Я прямо видела, как в нём щёлкает этот внутренний механизм, когда личное, раздражённое, уязвлённое отходит на второй план и на первый выходит человек, который привык собирать опасные вещи по кускам.

— Когда был первый заказ? — спросил он.

Мастер нахмурился.

— Точно не скажу. Несколько лет назад. Потом повторения.

Не одинаковыми промежутками. Но регулярно.

— Оплачивали кто?

Вот тут мужчина впервые замялся по-настоящему. Я почувствовала это ещё до ответа.

— Наличными, — сказал он.

— Конечно, — вздохнула я. — А то я уже начала надеяться на гениального злодея, переводящего деньги через дворцовую канцелярию.

Мастер, против воли, метнул на меня быстрый взгляд, в котором мелькнуло что-то вроде усталого уважения.

Ничего, милый. Я тоже уже устала от аккуратных людей.

— Кто приходил за заказом? — продолжил Дион.

— Не всегда один и тот же. Но… — он замолчал.

— Но? — мягко подтолкнула я.

Он не сразу решился.

— Всегда из одного круга, — сказал он тихо. — По осанке. По речи. По тканям. Они могли менять лица, но не привычку двигаться так, будто весь остальной мир создан, чтобы уступать дорогу.

Я едва не хмыкнула.

— Смотри-ка, почти как ты.

Дион даже не удостоил меня взглядом.

— И вы никому не сообщили.

Это прозвучало не как обвинение. Как диагноз. Мастер опустил глаза на стол.

— О таких заказах не сообщают, милорд. О них либо молчат, либо долго не живут.

И вот это уже было по-настоящему полезно. Потому что страх, наконец, перестал быть общим фоном и обрёл очертания.

Я смотрела на этого человека и понимала: он не герой, не трус и не тайный союзник. Он просто ремесленник, которому не повезло оказаться между деньгами, властью и чужими секретами. И вот такие люди обычно знают куда больше, чем хотят.

— Хорошо, — сказала я. — Значит, у нас есть организация. Не один человек, не пара заговорщиков, а группа. С внутренней системой различий. С кругом людей, уверенно чувствующих себя при дворе. С доступом к деньгам, осторожностью и привычкой не светиться. Уже почти мило.

— Почти, — сказал Дион.

На этот раз его голос был слишком сухим для шутки. Я посмотрела на него внимательнее.

И вдруг очень ясно осознала: до этого момента мы всё ещё играли в частную беду. Кто-то столкнул меня, кто-то оставил записку, кто-то мелькнул на приёме. Неприятно, тревожно, но всё ещё локально.

А сейчас картина стала шире.

Настолько, что мне самой впервые за всё время захотелось не просто уколоть кого-нибудь остроумием, а выдохнуть и признать: да, всё это действительно больше, чем попытка убрать неудобную жену из неудобного брака.

— Ты думаешь о том же, о чём и я? — тихо спросил Дион, не глядя на меня.

— Если ты думаешь, что это уже не личная история, а что-то гораздо шире, — то да.

Он кивнул. Коротко. Как будто подтверждать это вслух было неприятно даже ему.

Мастер всё ещё стоял у стола, явно надеясь стать невидимым раньше, чем мы вспомним о его существовании. Но мне были нужны ещё ответы.

— Вы видели когда-нибудь похожую вещь не на заказе, а уже… вживую? На людях? — спросила я.

Он поколебался.

Потом всё-таки кивнул.

— Иногда. Но такие люди не любят, когда на них слишком долго смотрят.

— Это взаимно, — пробормотала я.

Дион наконец перевёл взгляд на меня.

— Ты узнаешь того мужчину, который был на приёме?

— Да, — честно ответила я. — Лицо — нет. Но если увижу ещё раз, узнаю по движению и рукаву.

— Значит, первый путь у нас есть, — сказал он.

— Выйти в свет снова и смотреть внимательнее, — кивнула я.

— Не «у нас», — автоматически начал он.

Я тут же повернулась к нему.

— Даже не начинай.

Он сощурился.

— Я просто сказал…

— Ты просто снова решил, что я буду сидеть дома и вышивать, пока ты один идёшь в логово людей, которые пытались меня убить? Нет, Дион. Нет.

Грегор, к его чести, даже не дёрнулся, хотя я почти физически ощутила, как у него внутри на секунду ожило предчувствие знакомого спора.

Морр лениво заметил:

Я люблю, когда вы начинаете рабочий разговор и за три секунды приходите к привычному состоянию взаимной невозможности.

Мы очень стабильны, мысленно ответила я.

Дион очень медленно выдохнул.

— Я не сказал, что ты не пойдёшь, — произнёс он. — Я сказал, что это один из путей.

Я моргнула.

— Надо же. Ты учишься говорить с людьми.

— Не порть момент.

Я чуть усмехнулась.

— Хорошо. Первый путь — свет и наблюдение. Второй?

И вот тут разговор наконец вышел туда, где, как мне казалось, он и должен был быть с самого начала.

Потому что если на меня охотятся, если существует группа людей, достаточно организованных, чтобы делать такие заказы и двигаться по кругам власти, если кто-то пытался убрать меня именно сейчас, то у всей этой прекрасной истории должен быть смысл.

Не потому что мир любит драму.

Потому что люди, устраивающие заговоры, редко вкладывают столько сил в бесполезные цели.

— Нужно понять, зачем, — сказала я вслух.

Дион посмотрел на меня пристально.

— Именно.

— То есть, — я скрестила руки, — не только «кто хочет меня убить», но и «почему меня вообще стоило убивать».

— Да.

— Уже приятно, — пробормотала я. — Наконец-то чувствую себя стоящей проблемы.

Мастер, кажется, не понял, можно ли в этот момент дышать. Грегор понял, что нельзя.

Морр мысленно фыркнул.

У тебя восхитительно нездоровая реакция на угрозу собственной жизни.

Это называется стиль.

Дион, разумеется, не отвлёкся.

— Что в тебе могло быть настолько важным? — произнёс он, и это уже был вопрос не ко мне одной, а в пространство, в факты, в ту часть истории, которая пока оставалась скрытой. — Не просто для дома. Не просто для брака. Для кого-то, кто действует так.

Я смотрела на него. Потом на пуговицу. Потом на мастера, который явно молился всем доступным ремесленным богам, чтобы мы ушли до того, как придумаем ещё что-нибудь.

— Значит, — сказала я медленно, — у нас два хода. Первый: найти этого мужчину в свете и понаблюдать. Второй: копать, что именно во мне или вокруг меня так сильно кому-то мешает.

Дион кивнул.

— Да.

— И вот второй вариант мне нравится меньше, — честно призналась я. — Он звучит так, будто придётся трогать прошлое.

На секунду его взгляд изменился. Совсем чуть-чуть. Но я заметила. И это было интересно.

Потому что, кажется, в этой части разговора ему уже было не просто логически неприятно. Ему было неудобно лично.

— Мы будем трогать всё, что нужно, — сказал он.

— Сурово, — заметила я. — Но хотя бы честно.

Мастер, похоже, решил, что это его шанс вернуться к молчанию, но я ещё не закончила.

— Последний вопрос, — сказала я, снова глядя на него. — Такие заказы всё ещё могут идти?

Он побледнел едва заметно.

И именно поэтому я поняла: могут.

— Да, — ответил он после паузы. — Если у них пополнение.

Тишина в мастерской на секунду стала почти неподвижной.

Пополнение.

Вот теперь это уже было не просто общество по интересам. И не просто «группа». Это была структура, которая росла.

И это мне не нравилось. Совсем.

— Прелестно, — сказала я. — Просто прелестно.

Дион очень тихо поблагодарил мастера. Не тепло. Не мягко. Но именно так, как благодарят людей, которых не собираются отпускать из виду.

Когда мы вышли на улицу, воздух показался вдруг ярче и резче, чем до этого. Город всё так же шумел, люди всё так же торговались, спорили, куда-то спешили, но теперь за всем этим уже проступала другая глубина. Словно под обычной жизнью шла ещё одна — тише, опаснее, собраннее.

— Мне это не нравится, — сказала я.

— Мне тоже, — отозвался Дион.

— И что особенно обидно, — добавила я, — это совершенно не помогает решить, чего именно я хочу больше: найти того мужчину или понять, почему я настолько важная.