Он перевёл на меня взгляд.

— Исполняю то, о чём говорил.

— Нет, — сказала я, с трудом сдерживая улыбку. — Ты ведёшь себя как человек, который только что открыл в себе поразительно ярко выраженного собственника и теперь не знает, как сделать это менее очевидно.

Он чуть прищурился.

— А тебе это кажется смешным?

— Очень.

— Прекрасно.

— Нет, серьёзно, — продолжила я, понижая голос, потому что к нам как раз проходила какая-то пара, делая вид, будто не прислушивается. — Ты сейчас похож на мужчину, который вышел в свет не с женой, а с драгоценным артефактом, который кто-то может тронуть грязными руками.

На этот раз его взгляд стал уже почти опасным.

— Хочешь проверить, насколько далеко я зайду?

Я невольно усмехнулась.

— Боже, ты сейчас даже говоришь как человек, который готовить защищать свою честь на дуэли. Не хватает только перчатки в лицо Лейрону.

При имени Лейрона в его лице что-то едва заметно изменилось. О, как любопытно.

— Не подсказывай мне плохих идей, — сказал он тихо.

Я смотрела на него и уже почти не пыталась скрывать удовольствие от происходящего. Потому что, как бы ни была смешна эта его новая форма поведения, под всем этим читалось и другое: он не просто играл роль супруга. Он уже не мог не играть её по-настоящему, хотя сам, возможно, ещё не был готов признать это хотя бы внутренне.

И именно в этот момент лакей на другом конце зала объявил:

— Его Высочество, кронпринц Эйден.

Я почувствовала, как рядом со мной Дион почти незаметно напрягся.

Не резко, но достаточно, чтобы моя ладонь, лежавшая на сгибе его руки, уловила это.

И я вдруг очень ясно поняла: да, этот приём действительно будет длинным. Очень длинным.

Потому что Эйден уже входил в зал, а Дион, несмотря на весь свой контроль, уже успел решить для себя, что весь этот вечер устроен исключительно ради одной вещи — чтобы я и кронпринц снова увидели друг друга.

Глава 22

Имя кронпринца прозвучало не громче обычного объявления, но эффект оказался таким, будто кто-то незаметно повернул скрытый механизм, от которого зависело настроение всего зала. Разговоры не оборвались, никто не ахнул, не обернулся резко, однако в воздухе появилась та едва уловимая собранность, которая возникает, когда все одновременно понимают: сейчас появится человек, к которому в этом помещении тянутся все линии.

Я почувствовала это раньше, чем увидела его.

И, что хуже всего, поймала себя на том, что уже знаю, куда смотреть.

Эйден вошёл без суеты, без намеренной медлительности, без попытки сделать свой выход событием — и именно это делало его появление событием. В нём не было ни грамма той напряжённой демонстрации статуса, которую иногда так любят люди при власти; он просто двигался вперёд, спокойно, уверенно, как будто всё пространство вокруг него изначально было настроено под его шаг.

Но не это заставило меня задержать дыхание.

А то, что он не осматривал зал.

Он искал. И нашёл почти сразу.

Наши взгляды встретились так, будто между нами не было ни людей, ни расстояния, ни времени, прошедшего с бала, которое должно было хоть немного сгладить то странное ощущение, оставшееся после первой встречи.

Не сгладило.

В этот раз я не отвела глаза сразу. И он тоже. Это длилось дольше, чем положено. Дольше, чем безопасно.

И с каждой лишней секундой внутри нарастало чувство, которое невозможно было объяснить логикой: не интерес, не любопытство, не влечение — что-то глубже, почти болезненно знакомое, как воспоминание, которого у меня не было, но которое почему-то отзывалось слишком правильно.

Что за чёрт…

Я едва заметно сжала пальцы на руке Диона, и он это почувствовал.

Разумеется, почувствовал.

— Ты опять так на него смотришь, — произнёс он тихо, почти не двигая губами, но так, что слова будто легли прямо на кожу.

Я медленно перевела взгляд на него, позволяя себе задержаться на его лице на секунду дольше, чем требовалось для ответа.

— А ты опять это замечаешь, — сказала я спокойно, хотя внутри всё ещё стояло напряжение от взгляда Эйдена.

Его пальцы чуть сильнее сжали мою ладонь, и это уже не было ни вежливым жестом, ни случайным движением — это было действие, в котором чувствовалось намерение.

— Это невозможно не заметить, — ответил он, и в этом спокойствии уже слышалась натянутая струна.

— Тогда не смотри, — отозвалась я мягко.

Он повернул голову, и теперь его взгляд был направлен только на меня.

— Я предпочитаю знать, куда именно направлено твоё внимание.

Я чуть приподняла бровь.

— Как трогательно. Мы уже перешли к стадии, где ты контролируешь, на кого я смотрю?

— Не утрируй.

— Я не утрирую, — тихо усмехнулась я. — Я просто фиксирую.

Он чуть подался ближе, настолько, что его голос стал ещё ниже, почти на грани шёпота.

— Ты прекрасно понимаешь, о чём я.

— О том, что тебе это не нравится? — уточнила я.

— О том, что ты даёшь поводы.

Я склонила голову, наблюдая за ним.

— А если мне нравится давать поводы?

На секунду показалось, что он сейчас ответит резко. Но он сдержался. И именно это оказалось интереснее.

— Тогда тебе стоит быть готовой к последствиям, — сказал он.

— А тебе — к тому, что не всё можно контролировать, — спокойно отозвалась я.

Пауза между нами стала плотной, почти осязаемой.

И, возможно, мы бы продолжили этот разговор дальше, но в этот момент рядом появился Лейрон, как всегда идеально вовремя, будто заранее чувствовал, где именно напряжение начинает становиться слишком личным.

— Надеюсь, я не прерываю что-то исключительно содержательное, — произнёс он с лёгкой усмешкой, переводя взгляд с меня на Диона и обратно.

Я повернулась к нему, позволяя улыбке стать чуть теплее.

— Вы, лорд Лейрон, никогда не прерываете, — сказала я. — Вы просто появляетесь в тот момент, когда становится особенно интересно.

— Тогда я чувствую себя почти необходимым, — ответил он, слегка склоняя голову.

Его взгляд скользнул по мне — спокойно, без давления, но с явным интересом, который он даже не пытался скрыть.

И вот тут Дион стал заметно холоднее. Не резко. Не демонстративно, но достаточно, чтобы это почувствовалось.

— Вы сегодня выглядите иначе, миледи, — произнёс Лейрон, не отрывая взгляда. — И, должен признать, это изменение… заслуживает внимания.

— Надеюсь, в хорошем смысле, — отозвалась я.

— В самом лучшем, — сказал он.

— Тогда я начинаю подозревать, что мне стоит чаще выходить в свет.

— Я бы это поддержал.

— Я — нет, — вмешался Дион ровно, и в этом «нет» не было ни громкости, ни грубости, но было чёткое ограничение.

Лейрон чуть повернул голову.

— Я заметил.

Я перевела взгляд на Диона.

— Ты сейчас всех распугаешь.

— Это не проблема.

— А если я не хочу, чтобы их пугали?

Он посмотрел на меня.

— Тогда не давай поводов.

Я едва сдержала смех.

— Ты сейчас серьёзно?

— Более чем.

— Боже, — тихо пробормотала я, — ты звучишь как человек, который внезапно обнаружил, что у него есть жена, и теперь пытается разобраться, что с этим делать.

Лейрон не удержался и тихо усмехнулся.

— Должен признать, это довольно точное наблюдение.

Дион не ответил, но его взгляд на секунду стал опаснее. И именно в этот момент рядом с нами остановился мужчина.

Он появился так спокойно, что его присутствие стало заметным не сразу, а только тогда, когда Дион чуть повернулся к нему, и в его движении появилась та самая сдержанная внимательность, которую я уже начала распознавать.

— Лорд Варгас, — произнёс он.

— Милорд, — отозвался тот мягко.

— Моя жена, Изель.

Я чуть склонила голову.

— Миледи, — сказал Варгас, и его взгляд на секунду задержался на мне — ровно настолько, чтобы быть вежливым.