— Обуви нет, — пробурчал он. — Сделаем обмотки.

Мужчина начал бинтовать мои ноги. Его руки были грубыми, мозолистыми, но движения — удивительно осторожными. Он касался моих ступней с благоговением.

— Уджин, — тихо позвала я.

Он поднял голову.

— Почему ты не сбежал?

— Куда?

— От меня. Ты свободен, твои цепи сняты. Ты мог бы уйти в горы, стать отшельником или наемником. Зачем тебе тащить за собой беспомощную женщину, за которой охотится вся Империя?

Он замер, перестав бинтовать, в его фиолетовых глазах отразилось недоумение.

— Вы не понимаете, — сказал он медленно. — Без вас нет «Уджина». Есть просто… тьма, пустота. Вы дали мне имя и дали мне цель.

Уджин закончил перевязку и похлопал по моей ноге.

— Меч не убегает от руки. Меч без руки — это просто кусок железа, который ржавеет в земле. Я не хочу ржаветь. Я хочу рубить.

Он встал.

— И вы не беспомощная. Это из-за вас я поднял ворота и разорвал цепи. Вы приказали мне не сходить с ума на горе. Ваша сила здесь, — он коснулся своего виска. — А моя здесь, — он сжал кулак. — Вместе мы одно целое.

Я посмотрела на него. В этом диком, окровавленном лесу его слова звучали как самая искренняя брачная клятва, которую я когда-либо слышала.

— Хорошо, — кивнула, вытирая мокрые волосы. — Тогда слушай приказ. Нам нужно на Север, к границе Проклятых Земель.

— Там чудовища, — заметил он без страха, просто как факт.

— Там нет Имперской гвардии. Они боятся тех мест. А мы… мы договоримся с чудовищами или станем ими.

Мы шли три дня.

Голод стал нашим постоянным спутником. Уджин ловил змей, мелких грызунов, разорял птичьи гнезда. Я научилась есть сырые яйца диких птиц, пробивая скорлупу веточкой. Это было противно, но питательно.

Мы спали урывками, прижимаясь друг к другу, чтобы не замерзнуть. С каждой ночью граница между нами стиралась. Этикет, приличия, социальный статус — всё это осталось там, за городскими стенами. Здесь мы были просто самцом и самкой, пытающимися выжить.

На третий день мы услышали лай.

Глубокий, раскатистый лай, который разносился по лесу на километры.

— Гончие, — Уджин замер, припав ухом к земле. — Стая. Двенадцать… нет, четырнадцать голов. И лошади. Двадцать всадников.

— Как далеко?

— Полчаса бега для них. Час для нас.

Они нагнали нас быстрее, чем мы думали. Кан Муёль не скупился. Это были не обычные собаки. Это были Кровавые Ищейки — магически выведенные звери размером с теленка, с красными глазами и ядовитой слюной.

Мы были в узком ущелье, когда первый пес выскочил на гребень скалы над нами. Огромная тварь с гладкой черной шерстью. Она увидела нас и завыла. Этот вой леденил кровь.

— Бегите! — крикнул Уджин, выхватывая меч. — Вперед, к узкому проходу! Я задержу их!

— Нет! Их слишком много!

— БЕГИТЕ!

Я побежала. Не потому что хотела бросить его, а потому что знала: если я останусь, буду обузой. Ему нужно пространство для танца смерти.

Я вскарабкалась на выступ скалы, откуда открывался вид на ущелье.

Сверху посыпались псы. Они не спускались, прыгали с высоты трех метров, приземляясь на мощные лапы. За ними показались всадники. Лучники в зеленых плащах — егеря Королевской Охоты.

— Взять его! — заорал командир. — Женщину живой! Демона — на куски!

Псы бросились на Уджина.

Это было страшно, черная волна из клыков и когтей захлестнула одинокую фигуру.

Но Уджин не был жертвой. Он рассмеялся.

Тьма взорвалась вокруг него черным куполом. Первых трех псов, бросившихся в прыжке, просто разорвало на части теневыми шипами, выросшими из земли.

Уджин вращался как волчок. Меч в его руке был размытым пятном. Вжих-вжих-вжих. Отрубленные лапы, головы, хвосты летели в воздух. Кровь ищеек, черная и едкая, заливала камни.

— Стреляйте! — визжал командир егерей. — Стреляйте в ноги!

Град стрел обрушился на него. Уджин не мог отбить их все. Я видела, как одна стрела вонзилась ему в бедро, другая чиркнула по плечу.

Мужчина пошатнулся, но не упал. Он схватил мертвую тушу пса одной рукой и использовал её как щит, прикрываясь от стрел, пока другой рукой продолжал рубить подбегающих тварей.

— Хозяйка! — крикнул он, не оборачиваясь. — Уходите!

Я стояла на выступе. У меня не было оружия, кроме камней. Я схватила булыжник и швырнула его вниз. Он попал в голову одному из лучников. Тот дернулся, стрела ушла в небо.

— Ах ты сука! — егерь заметил меня. — Вон она! На скале!

Трое всадников спешились и начали карабкаться ко мне.

Я была в ловушке. Уджин внизу был связан боем с десятком псов и лучниками. Ко мне лезли трое мужчин с ножами и плотоядными ухмылками.

— Иди к папочке, принцесса, — скалился первый, подтягиваясь на уступе. — Принц мертв, но мы тоже хотим развлечься.

Я попятилась, за спиной был отвесный обрыв.

Страх исчез, на его смену пришла холодная ярость. Я вспомнила, что я не просто леди, а та, кто пробудила Демона.

— Уджин! — крикнула я. — ТЕНЬ! ДАЙ МНЕ ТЕНЬ!

Уджин внизу услышал. Мужчина был занят, он убивал, но моя команда прошла сквозь боевое безумие.

Он не мог прийти ко мне. Но он мог послать Её.

Уджин ударил кулаком по земле. Черная полоса тени, быстрая как молния, рванула вверх по скале, игнорируя гравитацию. Она скользнула мимо егерей и достигла моих ног.

Я почувствовала холод и силу. Она вошла в меня через босые ступни. Я не была магом. Но я была связана с ним кровью и ритуалом. Я была его Якорем. Сейчас он передал мне часть своей энергии.

В моей руке из воздуха соткался клинок из чистой, черной тьмы.

Егерь вылез на уступ. —

Ну всё, иди сюд…

Я не стала ждать и сделала выпад. Неумело, как учили в детстве на уроках танцев с веерами, но быстро.

Теневой клинок прошел сквозь его кожаный доспех, не встретив сопротивления. Он даже не оставил раны, просто заморозил сердце.

Егерь застыл, его глаза закатились. Он рухнул назад, в пропасть, сбивая второго лезущего.

Третий егерь замер, глядя на меня. Я стояла на краю обрыва, в лохмотьях, с волосами, развевающимися на ветру. В моей руке пульсировал черный меч, а глаза, как я чувствовала, начали светиться слабым фиолетовым светом.

— Ведьма… — прошептал он и начал спускаться обратно, теряя волю к борьбе.

Внизу бой затих. Уджин стоял среди горы трупов. Собаки кончились. Егеря, видя, что их твари мертвы, а их товарищи падают со скалы, дрогнули.

— Отходим! — скомандовал командир. — Доложить магам! Это не человек!

Оставшиеся всадники развернули коней и галопом помчались прочь.

Уджин не преследовал их, он упал на одно колено, опираясь на меч.

Теневой клинок в моей руке растаял дымом. Сила ушла, оставив опустошение.

Я начала спускаться. Я сдирала руки о камни, скатывалась по осыпи, но мне было все равно.

Я подбежала к нему. Он был ранен. Три стрелы в спине, одна в ноге. Весь искусанный.

— Уджин… — я упала рядом с ним.

Он поднял голову. Кровь заливала его лицо, но он улыбался.

— Вы… убили его? — прохрипел он.

— Я… да. Твоей силой.

— Моя Хозяйка… — он потянулся окровавленной рукой к моему лицу. — Теперь вы тоже хищник.

— Нужно вытащить стрелы, — я плакала, пытаясь остановить кровь.

— Не здесь, они вернутся с подкреплением. Через час здесь будет армия.

Он попытался встать и застонал.

— Нога… не идет.

Стрела в бедре задела кость или нерв. Он не мог наступать на нее.

Мы были посреди леса. С раненым, который не может идти и с погоней на хвосте.

— Я понесу тебя, — сказала я.

Он слабо усмехнулся.

— Вы надорветесь. Оставьте меня и спрячьтесь. Я заберу с собой еще десяток, когда они придут.

— Заткнись, — я подставила плечо под его здоровую руку. — Вставай. Ты тащил меня, когда я была слабой. Теперь моя очередь.

Он весил больше меня в два раза. Каждый шаг был пыткой. Я тащила его волоком, он отталкивался здоровой ногой. Мы продвигались со скоростью черепахи.