Морр не ответил сразу. И это было необычно. Потому что он обычно отвечал всегда.

— Ты что-то почувствовала? — спросил он наконец, и голос его стал чуть глубже, чем обычно, будто он сам не до конца решил, стоит ли продолжать.

Я замерла. Потом кивнула.

— Да.

Пауза.

— И он… — я нахмурилась, подбирая слова, — он тоже.

Морр медленно моргнул. И на секунду, очень короткую, в его взгляде мелькнуло что-то, что я не успела разобрать.

Не сарказм. Не насмешка. Знание.

Слишком старое. Слишком спокойное. Слишком… уверенное. Но уже в следующую секунду он снова лениво прищурился.

Это неудобно, сказал он.

— Неудобно? — я усмехнулась. — Это всё, что ты можешь сказать?

Пока — да.

Я покачала головой, но не стала давить.

Слишком много всего произошло за один вечер, чтобы ещё и вытаскивать из него ответы, которые он, очевидно, не собирался давать.

Я откинулась на подушки, не отпуская его, и закрыла глаза на секунду.

В голове всё ещё звучала музыка.

Свет. Голоса. И этот взгляд. Который не давал покоя.

— Мне это не нравится, — пробормотала я.

Мне тоже, ответил Морр.

Но в его голосе было слишком мало удивления для того, кто действительно не понимает, что происходит.

Глава 15

Утро после бала не принесло ни раскаяния, ни неловкости, ни того сладкого женского ужаса, который, как любят уверять плохие романы, непременно должен накрывать героиню после сильной ссоры с мужчиной, если этот мужчина достаточно красив, мрачен и неприятно убедителен.

Нет.

Я проснулась с очень ясным, почти бодрящим ощущением: наконец-то.

Наконец-то мы с Дионом перестали делать вид, что между нами только вежливость, долг и тщательно отполированное молчание. Наконец-то он сказал что-то не через зубы, не через титулы, не через это своё извечное «миледи, позвольте уточнить», а прямо. Наконец-то я ответила ему так, как хотела, а не так, как было бы удобно дому, браку, прошлой Изель или вообще всему миру.

И если его это не устраивает, что ж, это уже приятный бонус.

Морр лежал у меня под боком, свернувшись в тяжёлое, тёплое, совершенно обнаглевшее кольцо и занимая столько пространства, будто кровать принадлежала ему по древнему кошачьему праву, а я была временным приложением для удобства сна.

Я открыла глаза, посмотрела на его чёрную спину и медленно провела пальцами по шерсти.

Он дёрнул ухом, но не проснулся.

Или делает вид, что тоже, в общем-то, очень в его характере.

— Доброе утро, Пушок, — пробормотала я.

Один зелёный глаз медленно открылся.

Не порть день с самого начала.

Тогда не притворяйся ковром, у тебя это плохо получается.

Он лениво перевернулся, вытянулся вдоль меня и боднул меня лбом в плечо с таким видом, будто это не он сейчас искал утреннюю ласку, а я обязана была оценить великое снисхождение.

Ты не выглядишь страдающей, заметил он.

А должна?

После бала, ссоры, кронпринца, мужа в состоянии красиво оформленного бешенства и общества, которое наверняка уже с утра переваривает твою новую версию? Люди обычно любят драму на голодный желудок.

Я хмыкнула и потянулась.

К счастью, я с утра предпочитаю чай, а не самоуничижение.

В дверь тихо постучали.

— Войдите, — сказала я, и голос мой прозвучал спокойно, почти лениво, чему я сама была даже рада.

Нора вошла с подносом, на котором стояли чайник, чашка, маленькая тарелка с горячими булочками и кувшин с водой. Её взгляд сначала скользнул по мне, потом по Морру, который так и лежал рядом со мной, не имея ни малейшего намерения делать вид, будто не ночевал в моей постели, как крайне привилегированное, наглое и абсолютно уверенное в себе существо.

Нора, к её чести, уже научилась не удивляться его близости ко мне так, как удивлялась вначале, но иногда в её лице всё же мелькало то особое, молчаливое недоумение, с каким люди смотрят на явление природы, которое повторяется слишком часто, чтобы продолжать считать его случайностью.

— Доброе утро, миледи, — сказала она, подходя ближе. — Вам подать завтрак сюда или вы спуститесь в столовую?

Я села, поправляя рукав ночной рубашки, и посмотрела на неё.

— В столовую. Раз уж мир сегодня не рухнул, грех не выйти к нему красиво.

Нора не удержалась от лёгкой улыбки.

— Милорд уже там.

— Разумеется, — сказала я и потянулась к чашке. — Он ведь не может упустить шанс позавтракать в атмосфере хорошо организованного напряжения.

Она отвела взгляд, но я всё равно заметила, как дрогнули её губы.

Пока Нора помогала мне одеваться, расчесывала волосы и подбирала платье — на этот раз светлое, спокойное, мягкого серо-зелёного оттенка, без балльной роскоши, но с тем самым аккуратным вкусом, который я всё увереннее считала своим, — я не спешила начинать разговор о вчерашнем. Не потому, что избегала. Просто не видела смысла перетирать эмоции, пока они ещё лежат на коже слишком свежо.

Но Нора, очевидно, тоже чувствовала перемену.

Не в платье.

Не в настроении.

В воздухе.

— Вы хорошо спали, миледи? — спросила она, затягивая шнуровку.

— Прекрасно, — ответила я.

Она на секунду замерла, потом осторожно продолжила.

— Бал… прошёл хорошо?

Я встретилась с ней взглядом в зеркале.

Умная девочка. Не спрашивает прямо.

Но уже знает, что спрашивать надо осторожно, потому что ответы в этом доме давно перестали быть простыми.

— Для кого как, — сказала я. — Но скучно не было.

Нора кивнула, принимая это как достаточную степень откровенности, и взялась за мои волосы.

Морр всё это время сидел на подоконнике, хвост медленно покачивался, зелёные глаза лениво следили за нами, и в какой-то момент он вдруг спрыгнул и мягко, с потрясающим кошачьим чувством момента, потерся боком о мою щиколотку.

Я машинально опустила руку, провела пальцами по его голове.

— Ты тоже идёшь? — тихо спросила я.

Я уже смирился, что на завтрак в этом доме подают еду и человеческую гордость. Такое нельзя пропускать.

Какой ты преданный.

Какой ты наблюдательный человек. Почти начинаю уважать.

К тому времени, как я спустилась в малую столовую, я уже знала: утро будет интересным.

И, честно говоря, это ожидание бодрило.

Дион сидел за столом у окна.

На нём был тёмный камзол, волосы убраны назад, перед ним стояла чашка с кофе, рядом лежала раскрытая папка с какими-то бумагами, но он явно не читал. Или, по крайней мере, не читал с того момента, как услышал шаги в коридоре. Когда я вошла, он поднял голову, и его взгляд сразу лёг на меня — не открыто, не вызывающе, но слишком внимательно.

Грегор стоял у стены, как воплощение выверенной служебной обречённости.

Нора, едва переступив порог, почти физически сжалась, словно заранее знала, что сейчас столовая станет местом, где даже воздух захочет уволиться.

Я подошла к столу.

— Милорд, — сказала я спокойно.

— Миледи, — ответил он.

Вот и всё.

Но этого хватило, чтобы Грегор мысленно перекрестился.

Я села напротив Диона.

Он не отвёл взгляда. И я тоже.

Слуга подал мне чай. Я поблагодарила. Морр, не спрашивая ни у кого разрешения, мягко запрыгнул на соседнее кресло и устроился там с таким видом, будто готов лично модерировать предстоящую семейную беседу.

Первые минуты прошли в почти безупречной тишине.

Чашки.

Серебро.

Лёгкий звон фарфора.

И то самое ощущение, когда два человека сидят друг напротив друга и оба прекрасно помнят, чем закончился их последний разговор, но никто не собирается первым делать вид, будто это уже прошло.

Дион заговорил первым.

Разумеется.

— Лорд Варден, — произнёс он, будто между прочим, отпивая кофе, — сегодня утром передал записку с пожеланием как-нибудь снова оказаться в вашем обществе. Полагаю, вчерашний вечер произвёл на него сильное впечатление.