Эля метнулась, ища телефон. Позвонить! Нужно вызвать полицию. Из-под таза послышались вялые стоны. И голос, совсем молодой, сообщил:

— Не бейте, прошу! Я не вор!

— Лежать! — громко крикнула Эля. Её собственный голос не слушался. Руки дрожали, а взгляд безуспешно искал телефон.

— Я больше не буду! Мне больно… Пожалуйста, — длинные ноги, обутые в кеды поджались. Руки подняли таз от лица. Он убрал его. Эля увидела парня. Посмотрев на себя, запахнула халат. Но тот всё равно не мог видеть.

— Ай… Глазаааа, — тёр он веки и плакал.

Ей стало немножечко жаль бедолагу.

— Ты откуда тут взялся? — сказала погромче. Чтобы выглядеть смелой. Но голос дрожал.

— Я курьер, — простонал он, пытаясь подняться.

— Лежать! — она брызнула в воздух струёй. Баллончик всё ещё был наготове.

— Не надо, пожалуйста, — сжался он на полу, прикрывая руками лицо, — Я не вор!

— А кто? — грозно крикнула Эля.

— Говорю же, курьер, — повторил умоляюще, — Я вам букет привёз.

— И что? И что ты здесь делаешь? В моём доме! — громогласно сказала она, топнув ножкой.

— Я… я…, - он ворочался возле стены, словно ужик, — Я думал, вам нужна помощь. Вы плакали.

— Я? — недовольно воскликнула Эля, — И что?

— Я хотел вам помочь. У вас кровь на запястье, — сказал он.

Она посмотрела на руку. Увидела кровь.

«Неужели, я сделала это?», — подумала Эля. Осмотрела второе. На нём ничего.

— Можно умоюсь? Очень щиплется! — всхлипнул «лежачий».

— Умойся, — разрешила она и присела за тот самый стол, где стояла корзина с цветами от мужа.

Павлик нащупал раковину, открыл кран и стал промывать пострадавшие органы чувств. Притом ощущая всем телом пронзительный взгляд. Как будто дракон пробудился в пещере, и теперь, чтобы выйти отсюда, ему нужно будет его победить. Её. Несравненную Куколку Элю. Звезду его пубертатных фантазий.

— А теперь быстро рассказывай, кто ты? — прозвучал её голос. Павлик видеть не мог. Вместо Эли пока проступало пятно. — Журналюга? — спросила она, — Небось, уже фоток наделал со мной? Ну-ка, дай телефон!

Он на ощупь присел, чуть не уронив табурет себе на ногу. Вытащил старый смартфон из кармана потрёпанных джинсов.

— Я просто курьер, — повторил, — Я привёз вам цветы. Вы заплакали, а после упали. Я увидел кровь, испугался. Вдруг вам помощь нужна? Зашёл, а вы тут лежите...

— Лежу? — уточнила она.

— На полу, — подтвердил он кивком, моргая и чувствуя, как нарастает под веками жар.

«А вдруг я ослепну теперь?», — подумалось Павлику. Мало ли чем эта стерва могла ему брызнуть в глаза? Но спросить не решился. И так слишком уж дерзким был голос хозяйки. Да и чёртов баллончик, скорее всего, у неё...

Пока она ковырялась в смартфоне, он думал, нет ли там фоток его «братана». А если есть, то, насколько достойно тот выглядит?

— Фу, боже мой! — вскрикнула Эля и, судя по звуку, оставила гаджет лежать на столе.

«Отыскала», — подумал с досадой. Теперь она видела всё.

— Я, правда, не вор, — повторил он в своё оправдание.

— Ты не вор, это точно, — вздохнула Эльвира. И встала...

Павлик сжался, когда она, минуя его, подошла к холодильнику.

— Есть хочешь? — спросила.

— А..., - он замешкался, — Н-наверно, хочу.

— Так хочешь, или нет? — настойчивый голос звучал у него за спиной. В помещении пахло духами. Близость девушки так будоражила ум.

«Хорошо, я не вижу её», — утешился Павлик, припомнив её комбидрес, или как это там называется...

— Хочу, — отозвался он твёрдо. Имея ввиду совершенно не то.

— А тебе на работу не нужно? — издала она едкий смешок. И, судя по звуку, открыла кастрюлю.

Запахло едой. И Павлуша сглотнул.

— Моя смена закончилась. Вы — мой последний заказ на сегодня, — сказал.

— А родители дома не ждут? — уточнила она.

— Я приезжий, — признался, — В общаге живу. А сегодня там друг с девушкой ночует.

Всё это было так странно. Сидеть тут, в слезах. И не видеть, но слышать и чувствовать всё... Она издала тяжкий вздох, погремела тарелками. И, очевидно, поставила в микроволновку.

— А у тебя, что ли, девушки нет? — задала она личный вопрос.

Касаясь своей личной жизни, Павлик всегда говорил, что он «в поиске». Так как пока не нашёл ту, что стала бы с ним, просто так, за любовь.

— Была, но сейчас нету, — ответил он.

Еда подоспела, раздался сигнал. И Эльвира вложила ему в руку ложку. Её касание было таким мимолётным, таким обжигающим, что он замер. Словно бабочка села к нему на ладонь. И боялся спугнуть...

— Ну, держи! — разбудила она ото сна.

Он схватился за ложку:

— Спасибо.

Еда была вкусной. Он ел на ощупь. Из тарелки черпал вермишель. Языком ощущал её форму и чувствовал мягкий креветочный соус. И даже пару креветок попало на зуб.

— Очень вкусно, — сказал, облизнувшись.

— Ешь, ешь, всё равно для меня для одной это много, — ответила Эля, жуя.

В глазах начало проясняться, но всё ещё жгло. Он решил поддержать разговор:

— А вы, правда, ток-шоу «Последний герой» на Карибах снимали?

— Я умоляю тебя! — рассмеялась она, — Да какие Карибы? Декорации всё это!

— Да? — удивился он искренне.

— Да, — Эля тихо вздохнула.

Он вспомнил её на тропическом острове. Цвет бикини и лёгкий загар. Она выбыла сразу. И к лучшему! Не пришлось поглощать всяких гусениц, спать на песке, голодать...

— А чего карьеру певицы бросили? — решился спросить.

— Тоже мне, скажешь, карьера! — её смех прозвучал, как мелодия, — Одну песенку спела и всё.

— Ну, нормально так спели, — сказал он, желая польстить.

— Нормально? — учуяв лесть, Эля вспыхнула, — Фигня, а не песня! Я хотела свою спеть, не дали!

— Свою? Это как? — удивился, пытаясь нащупать в тарелке остатки еды.

— Вообще-то я сочиняю стихи, — приглушённо сказала Эльвира, — И хотела, чтобы они записали мою песню. Но продюссер сказал, что она не попсовая. А нужно попсовую! Типа «поющих трусов».

— Поющих трусов, — повторил Павлик и тупо заржал. Вспомнив, где он, осёкся, — Вы классная.

— Слушай, — она поднялась, — Чё-то всё у тебя мимо кассы?

Надёргав салфеток, она принялась вытирать стол возле него. Павлик послушно убрал локти, вытер ладонью губу.

— Чё, меня видишь? — она помахала рукой у него перед носом.

— В-вижу, расплывчато..., - хмыкнул он.

— Блин! — Эля, заставив его вжаться в стул, посмотрела в глаза. Наклонилась к нему близко-близко, даже волосы мягко коснулись лица.

— Так, давай-ка, иди на диван, я сейчас поищу... У меня были капли, — она отошла от него.

Павлик с трудом понял, что ему делать. Поднялся, споткнулся, едва не упал.

— Так, давай! Слон в посудной лавке! Сейчас мне тут всё опрокинешь! — она сжала его локоть. Довела до дивана, — Садись, я сейчас.

А затем ненадолго ушла. Павлик думал: «Пацанам расскажу, не поверят». Он до сих пор пребывал в состоянии шока. Но был в этом плюс! Ведь в здравом уме он давно бы уже потерял от восторга сознание...

— Так, облокачивайся! — велел её голос. Эльвира вернулась. Слегка надавила ему на плечо, призывая упасть. Он откинулся на спину.

Женские пальцы слегка приподняли его подбородок.

«Хорошо, что побрился сегодня», — подумал он вяло, чувствуя, как погружается в негу от близости женского тела, от запаха сладких духов, от того, что Эльвира Купцова касается пальцами век.

— Открывай! Смотри вверх! — раздавала команды. Он покорно их выполнял. Было больно. Но как же приятно! Он сидел и смотрел в потолок. Тот был тёмным, или в глазах потемнело? Их обожгло изнутри.

«Всё пройдёт, буду жить», — равнодушно подумал, — «Пускай я ослепну! Вот только пускай я ещё раз увижу... её».

И вселенная сжалилась. Элин рассеянный образ стал чётче.

— Ну, как? — она, выжидая, сидела с ногами на том же диване, всего лишь в каком-нибудь метре от него самого.