– Сделай подарок, – низким баритом произносит Арман. Теряет терпение. – И прекрати комедию ломать.

– Я ничего не ломаю. А знаете что?! Вот у вас есть номер этого… Давида, да? Вот позвоните ему и всё уточните. Или я могу подруге позвонить. Это её домик. Точнее… Её мужчины.

Решаю не рассказывать этим амбалам про то, что подруга с несколькими живёт. Они ведь опошлят всё! Ещё за знак примут.

Я медленно пячусь назад. Не свожу взгляда с мужчин, в любую секунду нападения ожидаю.

Они ведь действительно как хищники. Громадные звери, заточенные в человеческую форму. И взгляды у них такие же…

Дикие. Голодные.

У меня всё тело – от пяток до макушки – покрывается мурашками. Чувствую себя добычей.

Это ощущение свербит под рёбрами, подталкивает к побегу. Аж пяточки вибрируют от желания убраться подальше.

– Ночь, кому мы звонить будем? – прищуривается Рустам. – Не гони, лапуль. И реально завязывай. Раззадорила, окей. Аппетит нагнала. Передавишь, и самой же хуже будет. Когда дорвёмся.

– Утро уже! Можно позвонить! – настаиваю, упираясь лопатками в дверной косяк. – А у меня… У меня график вообще, да. Завтрак, йога… Всё по расписанию, не могу пропустить. Я пойду, а вы тут… Чувствуйте себя как дома.

Выпаливаю всё скороговоркой. Не уверена даже, что мужчины меня до конца понимают. Но…

У меня ощущение, что они и не слушают никогда. Всё мимо ушей пропускают, всё в свою пользу выкручивают.

Вот как с ними общаться можно?!

Но я и не планирую. Я с места срываюсь, отправляясь подальше. Не рискую снова на улицу. Уверена, что там они поймают. Только этого и ждут.

Нет, я по-другому поступлю.

Я лестницу – «творение пьяного дизайнера» – за секунду пролетаю. А раньше шаг боялась сделать.

Никаких перилл же. Только ступеньки, будто в воздухе зависшие. Но это даже хорошо.

Может, они этих громил не выдержат? И я окажусь отрезанной от них. А там спасатели, полиция, знакомые…

В общем, что-то придумаю.

Я слышу тяжёлые шаги за спиной. И ни одного хруста. Вот когда не надо – так на совесть строят, да?

У меня всего минута преимущества. И я ею пользуюсь на полную. Направляюсь к дальней комнате, едва не запрыгиваю на тумбочку.

А дерево подо мной трещит от веса. Эй! Я не так сильно поправилась в преддверии праздников.

Но сокрушаться о лишней булочке на завтрак нет времени. Я тянусь к потолку, цепляясь за небольшую выемку. Тяну.

Люк открывается с лёгким скрипом, выкручивая мою панику до максимума.

О небольшом чердаке мне рассказала Эля. Сказала, что он так хорошо спрятан, что не все даже знают о нём. И это лучшее место для того, чтобы спрятаться.

Только чёртова лестница не поддаётся. Механизм застрял. Я едва не висну, стараясь спустить вторую часть вниз.

– ААА!

Визжу, когда лестница внезапно выдвигается вниз. Лечу вместе с ней. Сердце в горле пульсирует, вся жизнь перед глазами проносится.

Школа. Универ. Пары. Подработка. Вкусненький мамин салат. И мандарины на кухне, которые я ещё не успела попробовать.

Я чудом не улетаю на пол. Вишу, ухватившись за ступеньку. Раскачиваюсь вместе с лестницей.

Мамочки, спасибо тому, что я вечно тяжеленные пакеты из магазина таскала. Вот и накачала руки.

– Вот где птичка.

Я слышу голос Рустама. Совсем рядом с комнатой. Ступнёй нащупываю край тумбы, возобновляю равновесие.

Кровь кипит от всплеска адреналина, голова кругом. Я даже до конца не осознаю происходящее. Будто на автомате действую.

Мартышкой взлетаю наверх, затягиваю лестницу обратно. Захлопываю люк, падая на пыльный деревянный пол.

Фух.

Боже.

Я лежу в темноте, не рискую шевельнуться. Слышу, как открывается дверь. Раздаются громкие шаги.

Кусаю кончик языка, чтобы не сказать ничего. Вообще-то, в доме принято снимать обувь! А они в своих ботинках шастают.

Кусаю губу. Уверена, мужчины прекрасно обойдутся без лекций. И без меня.

Я прижимаю ладонь к груди. Чувствую, как громыхает моё сердце. В ушах шумит так сильно, что ничего не слышно.

Я боюсь шевельнуться. Не знаю, насколько эти деревянные брусочки крепкие. Вдруг не выдержат?

Эля не проверяла. Только сказала, что они сюда убрали коробку с новогодними игрушками. И всё.

Я хотела утром достать. Нарядить всё к празднику. Специально заранее приехала, а здесь…

Вот не зря мама говорила, что нельзя слишком пунктуальной быть. До добра не доведёт. И права же оказалась!

В носу свербит, но я держусь, чтобы не чихнуть. Зажимаю рот ладонью, дышу через раз.

Нет-нет-нет. Я своё убежище не выдам. Кажется, никто о нём не знает, раз Рустам выходит из комнаты.

Отлично!

Теперь нужно вызвать помощь. Я нарадоваться не могу тому факту, что телефон остался у меня.

Это же так…

Бесполезно.

Я растерянно смотрю на одну мигающую палочку. Связь то пропадает, то появляется. Но недостаточно даже для того, чтобы мессенджер открыть.

Ползком я направляюсь к небольшому окну. Пытаюсь поймать связь. Ну пожалуйста.

Дедушка Мороз, я же ничего не просила! Сама себе подарок купила. И была очень хорошей девочкой.

Мне нужен подарок. Одна маленькая палочка.

И не та, о которой бы мужчины спошлили.

Тем более, что-то подсказывает мне, что там не маленькие…

– Так!

Шиплю, возвращая мысли в нужное русло. Набираю сообщение Эле. Чуть редактирую, чтобы не испугать её слишком. Но даю понять, что мне нужна помощь.

Вдруг телефон поймает связь и отправит смс?

Оставляю мобильник на подоконнике, там лучше всего ловит. А сама отползаю подальше. Потому что рама старенькая, морозный ветер задувает.

Кожу пощипывает от холода, я стараюсь найти какую-то одежду. Растираю обнажённые ноги, кутаюсь в колючий плед.

Чихаю.

Блин, никогда аллергии не было. Но тут так пыльно, что у любого астма начнётся.

Ауч!

Хнычу, когда коленом в какую-то коробку врезаюсь. Небо лишь немного светлеет, на чердаке темно. И ничего не видно.

Встряхиваю руки, ноющие после того, как я на лестнице весела. Аккуратно перебираю содержимое коробок.

Едва не визжу от радости! Нахожу тёплую одежду, старую и явно не используемую давно. Но мне плевать. Лишь бы от холода спасла.

С одеждой я разобралась.

Осталось придумать, как в окно протиснуться. И какую сторону леса лучше выбрать.

Я сбегу.

А эти бандиты – пусть другую жертву ищут.

Лыжные штаны сползают с меня, хотя я затягиваю пояс настолько сильно, что он в кожу впивается. Больно немного.

А от свитера пахнет средством от моли. И он колется, будто колючей проволокой стягивает горло.

А вы когда-то пробовали одеваться на чердаке? Скрючившись, постоянно ударяясь затылком о низкий потолок.

И…

Да, я жалуюсь. Потому что лезть в окно страшно. И оставаться страшно. А телефон всё так же не ловит сеть.

Я надеюсь, что когда окажусь на улице – будет лучше. И я смогу связаться с подругой.

Шансов мало. Но я должна действовать. Не могу остаться в доме, где трое преступников бродят.

Да-да, я верю в исправление. Бывший заключённый – не приговор. И люди могут исправиться.

Но явно не за час передумали насиловать меня.

Подобравшись к небольшому окошку, я приоткрываю его. В лицо бьёт ветер, царапая кожу снежинками.

Морщусь, выглядывая. Ну… Не высоко. Не очень. Я справлюсь. И сугробы снега большие, падать будет не больно.

Но чем дольше я смотрю, тем сильнее гудит в ушах. Земля словно отдаляется, меня окутывает паникой.

Я отшатываюсь, зажмуриваюсь. Мотаю головой, прогоняя страхи подальше. Главное не смотреть вниз.

Привязываю гирлянду к какому-то огромному сундуку, который не сдвинуть. Отлично.

Выбрасываю свободный край в окно, протискиваюсь. Оконная рама зажимает, курточка цепляется за что-то. Раздаётся треск.

Черт. Надеюсь, это не какая-то дорогая брендовая штука. Видела я Элиных мужчин… Дешёвого у них ничего нет.