Лида едва не воскликнула: «Да! Да! Да!», рискуя привлечь к себе внимание всех, кто сидел в этот час в ресторане. Ощущая, как щёки краснеют, она опустила глаза:

— Я буду тебе благодарна безмерно, если ты это сделаешь.

— Вот и договорились, — Кирилл ковырнул указательным пальцем столешницу, — Я же надеюсь, что ты удалишь с телефона всё то, что прислала мне вечером?

— Непременно! — заверила Лидия, — В этом можешь даже не сомневаться.

Она расправила юбку:

— Ну, что ж? Пойду, пожалуй, обрадую Машу? Пускай готовится к пробам.

— Да, да, — покивал Войцеховский.

Лида покинула место их встречи. Прошла, не спеша, вдоль тропинки, окутанной влагой тропических гор. Она обернулась уже возле лестницы. Войцеховский сидел за столом. Теперь ей была видна лишь макушка, рука и кусочек спины. Лидии стало немножечко стыдно! За то, что разрушила отпуск, лишила его романтических грёз. Но с другой стороны, выбор был небольшой. Упусти она эту возможность, то не простила бы себя.

«Может, мечта воплотится, и дочь успокоится?», — размышляла она. Станет, если не суперзвездой, то хотя бы мерцающей звёздочкой. Наполнится светом, которого хватит на всю её жизнь.

Как и любая любящая мать, Лидия не могла быть объективной. Ей нравилось всё, чем увлекается дочь! Даже в детстве, когда Машенька, встав на стульчик перед гостями, излагала Чуковского, она восторгалась, считая её самой талантливой девочкой на свете. Так и сейчас, слушая монолог Ассоль в исполнении Маши, она затаила дыхание, глядя на дочь.

— Здравствуй Бог! Ты меня, наверное, не знаешь, — обращалась Манюня к всевышнему, — Это я каждое утро говорю тебе «здравствуй», а вечером «прощай». Но ты и об этом, наверное, не знаешь? Ты занят миллионами других людей, дела которых поважнее моих. Я знаю — ты сильный и всемогущий. Пожалуй, ты даже сильнее волшебника.

Слова в исполнении дочери так задевали её за живое. Хотелось рыдать, и от счастья и от волнения за то, как пройдут эти пробы.

«Как? Как?», — упрекала себя, — «Понятное дело, Кирилл согласится. Вот только…».

— Манюнь, — робко бросила Лида, — А с чего ты взяла, что это будет Ассоль? Ведь на эту роль у него есть другая.

Маша быстренько вышла из роли. Лицо её стало серьёзным:

— Подвинется! — хмыкнула резко и опять принялась излагать монолог.

Лида тихо вздохнула. Ну, что ж! Будь, что будет. Она вручила ей «удочку», а рыбку пусть ловит сама. Маша сильная, Маша упорная. Она никогда не сдаётся, идёт напролом. И теперь, отодвинет прелестницу Софу, заставив Кирилла сменить утверждённые роли и взять на подмостки её.

Узнав о предстоящей встрече, Маша воскликнула:

— Мама, ты — гений!

У Лиды аж сердце зашлось. Никогда ещё дочь не звала её так. Не смотрела с таким обожанием.

Даже фамилия ей ни о чём не сказала! Манюня уже и забыла о том, с чьей дочуркой дралась в ресторане. Слишком уж много на её счету было подобных эксцессов. А сколько же их ещё будет? На том и стоим.

После этого Машенька стала искать подходящий наряд. Ничего, что могло в её понимании стать таковым, не нашлось до сих пор. И она продолжала играть «роль Ассоль» в труселях и бюстгальтере. После сна под шезлонгом, загар стал неровным. Плечи красные, пузо белее трусов. Разбирая завалы одежды, которые выплюнул шкаф, она возмущалась тому, что «все тряпки отстойные».

— Ну, вот что мне надеть? Это платье? Стыдобище просто! И ляжки вины! — приложив к груди вешалку, Маша крутилась у зеркала.

Даже Лида представляла себе Ассоль как-то иначе. Но, возможно, у Маши получится стать новым гением в старых кругах?

— Нужно что-нибудь длинное, чтобы ноги закрывало! — перебирала она свои платья. Как назло, сред них были только короткие. Так как «манечка» Маши была — носить мини. Она никогда не стеснялась своих полных ног.

— Ну, надень вон те брючки широкие, — Лидия Семёновна указала на синие брюки, торчавшие в груде вещей.

Маша, вытащив их, приложила к себе:

— Мам, ну ты гений!

Эта фраза звучала уже второй раз. И ощущения были такие прекрасные! Как правило, дочь осуждала её, не вникала в советы. А тут…

— И вот эту блузочку белую, Маш, — Лидия встала, извлекла на свет блузку с воланом, — Белый с синим, это же в стиле морском?

— Точняк, мамуль! Ты будешь моим костюмером! — заверила Маша, одобрив предложенный мамой наряд.

Лидия втайне мечтала о том, как однажды к ней в дверь постучат журналисты. Как её пригласят на программу, где обсуждают звёзд театра и кино.

— Какой Мария была в юности? — спросит ведущая.

А Лидия скажет ей:

— Машенька была настоящей, естественной. Она никогда не стыдилась быть собой. Избегала притворства! Для неё вся жизнь — это театр, а театр стал самой жизнью…

«Нет, не так», — подумала Лида, отвлёкшись, — «Жизнь — театр, жизнь в театре, театральная жизнь…».

— Мам! — оборвал размышления голос Манюни, — Ну ты чё, заснула что ли?

— Аушки, — Лидия Семёновна вскинула руки.

— С волосами-то чё делать? — пожала плечами дочура, неприязненно трогая нежный пушок светло-русых волос.

Лида, с нежностью глядя на дочь, вспоминала ту самую нимфу. Вот уж кого не заботит, как выглядеть! Как сделать себя привлекательной. Если природа тебя одарила всем сразу. А тут…

— Моё солнышко, — Лида погладила тёплые Машины плечи, — А давай я тебе заплету колоски? Как в детстве? Помнишь?

Маша в зеркале скуксилась:

— Ну, не знаю! Попробуй.

Пока Лидия старательно делала Маше причёску, та пребывала в своих монологах.

— А какой он? — посмотрела на мать в большом зеркале.

— Кто? — удивилась Лидия.

— Ну, режиссёр этот! На кого он похож? На Олега Янковского? Или на Бондарчука? — запрыгала Маша на стуле.

Лида задумалась:

— Он… Он похож на себя самого.

— А он толстый? Или подтянутый? Брюнет, блондин, рыжий? Усы есть? А борода? — тараторила Машка, как в детстве. Узнавая у мамы, как выглядит дед Мороз.

— Манюнь, ну сама всё увидишь, — устало ответила Лидия.

— Я специально не стала искать в интернете, — доложилась Манюня, — Пусть будет сюрпризом! Я представляю его себе таким усатым взрослым дядечкой, с пузиком и в клетчатом шарфе, — рассмеялась она.

Лидия вспомнила Кирю, сидящего на террасе летнего ресторана. Сказать, что он очень красив? Импозантен? На Лидин вкус нет! Да и так ли важно, как выглядит тот, кого нарекли «исполнителем мечт»…

Маша при полном параде стояла у двери. Лида вызвала дочке такси на ресепшн. Оказалось, что между отелем и пляжем есть вполне комфортабельный способ добраться — гольфкар. Отчего эта мысль не пришла поутру? Хорошо, что теперь осенило!

— Ну, ни пуха тебе, ни пера! — пожелала она своей дочери. Поправила ласковым жестом ей волосы.

— Ага! К чёрту, ма! — отозвалась Манюня. И устремилась навстречу мечте…

Время шло быстро. А Лида не думала, что будет так волноваться! Она блуждала по номеру, не в силах найти, чем занять свой взволнованный мозг. В конце концов, вышла наружу. С балкона был виден бассейн. Возле которого, даже в вечернее время, собирался народ. Мелодичная музыка, звук голосов, плеск воды, слегка успокоили Лиду. Она с тяжким вздохом присела на один из двух стульев, помимо которых, у них на балконе был столик и даже цветок.

Аркашенька сегодня уже написал сообщение. О том, как ему одиноко и грустно без них! Как скучает, как ждёт «возвращения девочек». И с чего ей подумалось, что муж способен изменить с кем-нибудь? Это не в духе Аркаши! Он слишком зависим от них и ленив. Он и в былые-то годы не сильно «вертел головой». Разве что из любопытства…

Смартфон зажужжал в её правой руке.

«Наверно, Аркаша», — подумала Лида. Но там был не муж! Сообщение, вместе с экраном, погасло. Она оживила его, прочитав «Войцеховский».

«Ну, надо же», — вскинула голову. Так быстро? Наверное, хочет её осчастливить? Сказать, что Ассоль в постановке сыграет не пассия с глазками, а её дочь?