— И это ещё мягко сказано, — ответила я. — У меня для тебя подарок.

Он посмотрел на свёрток без суеты, но с тем особым вниманием, которое у него появлялось ко всему материальному и полезному.

— Мне?

— Нет, кустам. Но вручить решила через тебя.

Он взял свёрток, развернул, достал садовый нож и мешочек с семенами. Нож он оценил первым: провёл пальцем по рукояти, проверил баланс, посмотрел на лезвие. Потом открыл мешочек, вдохнул запах семян и вдруг посмотрел на меня совсем иначе.

— Такие редко продают.

— Значит, я удачно сунула нос не туда.

— Удачно, — кивнул он. — Хорошие семена. Капризные, правда.

— Мне почему-то кажется, что у вас с капризными существами хороший контакт.

Тарн перевёл взгляд на Морра. Морр сел ровнее.

Не смей, сказал он мне мысленно.

Я ничего не говорила.

Ты подумала.

Имею право.

Тарн хмыкнул.

— Капризные иногда лучше растут. Если их не ломать.

Фраза была сказана вроде бы о семенах.

Конечно. Разумеется. О чём же ещё.

Но Дион рядом почему-то посмотрел на меня, а я сделала вид, что очень внимательно разглядываю нож, хотя нож был уже у Тарна.

— Спасибо, — сказал садовник просто. — Посажу завтра.

— Если вырастет что-то красивое, я буду считать себя соучастницей.

— Будете.

На обратном пути в дом я шла чуть медленнее. Не потому, что устала. Хотя устала тоже.

Просто мне вдруг нравилось, как этот день тянется, не торопясь закончиться. Странный день. В нём были угрозы, пуговицы, тайные заказы, лавка, подарки, ошейник Морра, почти-улыбка Диона и семена в ладонях Тарна. Человечество, как всегда, умудрилось смешать опасность и уют в одну тарелку и назвать это нормальной жизнью.

Грегор надел булавку вечером.

Я заметила это не сразу.

Мы уже вернулись в гостиную, где слуги готовили столик для лёгкого ужина, Дион о чём-то тихо говорил с одним из управляющих, Нора уносила мои перчатки, Морр демонстративно занимал лучшее место на диване, и всё выглядело почти мирно, когда я повернулась — и увидела маленького серебряного ворона на шейном платке Грегора.

Я остановилась. Очень медленно улыбнулась.

Грегор, как человек умный, понял, что опасность приближается, ещё до того, как я открыла рот.

— Вы её надели.

— Это практичная вещь, — сказал он с видом человека, который заранее подготовил защитную линию.

— Грегор, на вас булавка с вороном.

— Ворон — разумная птица.

— То есть вы выбрали научное оправдание.

— Я выбрал наименее уязвимое.

Морр приподнял голову.

Он становится лучше. Ты плохо влияешь на людей, и это прекрасно.

Я называю это раскрытием потенциала.

Конечно. Так говорят все бедствия.

Я подошла к Грегору на пару шагов, рассматривая булавку с откровенным удовольствием.

— Вам правда идёт.

Он слегка склонил голову.

— Благодарю.

— И теперь, когда вы будете осуждать меня взглядом, ворон добавит драматизма.

— Я постараюсь не злоупотреблять.

— Не обещайте невозможного.

Дион, который уже закончил разговор с управляющим, подошёл как раз вовремя, чтобы услышать последнюю фразу.

— Что опять произошло?

— Грегор официально вступил в эпоху стиля, — сказала я.

Дион посмотрел на булавку. Потом на Грегора. Потом на меня.

— Понимаю.

— Нет, не понимаешь, — ответила я. — Ты всё ещё не надел браслет.

Вот тут он сделал очень интересную вещь.

Не начал спорить. Не сказал «позже». Не сделал вид, что не услышал.

Он просто опустил взгляд на собственную руку. И я тоже посмотрела.

Браслет был там.

Тёмная кожа. Матовый металл. Почти незаметный под краем рукава, но всё же — на месте.

На секунду у меня в голове стало подозрительно тихо. Потом, конечно, Морр всё испортил.

О, протянул он. Вот это уже почти неприлично.

Я мысленно ткнула его локтем, которого у меня в мыслях, конечно, не было, но намерение было чётким. Дион заметил мой взгляд.

— Что? — спросил он.

Я подняла глаза.

— Ничего.

Уголок его губ едва заметно дрогнул.

— Опасное слово.

— Учусь у лучших.

— Ужасная привычка.

— Поздно.

И вот это было, пожалуй, самым странным: он не снял браслет. Не спрятал руку. Не объяснил, что это временно, практично или просто случайно. Он просто оставил всё как есть, а я, в приступе редкого благоразумия, не стала превращать момент в громкое событие.

В конце концов, если мужчина сам надевает подарок, иногда не стоит тыкать в это палкой. Даже если очень хочется.

Ужин был лёгким, почти домашним.

Никакой торжественности. Никаких длинных столов, на которых люди сидят так далеко друг от друга, что для разговора нужна дипломатическая миссия. Мы устроились в малой гостиной: я на диване, Дион в кресле напротив, Морр между нами — конечно, на самом удобном месте, — Грегор у стола с бумагами, потому что даже в уюте этому человеку требовалась функция, иначе он, наверное, начинал чувствовать себя подозрительно свободным.

Нора принесла чай и маленькие пирожки с ягодами. Когда она наклонялась поставить поднос, зелёная лента уже была вплетена в волосы.

Я заметила.

Она заметила, что я заметила.

И мы обе сделали вид, что ничего такого не произошло.

И вот так, оказывается, тоже создаётся близость: не через громкие признания и не через сцены, где кто-то бросается кому-то на шею, а через то, что человек надевает подаренную тобой ленту спустя два часа после того, как получил её, и ты почему-то чувствуешь себя так, будто выиграла небольшую, но очень важную битву.

— Итак, — сказала я, устраиваясь удобнее, — день был продуктивный. Мы выяснили, что есть организация, Морр получил ошейник, Грегор — ворона, Дион — браслет, Нора — ленту, Тарн — семена. В целом я считаю, что общество сегодня продвинулось.

— Общество, возможно, — сказал Дион. — Расследование — не настолько.

— Ты просто завидуешь, что расследование не получило пирожок.

Он посмотрел на меня поверх чашки.

— Ты умеешь говорить серьёзно?

— Умею. Но зачем портить вечер раньше времени?

Грегор аккуратно положил на стол один из листов.

— Если позволите, миледи, вечер уже испорчен тем, что у нас всё ещё есть несколько тревожных выводов.

— Грегор, — сказала я с укором, — вы сейчас звучите как человек, который приносит на праздник список расходов.

— Праздник, насколько я понимаю, был не объявлен.

— Так я объявляю. У нас праздник выживших после прогулки.

— Тогда тревожные выводы можно считать частью развлекательной программы, — сухо ответил он.

Я посмотрела на Диона.

— Он становится язвительным. Ты это видишь? Это я хорошо влияю.

— Я бы сказал иначе, — ответил Дион.

— Но не скажешь, потому что рядом Нора и пирожки.

— Потому что сегодня у меня необычайно развито терпение.

— Не ври. Оно у тебя закончилось ещё в лавке.

Морр, лежащий с видом страдальца в бархатном ошейнике, лениво раскрыл один глаз.

Терпение у него закончилось в момент твоего появления в этом мире. Просто он медленно осознаёт масштаб бедствия.

Я едва не подавилась чаем. Дион тут же посмотрел на меня.

— Что?

— Морр выразительно молчит.

— Кот не может выразительно молчать.

— Ты просто не умеешь слушать котов.

— И благодарю судьбу за это.

— Зря, — сказала я. — Он иногда умнее всех нас.

Иногда? — возмутился Морр.

Не порть впечатление.

Дион поставил чашку на блюдце.

— Возвращаясь к делу, — сказал он, и в его голосе снова появилась та самая рабочая собранность, которая делала его одновременно раздражающе компетентным и, будем честны, очень полезным. — У нас есть подтверждение: это не один человек. Заказы были партиями, с различиями внутри. Это либо знак принадлежности, либо способ различать внутренние уровни.