиваю пуговички до самого горла.

Джинсы настолько плотные, что, в случае чего, на мне их можно будет разве что срезать.

Я подхожу к двери, осторожно прикладываю ладонь к ручке. Медленно поворачиваю её, приоткрываю створку, аккуратно выглядываю в коридор.

Пусто.

Я прикусываю губу. Сердце бьётся о рёбра так громко, что кажется, его можно услышать. Но пока всё чисто. Значит, есть шанс.

Чердак. Моя последняя крепость. Надо добраться туда.

В прошлый раз меня там никто не нашёл. Это лучшее место, чтобы подождать.

Как минимум – я смогу привести мысли в порядок. Обдумать случившееся.

Шаг. Ещё один. Половицы под ногами скрипят – я тут же замираю, как заяц в поле. Жду, прислушиваюсь. Тишина.

Фух.

Если добраться до чердака не получится, то всегда есть другие варианты.

В голове их нет, но они есть!

Например…

Можно устроить пожар! Маленький, крошечный совсем. Буквально салфеточку в раковине поджечь.

Хотя с моей удачей…

Пока мужчины будут тушить догорающий дом, я тихонько уползу в лес.

Сердце барабанит в груди, как сумасшедшее, когда я добираюсь до нужной комнаты.

Тихо прикрываю дверь и оглядываюсь. Пусто.

Ох, моё спасение совсем близко!

Мысленно перекрестившись, я забираюсь на тумбу. Она покачивается под моим весом, скрипит.

Но мне нужно добраться до люка в потолке. Других вариантов нет.

Ладно же! В прошлый раз у меня всё отлично получилось. А теперь я опытная, легко на чердак запрыгну.

Медленно тянусь вверх. Поднимаюсь на носочки. Ещё немного, кончиками пальцев ощущаю края люка. Почти…

Хлопок двери.

– А ты что тут делаешь, птичка?

Я визжу от неожиданности. Тумба уходит из-под ног, земля исчезает.

Полёт свободный, только вот мягкой посадки не предвидится.

Но прежде чем я успеваю шмякнуться на пол, сильные руки ловят меня. Я падаю прямо на кровать.

И не одна.

Я дёргаюсь, но бесполезно. Вес мужчины прижимает меня к кровати, лишая возможности сбежать.

Я чувствую дыхание Тимура у себя над ухом, и начинаю дрожать.

– Попалась, – его голос низкий, хищный. – И как ты тут шалила в одиночестве?

Я сглатываю, чувствуя, как жар приливает к щекам. Чудовищная ситуация!

Хуже только, если Тимур посмотрит вверх. Заметит люк. И тогда я останусь без убежища!

Моё сердце колотится так, что кажется, его можно услышать.

– Я просто… Ну… – я захлёбываюсь словами, пытаясь придумать хоть что-то.

Его тело по-прежнему прижимает меня к кровати, удерживает своим весом, сковывает каждое моё движение.

Я ощущаю его силу, его напор, его безразличие к моим попыткам сопротивляться.

– Я жду, птичка. Чем ты тут занималась? Мне самому узнать или из тебя ответы выпытать?

Ох, я так попала.

Я начинаю извиваться, пытаясь освободиться. Это ошибка. Огромная.

Потому что в следующую секунду я чувствую, как натыкаюсь на его пах.

Господи.

Я замираю.

Тело Тимура твёрдое, горячее, слишком близкое. Слишком… Ощутимое. Во всех местах!

В висках стучит пульс, кровь приливает к щекам.

Я задыхаюсь, мгновенно вжимаюсь в матрас, пытаясь уйти как можно глубже, слиться с постелью, провалиться сквозь землю.

Лишь бы избавиться от осознания, что только что произошло.

Тимур довольно мурлычет. Опускает голову чуть ниже, его дыхание касается моей шеи.

– Ничего себе, птичка, – его голос низкий, хриплый. – Ты у нас такая нетерпеливая, да? Сначала прячешься, а потом сама ко мне лезешь?

– Сгинь, – выдыхаю в ответ, ощущая, как жар поднимается выше.

Он смеётся. Громко, нагло, как будто вся эта ситуация – лучшая комедия в его жизни.

Но я не сдаюсь.

Я напрягаюсь, делаю резкий рывок и кое-как переворачиваюсь на спину.

Теперь я лицом к лицу с Тимуром. По-прежнему в кольце его рук, но хоть теперь вижу его.

Мужчина упирается в матрас, удерживая вес на вытянутых руках. От нагрузки рельеф его тела становится ещё более очерченным.

Дед Мороз, ты на какой фабрике таких мужчин делаешь? Пойду сожгу. Чтобы ещё кто-то не привалил.

Я сжимаю губы, пытаясь успокоить бешеное дыхание. Тимур нависает надо мной, внимательно рассматривает.

Лицо мужчины очень близко – резкие скулы, сильная челюсть, губы тронуты ленивой ухмылкой.

Его серые глаза темнеют, ставая глубже, насыщеннее, как небо перед грозой.

Чёрт. Почему он такой… Такой бесячий!

Я глотаю ком в горле, пытаясь взять себя в руки.

– Ну? – его бровь дёргается вверх. – Будешь мне рассказывать, что ты тут делала?

Я дёргаю уголком губ, торопливо собирая в голове правдоподобную версию.

Тимур смотрит на меня, явно развлекаясь, наблюдая, как я лихорадочно придумываю.

– Ну, – я прикусываю губу. – Я… Просто…

Яркая идея взрывается в голове, я цепляюсь за неё. Дурная. Глупая. Но какая разница?