Мужчина прижал меня к себе. Я чувствовала, как дрожит его тело. Он греб одной рукой, работая ногами с мощью водяного дракона. Мы поднимались. Медленно, мучительно медленно.

Наши лица прорвали поверхность воды.

— Хххаа!

Я жадно глотала воздух, кашляя и отплевываясь. Мы вынырнули под деревянными мостками, в тени развесистых ив, скрывающих берег.

Наверху, в небе, расцветали огненные цветы — начался фейерверк. Грохот взрывов заглушал наш кашель и всплески воды. Разноцветные огни отражались в озере, окрашивая черную воду в кроваво-красный и ядовито-зеленый.

— Хозяйка… — прохрипел Уджин. Его лицо было бледным, кровь из носа всё еще текла, смешиваясь с озерной водой.

— Тише, — прошептала я, стуча зубами. — Нас могут услышать.

— К берегу… — он потянул меня к каменистому склону.

Мы выползли на сушу, как два мокрых, жалких зверька. Грязь налипла на мой дорогой шелк, мои туфли остались где-то на дне.

Во дворце царил хаос, но он был сосредоточен у Павильона Лунного Света. Мы были на противоположной стороне, у водоотводного канала.

— Нужно уходить, — я попыталась встать, но ноги не держали, холод пробрал до костей. — Если нас найдут здесь в таком виде… это конец.

Уджин встал первым. Он покачнулся, но устоял. Мужчина протянул мне руку.

— Я понесу.

— Ты сам еле стоишь, — возразила я.

— Я оружие. Оружие не устает, — упрямо сказал он.

Соль Уджин подхватил меня на руки, словно я ничего не весила. Я обняла его за шею, прижимаясь мокрой щекой к его мокрой груди. От него исходил жар — нездоровый, лихорадочный жар перенапряжения магических каналов.

— Канал ведет в городскую реку, — прошептала я ему на ухо, указывая на темную арку в крепостной стене, закрытую решеткой. — Там есть лаз для сточных вод. Мы пролезем.

— Грязно, — констатировал он, направляясь туда. — Хозяйке не понравится.

— Мне не нравится умирать, Уджин, остальное я переживу.

Мы пробирались через сточный тоннель. Вонь была невыносимой, вода доходила Уджину до пояса. Крысы разбегались в стороны, пища во тьме. Уджин нес меня, стараясь держать повыше, чтобы нечистоты не касались моих ног.

Мужчина шел ровно, ритмично. Я чувствовала, как тяжело бьется его сердце. Тук… пауза… тук… пауза. Словно оно готово остановиться в любой момент.

— Не смей умирать, — шептала я в его мокрое плечо. — Слышишь? Это приказ.

— Слушаюсь, — доносилось в ответ.

***************************************

Мы выбрались в городе, в районе трущоб, далеко от блеска праздничных фонарей. Здесь было темно и тихо.

Соль Уджин опустил меня на землю в глухом переулке. Мы оба дрожали. Ночной ветер пронизывал мокрую одежду насквозь.

— Нам нужна повозка, — сказала я, оглядываясь. — Мы не дойдем пешком до поместья. И мы не можем показаться на глаза городской страже.

Уджин прислонился к стене, сползая вниз, его силы кончились.

— Я… добуду, — он попытался встать, его рука потянулась к несуществующему мечу, настоящий меч остался в поместье, во дворце он был без оружия.

— Сиди, — я удержала его. — Ты сейчас даже ребенка не обидишь.

Я сняла с шеи тяжелое ожерелье из жемчуга и нефрита. Единственное, что осталось от моего парадного наряда.

В конце переулка стояла старая телега, запряженная клячей. Возница, старик в лохмотьях, дремал.

Я подошла к нему. Босиком, в грязном, мокром платье, с распущенными волосами, похожая на квисин (призрака).

— Старик, — позвала я.

Он вздрогнул и открыл глаза. Увидев меня, он хотел закричать, но блеск жемчуга в моей руке заставил его заткнуться.

— Это стоит больше, чем твоя жизнь, твоя телега и весь этот квартал, — сказала я жестко, показывая ожерелье. — Отвези нас к задним воротам поместья Ён. И забудь, что видел нас. Если проболтаешься — тебя найдут не люди, а тени.

Старик, глядя на мои горящие глаза и на темную фигуру Уджина в глубине переулка, быстро закивал.

Мы ехали в телеге, укрывшись вонючей дерюгой. Я прижалась к Уджину, пытаясь согреть его своим теплом, хотя сама леденела. Он был в полубреду.

— Принц… — бормотал он. — Я не убил… Я подвел…

— Ты не подвел, — я взяла его ледяную руку в свои. — Ты сделал именно то, что было нужно. Ты спас меня.

— Я хотел… оторвать голову…

— В другой раз, — пообещала я. — Обязательно. Но не сегодня.

Возвращение домой было похоже на военную операцию.

Мы вошли через садовую калитку, ключ от которой я всегда носила с собой. Пак, дежуривший у конюшен, чуть не упал в обморок, увидев нас.

— Молчать! — шикнула я, прежде чем он успел открыть рот. — Готовь горячую воду. Много воды и вина. И позови няню. Лекаря не надо, никто не должен знать, что мы ранены.

Через час мы были в моих покоях. Это было нарушением всех приличий. Мужчина в спальне незамужней леди, но мне было плевать. Уджин не мог идти во флигель. Ему нужно было мое присутствие, чтобы его магия успокоилась.

Мы сидели у жаровни с углями, завернутые в теплые одеяла. Мы выпили крепкого горячего вина с пряностями, чтобы разогнать кровь.

Уджин сидел на полу, прислонившись спиной к моей кровати. Я сидела на кровати, расчесывая свои мокрые волосы.

— Как твоя грудь? — спросила я.

Он распахнул халат. Черное пятно от магического ожога стало бледнее, но вокруг него появились новые узоры — тонкие красные линии, похожие на трещины на фарфоре.

— Перенапряжение, — пояснил он. — Тело не выдерживает тени. Мне нужно… время.

— У нас его мало, — я отложила гребень. — Завтра утром дворец будет стоять на ушах. Принц очнется.

— Яд… хороший? — спросил Уджин.

— Лучший из того, что можно купить на черном рынке. Он стирает память о последних часах и вызывает путаницу в мыслях. Принц будет думать, что напился, упал и ударился. Но он будет зол и начнет искать виноватых.

Уджин повернул голову и посмотрел на меня снизу вверх, в свете углей его глаза казались янтарными.

— Я убью любого, кто придет за вами. Даже если мое тело рассыплется в прах.

Я спустила ноги с кровати и коснулась его плеча.

— Знаю. Поэтому ты должен спать. Восстанавливай силы.

Соль Уджин закрыл глаза и, повинуясь моему приказу, почти мгновенно провалился в сон. Он доверял мне свою беззащитность.

Я смотрела на него и думала. Сегодня я перешла черту. Я подняла руку на члена императорской семьи и стала преступницей. И всё это — ради выживания. Но был ли это единственный путь? Или я просто следую сценарию, который сама же и пишу кровью?

Утро принесло не солнечный свет, а серые тучи и тревожные вести.

Я проснулась от шума во дворе, казалось от страха, сердце выскочит из груди. Стража? Арест?

Я наспех оделась, скрыв синяки под высоким воротником, и вышла на веранду. Уджин уже был там. Он стоял в тени колонны, полностью одетый, с мечом на поясе. Внешне мужчина выглядел спокойным, но я видела, как напряжена его шея.

Ворота поместья были распахнуты, во двор въезжала карета. Но не с гербом дракона, а с гербом Белой Цапли.

— Отец, — выдохнула я.

Министр Ён вернулся.

Из кареты вышел высокий, сухощавый мужчина с седой бородкой и пронзительным взглядом. Он выглядел уставшим с дороги, но его осанка была безупречной. За ним следовала свита писцов и охранников.

Слуги выстроились в ряд, кланяясь до земли.

— Отец! — я спустилась по ступеням, изображая радость дочери. — Вы вернулись! Мы так ждали…

Министр Ён посмотрел на меня. Его взгляд был холодным и сканирующим. Он заметил бледность моего лица, тени под глазами, легкую хромоту. Потом он перевел взгляд за мое плечо и посмотрел на Уджина.

Соль Уджин не поклонился. Он просто смотрел на министра. Два хищника оценивали друг друга. Один — хищник кабинетов и интриг, другой — хищник крови и стали.

— Бора, — голос отца был суровым. — В мой кабинет. Немедленно. А этот… пусть останется снаружи.