Дион, видимо, это тоже чувствовал.

Его рука на моём локте была надёжной, уверенной, но не давящей. И в этой вынужденной супружеской близости было что-то почти опасное — не романтическое, нет, но слишком телесное, чтобы делать вид, будто оно ничего не значит. От него пахло чем-то чистым, холодным, древесным. Ткань его камзола при каждом движении едва касалась моего плеча. Иногда, когда кто-то проходил слишком близко, он чуть смещался, перекрывая меня собой ровно на долю секунды, и эти короткие, почти незначительные касания почему-то ощущались сильнее, чем вся наша предыдущая вежливая дистанция.

— Леди Изель, — раздался знакомый голос.

Лейрон появился так естественно, будто бал был придуман исключительно для того, чтобы у него была ещё одна возможность понаблюдать за мной в новых условиях. Светлые волосы, спокойная улыбка, лёгкий поклон — в нём по-прежнему не было той ледяной собранности, которая отличала Диона. Лейрон был мягче, свободнее, легче.

И именно поэтому заметно опаснее для тех, кто привык недооценивать людей без тяжёлого взгляда.

— Лорд Варден, — ответила я.

Он выпрямился и окинул меня взглядом, в котором впервые уже не было ни тени прежней скучающей вежливости.

— Мне следует выразить восхищение, но боюсь, это будет звучать слишком предсказуемо, — сказал он. — Поэтому ограничусь более точным замечанием: вы сегодня сделали очень неосмотрительную вещь.

— Какую же?

— Вы заставили половину зала задуматься, что именно они раньше упускали.

Я улыбнулась.

— Это проблема половины зала, не моя.

— Вынужден согласиться.

Он скользнул взглядом к Диону, потом снова ко мне.

— Позволите мне первый танец, когда начнётся музыка? Пока я ещё не проиграл эту привилегию более проворным людям.

Я чуть повернула голову к Диону.

Тот смотрел на Лейрона спокойно, слишком спокойно, и именно поэтому я почти физически почувствовала в этом спокойствии напряжение. Он не мог отказать. Не здесь. Не после разговора в карете. Не на глазах у двора, который и так уже внимательно следил за тем, насколько странной стала его жена.

— Если милорд не возражает, — сказала я.

— Не возражаю, — ответил Дион.

Лейрон поклонился чуть глубже.

— Тогда я с нетерпением буду ждать начала вечера.

Он отошёл, и я почти сразу почувствовала на себе новые взгляды. Одни женщины смотрели с таким любопытством, будто в этот момент мысленно переписывали обо мне сплетни, другие — с явной досадой, как будто я нарушила некий негласный порядок вещей, в котором Изель должна была оставаться удобной дурой, а не появляться в зелёном, спокойная, собранная и странно недоступная.

— Вам идёт, — тихо произнёс Дион, не глядя на меня.

Я повернула голову.

— Что именно?

— То, что вы не пытаетесь производить впечатление.

Я улыбнулась уголком губ.

— А я, значит, всё равно его произвожу?

Он наконец посмотрел на меня.

— К сожалению.

Вот так. Очень в его духе. И от этого почему-то захотелось рассмеяться. Но я не успела.

Зал начал затихать.

Не резко, а волной, словно кто-то медленно накрыл его прозрачным колпаком. Музыка оборвалась. Голоса стихли. Люди повернулись в сторону парадного входа. Свет казался ещё ярче на фоне наступившей тишины, и всё внутри меня почему-то тоже стало тише, внимательнее, как будто тело заранее почувствовало: сейчас случится что-то, чему пока ещё нет названия.

— Его Высочество, кронпринц Эйден.

Он вышел. Высокий. Светловолосый. Собранный.

Лицо — слишком правильное, слишком спокойное, как у человека, которого с детства учили держать на себе не просто взгляд зала, а взгляд целого королевства. Двигался он уверенно, без спешки, и в каждом шаге было то особое качество, которое не купишь ни воспитанием, ни красивым костюмом: ощущение, что пространство само заранее освобождает тебе дорогу.

И в ту секунду, когда он поднял глаза, всё внутри меня оборвалось.

Нет.

Не так.

Не оборвалось.

Сдвинулось.

Будто до этого момента во мне существовала какая-то едва заметная, тихая трещина, о которой я и сама не знала. И вот теперь, от одного взгляда, от одного короткого, невозможного столкновения глаз, сквозь эту трещину вдруг хлынуло что-то такое, что я не могла объяснить ни разумом, ни памятью.

Я знала его.

Не знала.

Но… знала.

Сердце пропустило удар. Дыхание сбилось. По коже прошёл холодок, не страшный, а оглушающе ясный, и в груди появилось ощущение, которое невозможно было ни назвать, ни оттолкнуть.

Не интерес. Не восхищение. Не влечение.

Что-то родное. Потерянное...

Как будто я много лет жила с тихой, постоянной пустотой внутри, даже не осознавая её, и вдруг на другом конце зала увидела именно то, чего всё это время не хватало.

Он тоже замер. Совсем чуть-чуть.

Настолько, что любой придворный, не знающий, куда смотреть, этого бы не заметил.

Но я заметила.

Взгляд Эйдена задержался на мне дольше, чем следовало. Не на платье, не на украшениях — на мне. И в его спокойствии на мгновение мелькнуло то же самое, что чувствовала я: короткий, почти болезненный сбой, как будто перед ним внезапно возникло что-то невозможное, но до странного правильное.

Потом всё исчезло.

Лицо его снова стало тем, каким и должно было быть на глазах у двора.

Кронпринц. Наследник. Собранная, прекрасная маска власти.

Но того мгновения было достаточно.

Более чем.

Я не поняла, как напряглась рядом рука Диона, пока не почувствовала это кожей. Его пальцы чуть крепче легли на мой локоть, не грубо, не собственнически, но так, будто он тоже уловил этот странный обмен взглядами и, разумеется, истолковал его самым удобным для себя образом.

Конечно. Что ещё он мог подумать.

Я не отвела глаз сразу. И Эйден тоже.

Между нами не было ничего, кроме расстояния, музыки, света, людей и невозможной, необъяснимой уверенности в том, что это не случайность.

Потом он двинулся дальше. И только тогда я вдохнула по-настоящему.

Зал снова ожил. Шум вернулся. Голоса, движение, шорох ткани.

Музыка начала подниматься из-под потолка, как будто ничего не произошло.

Только всё уже произошло.

— Вам нехорошо? — тихо спросил Дион, и в его голосе не было нежности, но было внимание. Осторожное, настороженное, почти жёсткое.

Я медленно повернула голову к нему.

— Нет, — ответила я. — Наоборот.

Он смотрел на меня так, будто хотел спросить что-то ещё. Не о моём самочувствии. О другом. О том, что именно только что промелькнуло между мной и кронпринцем и почему ему это, похоже, совершенно не понравилось.

Но он промолчал.

И это было даже лучше.

Потому что я сама пока не знала ответа.

Глава 13

Музыка вернулась в зал так, будто ничего не произошло.

Будто только что не было этого взгляда, который прошёл сквозь меня, оставив после себя странную, почти болезненную ясность, как если бы кто-то тихо постучал изнутри и напомнил о том, что я давно не проверяла. Люди снова заговорили, задвигались, зашуршали тканями и голосами, и всё вокруг вновь стало тем, чем и должно было быть — балом, где каждый играет свою роль, где каждая улыбка имеет цену, а каждый шаг может стать ошибкой.

Я вдохнула медленно. Один раз. Потом второй. И заставила себя двигаться.

Рядом со мной уже оказался Лейрон.

— Полагаю, сейчас самое подходящее время, чтобы воспользоваться своей привилегией, — сказал он, протягивая мне руку, и в его голосе была та лёгкость, за которой обычно прячется очень внимательное наблюдение. — Пока вы окончательно не растворились в собственных мыслях и не оставили меня танцевать в одиночестве.

Я посмотрела на него. Он видел.

Не всё, конечно. Но достаточно.

— Я бы не стала лишать вас такого зрелища, — ответила я, вкладывая пальцы в его ладонь. — Это было бы жестоко.