— Идем дальше, — выдохнула я, опираясь о ствол дерева. — Мы должны успеть до заката. Ночью здесь просыпаются квисин и голодные духи.

Уджин покачал головой, он подошел ко мне, возвышаясь темной скалой.

— Так мы не дойдем. Вы медленная.

Прежде чем я успела возмутиться его дерзости, он развернулся ко мне спиной и присел на одно колено.

— Садитесь.

— Уджин, это неприлично… — начала я.

— Здесь нет никого, кроме мертвецов, — перебил он. — Им все равно на приличия. А мне нужна Хозяйка живой и полной сил для ритуала. Залезайте.

Я посмотрела на его широкую спину. Спорить было глупо. Мои ноги дрожали, а впереди был самый крутой участок подъема. Я вздохнула, забыла о своей гордости и обхватила его за шею.

Мужчина поднялся легко, словно я ничего не весила. Мои бедра коснулись его боков, руки сомкнулись на груди Уджина. Я чувствовала жар его тела сквозь плотную ткань одежды.

Мы продолжили путь. Теперь мы двигались быстро. Уджин прыгал с камня на камень с грацией горного барса. Он не спотыкался, его дыхание оставалось ровным.

Это было странное чувство. Быть так близко к мужчине. Я чувствовала запах его волос — запах ветра и железа. Я чувствовала, как перекатываются мощные мышцы под его кожей. Я, дочь министра, ехала верхом на будущем Генерале-Демоне, как ребенок на отце.

— Уджин, — тихо спросила я ему в ухо. — Тебе не тяжело?

— Нет, — ответил он, не сбиваясь с шага. — Вы легкая. Как перо. Но…

— Что?

— Ваше сердце, оно бьется мне в спину. Это… громко.

Я почувствовала, как краска заливает щеки.

— Не слушай. Смотри под ноги.

— Я всё слышу, — его голос стал тише, задумчивее. — Когда вы рядом, мир становится четким. Когда вы далеко — всё как в тумане. Почему так?

— Потому что я твой якорь, — ответила я, инстинктивно сжимая руки крепче. — Без меня тебя унесет в шторм.

— Якорь… — повторил он. — Хорошо. Я не хочу в шторм.

К полудню мы достигли вершины.

Черный Пик оправдывал свое название. Вершина представляла собой плато из гладкого, обсидианового камня, на котором ничего не росло. В центре плато стояли руины древнего алтаря — несколько покосившихся колонн и каменная плита, испещренная глубокими желобами для стока жертвенной крови.

Ветер здесь выл, словно стая голодных волков. Солнце, ярко светившее в долине, здесь казалось тусклым.

Уджин опустил меня на землю. Он сразу напрягся, его рука легла на рукоять меча.

— Здесь зло, — сказал он, раздувая ноздри. — Старое зло. Оно спит, но оно голодное.

— Это место Силы, — поправила я его, хотя у самой мурашки бежали по коже. — Это Алтарь Забытого Бога Крови. Именно здесь чернокнижники получали свою силу. И здесь ты пробудишь свою.

Я подошла к алтарю. Каменная плита была холодной, как лед. Я достала из заплечного мешка книгу — старый гримуар, который я украла из запретной секции отцовской библиотеки.

— Слушай меня внимательно, Соль Уджин, — мой голос перекрывал вой ветра. — Твоя магия сейчас нестабильна. Твои каналы разорваны и забиты. Обычное лечение тут не поможет. Тебе нужно перековать себя заново.

Я развернула книгу на странице с ритуалом «Кровавого Возрождения».

— Ты должен отдать этому месту свою кровь, много крови. И ты должен призвать Тьму в себя. Она попытается сожрать твой разум. Тьма покажет тебе твои самые страшные кошмары. Если ты поддашься страху — ты станешь безумным монстром, и мне придется убить тебя. Если ты победишь — ты станешь хозяином своей силы.

Я посмотрела ему в глаза.

— Ты готов рискнуть?

Уджин не колебался, он начал расстегивать верхнюю одежду, обнажая торс. Ветер хлестнул по его голой коже, но он даже не вздрогнул. Шрам на его груди от огня выглядел зловеще в этом сером свете.

— Я не боюсь кошмаров, — сказал он, бросая одежду на камни. — Я жил в них всю жизнь. Что мне нужно делать?

— Ложись на алтарь.

Мужчина лег на черный камень. Холод камня должен был быть невыносимым, но Уджин лежал неподвижно, глядя в свинцовое небо.

Я достала ритуальный кинжал, серебро с рунами.

— Я должна сделать надрезы, — предупредила я, склоняясь над ним. — На ключевых точках каналов Ци. Это будет больно.

— Режьте, — просто сказал он.

Я сделала глубокий вдох, чтобы унять дрожь в руках. Я не лекарь и не палач. Я леди из высшего общества. Но сейчас я должна резать живую плоть человека, который мне дорог.

«Это ради выживания. Ради него самого».

Я прижала острие к его левому плечу. Надавила. Кожа разошлась, показалась алая кровь. Она не потекла по коже, а словно впиталась в камень алтаря.

Уджин стиснул зубы, но не издал ни звука.

Я продолжила. Правое плечо. Солнечное сплетение. Бедра. Запястья. С каждым порезом ветер усиливался. Вой превращался в шепот. Тысячи голосов шептали на неизвестном языке прямо в моей голове.

«Кроооовь… дай нам кроооовь…»

Когда я закончила, Уджин лежал в луже собственной крови, которая начала светиться тусклым багровым светом. Желоба на алтаре наполнились.

— Теперь, — крикнула я сквозь рев ветра, — Призови её! Тяни силу из камня! Заставь её подчиниться!

Уджин закрыл глаза, его лицо исказилось в гримасе концентрации.

И тут началось.

Из трещин в камне пополз черный дым. Он был густым, маслянистым. Он не развеивался ветром. Дым потянулся к ранам Уджина.

— ААААААА!!!

Уджин закричал. Это был крик не человека, а животного, которого жарят заживо. Его тело выгнулось дугой, мышцы свело судорогой. Вены на его шее и руках вздулись и почернели.

Темная магия Черного Пика входила в него. Грубая, древняя, злая сила заполняла его пустые каналы, разрывая их и собирая заново.

Я отшатнулась, закрываясь рукавом. Давление силы было таким мощным, что меня сбивало с ног.

— Уджин! Борись! — кричала я, хотя сомневалась, что он меня слышит.

Его глаза распахнулись. В них не было зрачков, только сплошная чернота, в глубине которой кружились багровые вихри.

— Убить… — прохрипел он чужим, двоящимся голосом. — Убить всех…

Тьма поглощала его разум. Его «я» растворялось в океане древней злобы, накопленной в этом месте веками.

Он начал подниматься. Медленно, как марионетка. Кровь текла по его телу, смешиваясь с черным дымом, образуя подобие жуткой брони.

Мужчина повернул голову ко мне. Он не узнавал меня. Для него я была просто куском живой плоти, полным теплой, сладкой жизни.

— Еда… — прошипел он.

Он спрыгнул с алтаря, камень под его ногами треснул.

Я попятилась.

— Уджин! Это я! Бора!

Мужчина не реагировал на имя. Он сделал шаг. Тень от него удлинилась, превращаясь в щупальца, которые потянулись к моим ногам.

Я уперлась спиной в одну из разрушенных колонн. Бежать было некуда. Позади — обрыв, а впереди — чудовище, которое я сама пробудила.

Он занес руку. Его пальцы удлинились, превратившись в когти из чистой тьмы. Он собирался разорвать меня.

В моей голове пронеслась мысль:

«Вот и всё. Какая ирония. Я вырастила зверя, чтобы он защитил меня от принца, а он убьет меня раньше».

Но я не хотела умирать, и не хотела терять его.

— Соль Уджин! — закричала я, вкладывая в голос всю свою волю, всю свою ярость и страх. — СМОТРИ НА МЕНЯ!

Я не убегала, шагнула ему навстречу и схватила его за руку, которая уже была занесена для удара. Его когти обожгли мне кожу холодом, но я не отпустила.

— Ты мой! — крикнула я ему в лицо, глядя в черные провалы глаз. — Ты не принадлежишь этому месту! Ты не принадлежишь этим духам! Ты принадлежишь МНЕ!

Я ударила его по щеке, звонкая пощечина.

— Вернись! Я приказываю!

Мужчина замер, его рука дрогнула, чернота в глазах Уджина пошла рябью.

— Х-хозяйка? — пробился его настоящий голос, слабый, полный боли.

— Да! Я здесь! — я схватила его лицо обеими руками. — Не смей уходить во тьму! Там холодно! И там нет меня! Возвращайся ко мне!