************************************************

Кабинет отца пах чернилами и старой бумагой. Этот запах всегда вызывал у меня трепет. В детстве я боялась входить сюда.

Отец сел за свой стол, не предложив мне сесть.

— В столице говорят странные вещи, — начал он, перебирая свитки на столе. — Говорят, что Наследный Принц вчера был найден в Павильоне Лунного Света без сознания. Говорят, он ударился грудью о стол в пьяном угаре. Но лекари шепчутся, что удар был нанесен тупым предметом огромной силы.

Он поднял глаза на меня.

— А еще говорят, что моя дочь покинула праздник до фейерверка. И что её никто не видел у ворот.

Я сглотнула.

— Мне стало дурно, отец. Я ушла через боковой выход, чтобы не привлекать внимания.

— Дурно… — он усмехнулся. — И твой новый телохранитель, этот раб с Арены, тоже почувствовал дурноту? Потому что стража нашла следы крови на перилах павильона. И мокрые следы, ведущие к озеру.

Он знал. Отец не мог знать наверняка, но он сложил два и два. Он был слишком умен.

— Отец, — я решила пойти на крайние меры. Ложь тут не поможет, нужна полуправда. — Принц… он пытался обесчестить меня.

Лицо министра Ён застыло, в его глазах вспыхнул опасный огонек. Честь рода для него была важнее жизни, но и важнее правды.

— Продолжай.

— Он заманил меня в павильон. Принц был пьян и он напал на меня. Мой телохранитель… Соль Уджин вмешался и защитил мою честь. Мы сбежали, потому что боялись гнева Принца.

Повисла тишина. Слышно было только, как тикают водяные часы в углу.

Отец встал и подошел к окну. Он смотрел во двор, где Уджин стоял неподвижно, как статуя.

— Ты понимаешь, что ты наделала? — тихо спросил он. — Ты подняла руку на будущего Короля. Если это вскроется, наш род вырежут до третьего колена.

— Он не вспомнит, — быстро сказала я. — Я использовала шпильку с ядом забвения. Он будет думать, что это был несчастный случай.

Отец резко обернулся, в его взгляде было удивление.

— Яд забвения? Откуда у дочери министра такие познания? И такие яды?

— Я учусь выживать, отец. Пока вас не было, на нас напали убийцы. «Тень Дракона».

При упоминании этого имени отец вздрогнул.

— Они приходили? Сюда?

— Да. Дюжина лучших. Уджин убил их всех.

Отец снова посмотрел в окно на Уджина. Теперь в его взгляде не было презрения, в нем был расчет.

— Он убил дюжину «Теней»? Один?

— Да. Он монстр, отец. Но он МОЙ монстр. Соль Уджин предан мне до последнего вздоха.

Министр Ён молчал долго. Он взвешивал риски. С одной стороны — безумная дочь и опасный раб, а с другой — политические интриги, в которых от него хотят избавиться.

— Хорошо, — наконец произнес он. — Мы поддержим версию о пьяном падении Принца. Я отправлю щедрые дары во дворец с пожеланиями выздоровления. И я разберусь со слухами.

Он подошел ко мне и положил руку мне на плечо.

— Но запомни, Бора. Если этот зверь хоть раз оскалится на меня или выйдет из-под контроля… я прикажу лучникам нашпиговать его стрелами, а тебя отправлю в монастырь. Ты меня поняла?

— Да, отец.

— Иди. И приведи себя в порядок. Ты выглядишь как утопленница.

Я вышла из кабинета на дрожащих ногах.

Во дворе меня ждал Уджин. Он увидел меня и сделал шаг навстречу. В его глазах был немой вопрос.

Я кивнула. Мы выжили, отец принял нашу сторону. По-крайней мере временно.

Вечером того же дня я сидела в беседке у пруда. Уджин стоял рядом, охраняя мой покой.

— Хозяйка, — тихо позвал он.

— М?

— Ваш отец… он пахнет страхом. Но еще он пахнет… змеей.

— Он политик, Уджин. Это его природа.

— Он угрожал вам?

— Он предупредил меня.

Уджин помолчал, глядя на воду.

— Если змея попытается укусить Хозяйку… я отрублю ей голову. Даже если это отец.

Я вздрогнула.

— Нет, Уджин. Отца нельзя трогать. Никогда. Это табу.

— Табу… Странные правила у людей. Враг есть враг. Кровь есть кровь.

Внезапно ворота снова открылись. Во двор въехал гонец в императорских цветах.

Слуга прибежал к нам с подносом, на нем лежал конверт из алой бумаги.

— От Наследного Принца, — пролепетал слуга.

Я вскрыла конверт дрожащими руками. Внутри было короткое письмо. Почерк был неровным, словно писала рука, которая еще дрожит.

«Леди Ён, Вчерашний вечер был… туманным. Говорят, я был неосторожен и напугал вас. Я не помню деталей, но помню ваши глаза. И холод. Моя грудь болит, словно меня лягнула лошадь. Но лекари говорят, это был стол. Вы интригуете меня еще больше. Я не люблю загадки, которые не могу разгадать. Мы встретимся снова. Скоро. Ли Хон».

Я выронила письмо. Он не помнит нападения, но он помнит меня. И он не отступил. Яд Забвения сработал, но он не стер его одержимость. Наоборот. Теперь я для него — не просто красивая кукла, а тайна. А Принц Ли Хон любит ломать тайны.

Уджин поднял письмо. Он не умел читать, но он чувствовал запах.

— Запах того мужчины, — прорычал он. — Он всё еще жив.

— Да, — сказала я, глядя на закат, окрасивший небо в цвет крови. — Он жив. И теперь у нас большие проблемы.

Я посмотрела на Уджина.

— Нам нужно стать сильнее. Отец поможет деньгами, но защищать нас придется тебе. Ты готов тренироваться по-настоящему?

— Я всегда готов, Хозяйка.

— Хорошо. Завтра мы едем на гору Черного Пика, там есть древний алтарь. Говорят, там можно пробудить истинную магию крови.

Соль Уджин посмотрел на меня с удивлением.

— Это запретная магия. За неё убивают храмовники.

— Нас и так все хотят убить, — усмехнулась я. — Терять нам нечего. Если мы хотим выжить среди драконов и змей, нам самим придется стать чудовищами.

Я сжала руку Уджина.

— Ты готов стать моим Демоном, Соль Уджин? По-настоящему?

Мужчина опустился на одно колено и прижался лбом к моей руке.

— Я уже ваш Демон, Хозяйка. Ведите меня в ад.

Мы покинули столицу на рассвете, когда городские ворота только открывались, скрипя тяжелыми засовами. Густой туман лежал в низинах, скрывая наши лица и наши намерения.

Официально дочь советника Ён отправилась в горный монастырь «Чистых Облаков», чтобы помолиться за здоровье Наследного Принца и очистить свой дух после пережитого потрясения. Отец дал свое согласие с облегчением, ему было выгодно убрать меня с глаз долой, пока утихнут слухи. Он выделил мне карету, двух служанок и отряд стражи.

Но у подножия горного хребта, на постоялом дворе «У трех сосен», мои планы изменились.

Я симулировала приступ мигрени, приказав слугам и страже ждать меня внизу, пока я с «личным телохранителем» поднимусь к святому источнику, куда, по поверьям, женщинам можно входить только пешком и в сопровождении одного защитника. Суеверные стражники не посмели спорить.

Мы с Уджином свернули с паломнической тропы. Наша цель лежала не в светлом монастыре, а на соседней вершине.

Черный Пик.

Это место пользовалось дурной славой. Лесорубы обходили его стороной, утверждая, что там не поют птицы, а компасы сходят с ума. Говорили, что триста лет назад там был казнен клан чернокнижников, и их кровь пропитала землю настолько глубоко, что даже камни там почернели от проклятия.

Именно это нам и было нужно.

Подъем был тяжелым.

Тропы как таковой не существовало. Мы пробирались сквозь заросли колючего кустарника и бурелом. Вековые сосны, искривленные ветрами, нависали над нами, словно скрюченные пальцы ведьм. Воздух здесь был другим — спертым, холодным и пахнущим сырой гнилью.

Я задыхалась. Мое тело, привыкшее к мягким подушкам и шелку, бунтовало против камней и крутых склонов. Дорогой дорожный костюм для верховой езды уже был испачкан землей, а ноги в сапогах горели огнем.

— Хозяйка, — Уджин, идущий впереди и расчищающий путь своим длинным мечом, остановился. Он даже не запыхался. — Вы устали. Ваше сердце бьется как у загнанного зайца.