— Уровни, — повторила я, глядя на огонь. — Мне не нравится это слово. Оно сразу делает всё более организованным, чем хотелось бы.

— Так и есть.

— И что ещё хуже, они действуют давно.

Грегор кивнул.

— Несколько лет, как минимум. Если мастер говорил правду.

— Он говорил не всю правду, — сказала я. — Но в этом точно не врал.

Дион посмотрел на меня внимательно.

— Почему ты так уверена?

Я пожала плечом.

— Он боялся не того, что мы узнаем о заказе. Он боялся, что мы поймём, насколько это большое. Разные страхи.

На несколько секунд стало тихо.

Не потому, что я сказала что-то гениальное. Просто потому, что это было неприятно правдоподобно.

— Значит, — произнёс Дион, — они не новички. Не действуют хаотично. Не работают ради одной цели, которая возникла вчера.

— А я всё ещё не понимаю, почему вообще оказалась в центре этого прекрасного кружка рукоделия, — сказала я. — И нет, прежде чем ты начнёшь, я понимаю, что это не буквально рукоделие. Хотя пуговицы, согласись, сбивают настрой.

Он чуть усмехнулся.

— Сбивают.

— Надо же. Мы согласились дважды за день. Осторожнее, ещё немного, и дом решит, что мы помирились.

— Мы не ссорились.

Я медленно повернула голову.

— Дион.

— Что?

— Мы ссоримся почти как дышим.

Он посмотрел на меня долго. И тихо сказал:

— Возможно, я просто привык к этому звуку.

Вот это было уже нечестно.

Так нельзя. Нельзя сидеть напротив в тёплом свете, с браслетом на руке, и вдруг выдавать фразу, от которой все мои внутренние колкости на секунду теряют строй.

Я отвернулась первой. Очень достойно. Почти.

— Тогда береги слух, — сказала я. — Я не планирую становиться тише.

— Я уже понял.

В этот момент в гостиную вошёл слуга.

Он остановился у двери, поклонился, и что-то в его лице сразу подсказало: уютная часть вечера, как это обычно бывает в приличных историях, решила закончиться раньше, чем мне хотелось.

— Милорд, — сказал он. — Прибыло письмо.

Дион протянул руку. Слуга подал запечатанный конверт.

Я сразу заметила печать. Не королевская. Не домовая. Чужая. Аккуратная, сдержанная, но явно принадлежащая кому-то достаточно высокому, чтобы письмо принесли без промедления.

Дион вскрыл конверт быстро, но читал уже медленнее.

Я наблюдала за ним. За глазами. За тем, как меняется выражение.

Не резко. Но собранность стала плотнее.

— Что там? — спросила я.

Он сложил письмо.

— Приглашение.

— У нас удивительно насыщенная светская жизнь.

Грегор чуть повернул голову.

Дион продолжил, не реагируя на мою реплику:

— Завтра вечером состоится закрытый приём у лорда Эмриса Вейна. Формально — по случаю возвращения его племянника из северных провинций и заключения торгового соглашения с несколькими домами.

— Формально, — повторила я.

— Да.

— А неформально?

Он посмотрел на письмо ещё раз.

— Будет узкий круг придворных, часть военных, несколько людей из снабженческих домов и те, кто имеет отношение к последним поставкам для короны.

Я медленно села ровнее.

— То есть те самые круги, где мог появляться наш мужчина у окна.

— Возможно.

— Мы не знаем, будет ли он там.

— Нет.

— Но если он связан с этим кругом, шанс есть.

— Да.

Морр приподнял голову.

Ну вот. Спокойный вечер прожил ровно восемь минут. Неплохой результат.

Я посмотрела на Диона.

— Значит, идём.

Он даже не стал спорить сразу. И это было уже почти тревожно.

— Идём, — сказал он.

Я моргнула.

— Вот так просто?

— Ты хочешь, чтобы я запретил?

— Нет. Просто обычно ты хотя бы делаешь вид, что собираешься.

Он сложил письмо и положил его на стол.

— Я учусь экономить время.

— Пугающе зрелое решение.

— Не привыкай.

Я улыбнулась. Но внутри стало чуть холоднее. Не от страха. От предчувствия.

Тот самый уютный вечер никуда не исчез сразу. Огонь всё ещё горел, чай остывал на столе, Морр всё ещё носил свой смешной ошейник, Нора — зелёную ленту, Грегор — ворона, а на руке Диона браслет, который он так и не снял.

Просто теперь поверх всего этого легла новая тень. Тонкая. Почти незаметная.

Но я уже научилась такие замечать.

— Завтра, значит, снова в свет, — сказала я, глядя на письмо.

— Да.

— Надо будет подобрать платье, в котором удобно наблюдать за подозрительными мужчинами.

— Существует такое платье?

— Теперь будет.

Дион устало прикрыл глаза на секунду.

— Я сам спросил.

— Вот именно. Учись жить с последствиями.

Грегор, кажется, впервые за весь вечер действительно почти улыбнулся.

Почти.Но я увидела. И, как порядочный человек, конечно же, не дала этому пропасть.

— Грегор, — сказала я мягко. — Вы почти улыбнулись.

Он мгновенно стал прежним.

— Вам показалось, госпожа.

— Нет. Я заведу список.

— Прошу не делать этого.

— Поздно.

Морр потянулся на диване.

Заведи два списка. Один для Грегора, второй для Диона. Будем сравнивать прогресс.

Я посмотрела на них обоих: на Диона с письмом, на Грегора с вороном у горла, на Нору в дверях, всё ещё с зелёной лентой в волосах, на Морра в ошейнике, устроившегося так, будто он главный свидетель всех наших будущих катастроф.

И вдруг подумала, что да — спокойный вечер у нас, возможно, был только один.

Зато какой.

Глава 32

Подготовка к приёму началась с того, что Морр лежал поперёк моего кресла с видом существа, которому нанесли смертельное оскорбление, но которое пока не решило, стоит ли мстить сразу или оставить месть на потом, чтобы она дозрела и приобрела художественную ценность.

Я всё ещё считаю, что решение оставить меня дома — ошибка, сообщил он, не открывая глаз.

Я стояла перед гардеробом и рассматривала платья с таким выражением лица, будто выбирала не наряд, а доспехи для вечерней войны, где оружием будут взгляды, бокалы, манжеты и мерзкие маленькие пуговицы.

Ты кот, напомнила я мысленно.

И что?

На закрытые приёмы не берут котов.

Это говорит лишь о низком культурном уровне ваших закрытых приёмов.

Морр, если я притащу тебя туда после того, как ты вчера катался на руках у Грегора по городу, нас окончательно перестанут воспринимать как серьёзных людей.

Тебя уже перестали, заметил он. Просто некоторые ещё из вежливости молчат.

Я медленно повернула голову.

Он открыл один глаз.

Что? Я поддерживаю атмосферу честности.

Ты поддерживаешь желание запереть тебя в бельевом шкафу.

Там пахнет лавандой. Я переживу.

Нора, которая перебирала платья рядом со мной, сделала вид, что не видит моего разговора с котом. И правильно сделала: технически, с её точки зрения, я просто стояла и иногда смотрела на Морра с выражением человека, ведущего внутренний спор с мебелью. В этом доме, впрочем, уже никто особо не удивлялся. Прогресс цивилизации, страшная штука.

— Миледи, может быть это? — осторожно предложила Нора, снимая с плечиков тёмно-зелёное платье.

Ткань была мягкая, глубокого цвета, не травяного и не яркого, а скорее оттенка тёмных листьев после дождя, когда зелень становится почти чёрной в складках и вдруг начинает выглядеть опаснее любой драгоценности. Платье не было слишком парадным, и именно поэтому понравилось мне сразу: никаких избыточных кружев, никакой попытки превратить меня в ходячий подсвечник, никаких тяжёлых камней, от которых можно сломать шею ещё до того, как заговорщики доберутся до дела.

— В нём удобно двигаться? — спросила я.

Нора чуть улыбнулась, уже привыкшая, что красота для меня теперь почти всегда идёт после практичности, а иногда и вовсе догоняет её где-то в коридоре, запыхавшись.