Я прикрываю глаза, облокачиваюсь на спинку кресла. Что-то говорить бессмысленно. Она всё равно не даст убедить в том, что всё хорошо.

– Мам, я в порядке, – дожидаюсь паузы, быстро тараторю. – Честно. Я говорила, что уехала в горы. Здесь хорошо.

– Хорошо?! – возмущается. – Конечно, тебе хорошо! Спряталась где-то в горах, людей не видишь, ответственность ноль. Лапки сложила, свобода, романтика! А жизнь, ты думаешь, будет тебя ждать, пока ты «дышишь» и «себя находишь»?!

Я молчу. Только закатываю глаза. Ощущение, будто мне снова шестнадцать.

– Ты вообще понимаешь, что тебе давно пора? Замуж! Семья! Дом! Женщина должна быть при мужчине. А не бегать по лесам, как дикарка! Я, между прочим, в твоём возрасте уже тебя родила!

– Мам, ну я правда…

– И между прочим! – продолжает, не слушая. – Я вот что тебе скажу. Тут один парень интересуется. Прекрасный, серьёзный кандидат. Жениться хочет.

– Мам.

– Он работает в госструктуре. Не какой-то там художник с куражом. Стабильный. Уверенный. Дом есть. Комната отдельная. Правда, с мамой живёт, но она тихая. Вязать любит. Богу молится. Не вмешивающаяся. И кота нет, это важно.

Я ошарашенно моргаю. С каких пор стало важно отсутствие кота?

У родителей самих кот есть!

– С мамой живёт… – передразниваю я.

– Ну и что?! – отрезает она. – Зато не пьёт!

– Мам, ты серьёзно?

– А ещё есть Валерий. Он… – понижает голос. – Немножко на учёте. Но не по тяжёлой! По мелочи. Шумная драка. Но как мужчина – ух! Мужик! Настоящий! Руками работает! Не в компьютерах вот этих ваших.

Я начинаю хрипло смеяться. Потому что иначе – либо плакать, либо разбить телефон.

Мама давно уже подыскивает мне «кандидатов», рассказывает, что пора замуж.

Петя в коммуналке и с тремя разводами – для неё отличным зятем был бы. А я всё против, почему-то.

– Мам, пожалуйста, – прошу.

– Нет, ты не понимаешь! – опять взвинчивается. – Время уходит, а ты сидишь где-то в горах с… Даже думать не хочу, с кем ты там связалась!

Я отвожу телефон от уха. Просто дышу. И думаю о трёх мужчинах, с которыми сейчас живу.

Ну, в принципе, под критерии мамы они отлично подходят.

Немножко на учёте, так сказать.

Живут не с матерью, а с дедом.

По пунктикам сошлось.

Я улыбаюсь.

– Мам, я тебе потом перезвоню, – прощаюсь. – Я с поиском мужа справлюсь сама.

– Не забудь, Дарина! Женщина должна быть замужем! Пока хоть кто-то интересуется!

– Обязательно, мам.

Мама что-то ещё гудит в трубке, но я уже на автомате прощаюсь. Вежливо, коротко. С нажимом. И сбрасываю.

Тишина возвращается. И вместе с ней тот самый клубок в груди. Мерзкий, слизкий.

Я встаю. Прохожу по комнате. Шаг. Второй. Поворачиваюсь. Обратно.

Пальцы мёрзнут, хоть в доме тепло. В голове – стучит кровь, мысли путаются. Сердце стучит всё сильнее и сильнее.

– Господи, ну где вы… – шепчу в пустоту.

Падаю на диван. Поджимаю ноги. Хватаю телефон. Проверяю сообщения. Почту. Все мессенджеры. Пусто.

Открываю новостную ленту. Просто… Чтобы отвлечься. Или чтобы найти. Сама не знаю.

Гуглю. Без цели. Без точных слов. Пальцы сами вводят запросы. «Погони в регионе». «Столкновение с полицией». «Задержание на трассе». «Три мужчины в розыске».

Страшно. Потому что если что-то настойчиво ищешь, то обязательно найдёшь.

Натыкаюсь на короткие сводки. Без фото. Без имён. Но… Что-то дрожит внутри, отклиется. Как струна, за которую кто-то дёрнул.

«Погоня за подозреваемыми».

«Трое преступников замечены на севере города».

«Дороги перекрывают».

«Стрельба в центре города».

Я застываю. Дыхание сбивается. Я не знаю, это они или нет. Но теперь уже не важно.

Потому что страх – включился. И он не выключится, пока я не услышу их голоса.

Я не знаю, зачем нажимаю на одну из ссылок. Пальцы сами. Прямая трансляция. Новостной канал. Плашка на экране:

«Погоня. Срочные кадры. Преследование предполагаемых преступников».

Я кусаю губу до боли. Слизываю выступившую каплю крови. Лицо в экране диктора – чёткое, спокойное. Быстро озвучивает новости:

– …По предварительным данным, трое мужчин на внедорожнике уходят от преследования. Маршрут хаотичный. Подозреваемые связаны с громким делом…

Я не дышу. Рука с телефоном дрожит. Вторая – вцепилась в плед.

На экране – чёрная машина. С дрона. Она несётся по заснеженной трассе. Слева и справа – полицейские машины.

– Погоня продолжается уже более двадцати минут. Загоняют в круг. Сейчас, как вы видите, участок резко сужается.

Я поднимаюсь. Встаю посреди комнаты. Смотрю, будто заколдованная. Горло сдавлено.

– …Машина резко разворачивается… Уходит в сторону. По несанкционированной просёлочной дороге. Очень узко…

– Господи… – шепчу. – Вы справитесь. Вы обязательно справитесь.

Экран дёргается. Камера пытается поймать машину. Чёрный силуэт скользит по дороге. Уходит влево.

– …Не справляются с управлением… Вылетают за ограждение!

Картинка смещается. Машина несётся вниз. Камера цепляет, как она перелетает через ограждение. Как будто всё замедляется.

Я вскрикиваю. Сдавленно. Резко прикрываю губы, переставая дышать.

– …Машина срывается в овраг… Несколько оборотов…

В кадре – искры. Металл. Падение. Тишина. Затем появляется дым. Плотный и густой.

И в следующее мгновение – вспышка.

– …Есть взрыв. Предположительно подозреваемые были внутри.

Я прилипаю к экрану. Впиваюсь пальцами в телефон, боюсь пропустить малейшее движение.

Камера кружит. Дрон. Съёмка сверху. Залитая светом белая равнина, по которой дым поднимается в небо.

И в центре – чёрное пятно. Машина.

Или то, что от неё осталось.

Кто-то бежит. Люди как муравьи. Спасатели. Пожарные. Мельтешат в кадре. Мигают сигналы. Кто-то размахивает руками.

– Сейчас поступают противоречивые данные… – диктор говорит чётко, озвучивая сухие факты, от которых мне хочется выть. – Личности троих подозреваемых устанавливаются. На месте работают МЧС и следственная группа.

Шум. В ушах. В голове. Словно меня зажало между стенами.

Нет. Нет-нет-нет!

У них всё получилось. Я знаю. Я слышала их. У них был план. Чёткий. Чётко выстроенный. Они ему просто следовали.

Я запрещаю себе думать, что там не было ни кювета, ни взрыва.

Их план совсем в другом состоял!

– …Подтверждение гибели пока не поступало. Повторяем: официально информация не подтверждена…

Они живы. Должны быть. Они бы… Они не могли так просто…

Я не мигаю. Смотрю. В глазах – сухо. Слёз нет. Только жжёт и гудит, горло перехватывает.

Я словно в том же огне. Кожу стягивает, болит всё, сводит. Ногтями царапаю запястья, стараясь справиться с паникой.

– Дарина! – голос деда прорывается откуда-то сбоку. – Посмотри на меня. Посмотри, слышишь?

Не слышу. Я не слышу. Только картинка. Только бегущие фигуры.

Только второй хлопок на экране – резкий, короткий, словно лопнула вселенная.

Дым. Ещё больше дыма.

– Вторичный взрыв произошёл в районе задней части машины. Возможны боеприпасы или топливная утечка…

– Дарина! – дед сжимает плечи. – Очнись!

Я срываюсь с дивана, отступаю назад. Не отпуская телефон.

– Они живы, – шепчу. – Они должны. Я знаю. Это… Это просто так. Это ошибка. Они справились. Они всё спланировали…

Мир гудит. Я задыхаюсь. Словно всё внутри треснуло. Словно этот взрыв был в груди.

Время остановилось. Минуты не идут. Секунды тянутся, как вязкая патока.

Часы будто издеваются: циферблат мельтешит, но стрелка едва дрожит. Я сижу, стою, хожу – и снова сижу. Ничего не меняется. Только тревога всё гуще.

На экране всё то же. Кадры спасателей. Беготня, шум, толпа с ограждениями. Дикторы меняются.

Лица разные, а слова одни и те же: «пока точной информации нет».