— Ты хочешь усыпить всех! Ты хочешь превратить жизнь в кошмар!

— Я хочу, чтобы вам не было больно! — крикнул он, и от его крика стены павильона задрожали.

— Мне больно от того, кем ты становишься! — крикнула я в ответ, плача. — Мне больно видеть, как ты теряешь себя! Я не хочу жить в мире кукол! Я хочу жить с тобой, с настоящим, а не с Богом Теней!

Он смотрел на меня. Галактики в его глазах вращались медленнее.

— Значит… вы хотите вернуть меня в клетку.

— Я хочу спасти тебя от самого себя.

Он посмотрел на серебряный обруч в моих руках, потом на мое заплаканное лицо.

— Я мог бы убить магов под полом одной мыслью, — сказал он. — Я мог бы расплавить этот обруч. Я мог бы запереть вас в башне, пока вы не поймете, что я прав.

Мужчина поднял руку и коснулся моей щеки.

— Но если я сделаю это… вы перестанете меня любить. Вы будете меня ненавидеть. А я не могу жить без вашей любви.

Он медленно опустился на колени и склонил голову, открывая шею. Он подставил себя под удар. Добровольно.

— Надевайте, Хозяйка, — прошептал он. — Если это сделает вас счастливой… я надену любые цепи.

Я зарыдала в голос. Это было страшнее любого сражения. Это была его абсолютная победа и мое абсолютное поражение. Он любил меня настолько, что готов был позволить мне предать его.

— Прости меня… — шептала я, дрожащими руками размыкая обруч. — Прости, мой любимый…

Я надела обруч ему на шею. Щелк.

Замок закрылся.

В ту же секунду руны на обруче вспыхнули ослепительным белым светом. Маги под полом начали читать заклинание. Пол павильона засветился, цепи из света вырвались из земли и обвили тело Уджина.

— АААААГХ!

Он закричал. Обруч впился в его шею, блокируя потоки маны. Он высасывал из него божественную энергию Арбитра и тьму Пожирателя Душ.

Пожиратель Душ на его поясе завыл и рассыпался в прах, меч не выдержал печати. Души десяти тысяч жертв вырвались на свободу серым вихрем и улетели в небо, растворяясь в лунном свете.

Уджин падал, его белые волосы темнели, возвращаясь к черному цвету. Сияние кожи гасло. Фиолетовый огонь в глазах тускнел, уступая место обычному человеческому зрачку.

Он становился человеком. Слабым, смертным, обычным.

Я упала рядом с ним, обнимая его, пока магия рвала его суть.

— Я здесь! Я с тобой! Держись!

Ритуал закончился, свет погас. Уджин лежал на полу, тяжело дыша. На его шее серебряным клеймом горел обруч.

Он открыл глаза. Они были черными, обычными, карими глазами. Усталыми и пустыми.

— Хозяйка… — прошептал он. Его голос был слабым, лишенным той металлической мощи. — Темно. Я… не слышу теней.

— Всё хорошо, — я целовала его лицо, мокрое от пота. — Они ушли. Ты свободен от них.

— Я пуст, — сказал он, и по его щеке скатилась слеза. — Вы забрали у меня всё. Меч, силу, голоса.

Он посмотрел на меня с выражением побитой собаки, которую хозяин пнул сапогом.

— Вы забрали моего Демона. Кто я теперь? Зачем я вам нужен… такой? Слабый?

— Ты нужен мне любой, — я прижала его голову к своей груди. — Ты Соль Уджин. Человек, которого я полюбила.

Мужчина молчал. Он не обнял меня в ответ.

Дверь павильона открылась. Вошли маги и Кан Муёль. Кан посмотрел на лежащего Уджина, на ошейник, и в его глазах мелькнуло торжество.

— Получилось, — выдохнул он. — Бог пал.

— Убирайтесь! — закричала я на них. — Вон! Все вон!

Они поклонились и вышли, оставив нас одних.

Я сидела на полу, качая Уджина, как ребенка. Я спасла мир, спасла его душу, но я разбила его сердце.

— Хозяйка, — прошептал он в тишину.

— Да?

— Я хочу спать. Я очень устал.

— Спи, мой хороший. Спи.

Он закрыл глаза, а я осталась сидеть, глядя на полную луну. Я чувствовала холод серебряного ошейника под своими пальцами. Я знала, что он никогда не простит меня. Он будет любить меня, будет служить мне, но доверие… то безусловное, святое доверие, которое было между нами, умерло сегодня в этом павильоне.

Я заплатила за мир самую высокую цену. Я купила безопасность Империи ценой счастья своего мужчины.

И теперь мне предстояло жить с этим. Править Империей, имея у трона не гордого Демона, а сломленного человека в серебряном ошейнике.

Но это был мой выбор. И я буду нести этот крест.

Три зимы минуло с той ночи, когда на шее Соль Уджина замкнулся серебряный ошейник.

Время — странный лекарь. Оно не стирает шрамы, но делает их частью пейзажа. Столица Ханян, когда-то почерневшая от пепла и крови, теперь цвела. Новые крыши, крытые серым сланцем, блестели под весенним солнцем. На месте сгоревших кварталов выросли новые дома, крепкие и надежные.

Вместо золотых драконов на воротах дворца теперь красовались каменные изваяния цапель и волков. Символы новой власти.

Я сидела в саду, в Павильоне Падающих Звезд, где три года назад предала своего любимого, чтобы спасти его. Теперь здесь всё было иначе. Пол был перестелен, магические ловушки удалены. Вишневые деревья, казалось, забыли вкус магического огня и снова роняли лепестки в пруд, как и сотни лет назад.

Я отложила кисть. Передо мной лежал свиток с отчетом о налогах за прошлый год. Империя процветала. Торговля с Островами налажена, Север успокоен, Юг, лишенный своего безумного бога, стал нашей житницей.

— Ваше Величество, — раздался голос Кан Муёля.

Глава Тайной Канцелярии, теперь постаревший, с сединой в висках, но всё с теми же разноцветными, живыми глазами, вошел в беседку, не кланяясь. Мы давно переросли формальности.

— Регент, — поправила я его, не поднимая головы. — Император Ли Джин еще жив, пусть и не выходит из своих покоев.

— Император Ли Джин занят важными делами, он дегустирует вино и играет в кости со своими наложницами, — усмехнулся Кан. — Народ знает, кто правит страной. Они называют вас «Матерью Стали».

— Звучит жестко.

— Но справедливо. Вы объединили людей и… нелюдей.

Я посмотрела на вход в сад. Там стояли двое стражников. Один — человек в черных латах, а другой — орк, закованный в такую же броню. Они стояли плечом к плечу, переговариваясь о чем-то. Три года назад они убивали друг друга, теперь они служат одной Госпоже.

— У меня есть новости с границы, — продолжил Кан. — Остатки фанатиков Света пытались поднять восстание в горном монастыре.

— И?

— Генерал Соль навестил их. Вчера.

Я замерла, сжав кисть, чернила капнули на бумагу.

— Он вернулся?

— Час назад. Восстания больше нет. Монастырь… скажем так, закрыт на реконструкцию. Жертв среди мирного населения нет, только зачинщики.

Я выдохнула. Каждый раз, когда он уезжал, я боялась. Не того, что его убьют. Убить его было невозможно. Даже без божественной силы и без магии теней он оставался величайшим мечником мира. Его физическая сила, скорость и рефлексы все еще превосходили человеческие пределы.

Я боялась, что он сломается. Что ошейник, блокирующий его магию, однажды не выдержит напора его ярости. Или что он просто не вернется, выбрав свободу в смерти.

— Где он сейчас? — спросила я.

— В псарне, кормит своих волков. Он сказал, что от него пахнет дорогой, и он не хочет беспокоить вас, пока не примет ванну.

Я встала, оставив отчеты.

— Свободны, Кан.

Я нашла его у реки, на заднем дворе дворца. Он сидел на камне, по пояс голый, и мыл руки в ледяной воде. Рядом лежала его черная куртка и меч — простой, стальной клинок.

Я остановилась в тени ив, любуясь им.

Мужчина изменился за эти три года. Он больше не выглядел как истощенный раб или как безумный бог с горящими глазами. Он был мужчиной в расцвете сил. Его тело было картой битв — шрамы пересекали спину и грудь, рассказывая историю нашего восхождения. Его волосы теперь были коротко острижены.

На его шее тускло блестел серебряный обруч. Ошейник Забвения, он врос в его жизнь и стал частью его тела.