— Ну, так что? — прожевав, подмигнул ей «прожорливый малый».

— Ничего, — покачала она головой, — Я пойду.

— За Динамо болеешь? — послышалось в спину.

Она обернулась:

— Я футбол не смотрю.

Вадик хмыкнул, в глазах промелькнула досада.

— Странная ты баба, Ларис. И чего тебе надо? — звучало так, словно себя он считал воплощением черт, за которые женщина душу продаст и отдастся.

— Я не баба, а женщина, — ответила Лара. Точно именно это давало ей повод уйти.

На приём к участковому Лариса Витальевна записалась на среду. Оказалось, не так уж и просто попасть!

— А могу я узнать, кто живёт по-соседству? Мне всего-то и нужно, узнать, — настоятельно требовала она.

Но суровая женщина в форме сказала:

— По записи.

И теперь нужно было дождаться среды, чтобы выяснить, кто этот самый сосед. Между тем, в понедельник она не столкнулась с ним. Но отчётливо слышала звуки сериала! Уже привыкшая к тому, что покоя не будет, слегка удивилась тому, что в вечернее время её отвлекло не бормотание соседского телевизора, а крик, доносящийся с улицы.

Открыв форточку, Лара прислушалась. Крик был не с улицы. Кричали, смеялись и громко ругались где-то поблизости. А именно, снизу! Насколько ей было известно, там проживала спокойная бабушка. Вот только она уезжала на лето на дачу, и возвращалась обратно уже в сентябре. Выходит, пустила кого-то в квартиру? Детей? И те, безнаказанно стоя на нижнем балконе, устроили полный разгром.

— Слишь, Зуб! Ты бы полегче! А то вылакал всё, ничего не осталось! — прокричал мужской голос. Громко хлопнула створка балкона. И послышался хохот. Сразу несколько шумных парней невпопад принялись выяснить, есть ли в доме спиртное.

Лариса, опасливо выйдя на собственный тесный балкон, приоткрыла окно и просунулась, чтобы увидеть воочию, кто производит немыслимый шум. И точно! Этажом ниже стояла компания. В каждом из окон, которые парни открыли, помещалось по две, а то и по три головы.

— Ебать тебя в рот! — заорал кто-то.

Вечером звуки отчётливо слышались. Даже сквозь шум проезжающих неподалёку машин. И усиленный эхом раскатистый бас прокричал:

— Да ебись ты конём, Кочерыжка!

С виду им было лет двадцать. Насколько Лариса могла судить. Она видела только макушки. И то, как они пропадали, а затем появлялись опять в поле зрения. Неожиданно вниз полетела бутылка от пива! Гулявшая снизу девчонка с собакой с трудом умудрилась её «не поймать».

— Слышь, Димон, ты чё делаешь, нах? — ворчливо отвесил ему подзатыльник другой нарушитель спокойствия.

— А хули она тут стоит? — прокричал в его адрес «бросатель».

Лариса так сильно вцепилась в оконную створку балкона, что пальцы её побелели. Неужто, соседка могла быть бабулей кого-то из них? Если так, то это лишь подтверждало теорию Лары о том, что наследственность мало что значит.

По команде с балкона на тёмный газон полетели бычки.

— Мой, сука, первый! — вскричал недомерок из своры. И ставня окна опрокинулась так, что стекло зазвенело на весь взбаламученный двор.

— Э, слышь! Разобьёшь! — возмутился другой.

Музыка, что полилась из распахнутых окон, была чрезмерно кричащей. Какой-нибудь рэп? Что там любят ребята в их возрасте? Лара ждала, понимая, что нужно уйти. Только ноги не слушались! Силой воли она убедила себя пойти в спальню. Подальше от лязганья окон, от криков, от этой опасной игры.

Вот только и в спальне она не сумела замкнуться. И даже спустя ещё час не смогла бы уснуть! Казалось, что пол под ногами гудел от расплывчатых битов, от громкости звуков, которым они подпевали гуртом.

Зажав уши, закрывшись подушкой, она умоляла вселенную сделать потише. Ведь кто-то из прочих соседей, скорее всего, озаботился этим? Ведь где-то есть дети, которые спят? Вот только шум длился и длился! Не выдержав, выйдя в ночнушке на тёмный балкон, она перегнулась наружу. Увидела несколько пьяных голов. Парни пили и пели! И бессильное эхо, беря эти звуки с собой, уносило их прочь.

— Эй! — прокричала она. Но её не услышали.

— Эй!! — повторила она уже громче.

Один из них поднял голову. Светловолосый, худой и с бутылкой в руках. Все они в один миг замолчали, с любопытством уставились вверх. Лару накрыло волной так, что ноги её задрожали. Вот только теперь отступать было некуда.

«Ведь я педагог», — убеждала она подсознание. А язык, против воли, рождал возмущённые фразы.

— Я попросила бы вас не шуметь! — прокричала она сверху вниз.

— А ты кто? — произнёс находившийся прямо под ней «пастушок».

«Очевидно, он главный?», — подумала Лара. Может быть, внук и считает себя вправе делать, что хочет в квартире бабули?

— Я ваша соседка сверху, которая хочет спать! — заключила она и хотела нырнуть в свой балкон.

Вот только другой огрызнулся:

— Значит, любишь быть сверху?

Все парни заржали. Раздался ещё один звон и оконце разбилось. Другой вскричал:

— Бляяяядь! Хули ты налегаешь? Просил же!

— Да я-то чего? Оно само!

— Само, ё-моё! — на балконе внизу намечалась потасовка. Парни сгрудились в кучу. «Хозяин банкета» планировал мстить. Только Лара прервала сие непристойное действо.

— Я вызываю полицию! — громко сказала она и закрыла окно.

Полицию вызвать она не успела. Уже по пути в свою спальню, услышала шум. Кто-то бился снаружи к ним в дверь. И хотя дверь была общей, но сосед не соизволил открыть им свою. А Лариса боялась! Боялась даже приблизиться к собственной двери. Боялась узнать, что беда появилась сама…

— Да тут не закрыто, ё-моё! — крикнул тот же изломанный голос. И створка ударилась в стену с таким громким звуком, что Лара отпрыгнула прочь.

— Которая? — голос звучал близко-близко. Как будто в квартире. Как будто они уже были внутри…

— Да вот эта! Над нами! — воскликнул другой.

— Эй, ты тут?!

В её дверь постучали. Уже не в дверь тамбура, нет! Та была ими отброшена в сторону. Хулиганы теперь осаждали её…

— Эй! — снова стук в дверь, и теперь ещё более громкий.

— Да ломай ты её, говорю! Ща эта сука милицию вызовет! — предложил «собутыльник».

Лара стояла, вжимаясь всем телом в пространство угла. И хотела бы в нём раствориться, исчезнуть! Казалось, что дверь задрожала, когда в неё резко ударили снизу ногой. После стук прекратился. И только она собиралась приблизиться и посмотреть… Как входную пронзил неожиданный низкий удар. И ещё! И ещё…

«О, господи, нет! Ведь они же ворвутся сюда! Ведь она же не выдержит этого. Бедная дверь», — исступлённо жуя губу, думала Лара. Не дверь нужно было жалеть, а себя! Себя, в тонкой белой ночнушке. Себя, позабывшую, что мир снаружи жесток. Решившую биться один на один с этим миром. Вот только… зачем?

— Отче наш, ежели ты есть на небесах, — начала на свой лад шептать слова молитвы. Вот только Господь не поможет! Никто не поможет. Никто…

— Эй, сука грязная! Тыыыы! Открывай! Я хочу тебя видеть! — прозвучал по ту сторону рёв.

Они сами себя распаляли, врезались в её дверь опять и опять. Бились ногами, звонили в звонок.

— Выходи! Покажись, ебанашка!

— Ну, чё ты, зассала? Пиздааааа!

Лара зажмурилась, слыша, как дверь поддаётся. Ещё немного и створка не выдержит. Точно не выдержит! Треснет под тяжестью тел.

— Ты чё делаешь, сука? — возмутился какой-то из них.

— Помечаю периметр, ё-моё! — заплетающимся языком поделился другой.

— На меня не нассы! — озадачился третий.

Лара даже себе представлять не хотела, что там происходит. Они оскверняют её коридор? Её чисто убранный тамбур? Её ни в чём не повинную дверь! Уж если они поступают так с дверью, то, что они сделают с ней…

«Нужно найти телефон. Нужно вызвать полицию», — думала Лара. Вот только… Пока те приедут! Пока…

— Эй! — громкий треск и удар были словно от взрыва.

Лара даже подумала, дверь поддалась. Она села на пол и закрыла ладонями уши. Молясь про себя, чтобы сердце её разорвалось на части ещё до того, как бандиты проникнут в квартиру. Ведь она же хотела поставить железную дверь? Отчего не поставила? Всё экономила деньги. Потом, да потом…