Дыша тяжело и натужно, она достала ключи от входной и открыла. Глазок был почти не востребован ею. Но вот теперь... Пригодился! Лариса смотрела в него и ждала, пока неизвестный субъект, в самом деле, проникнет в квартиру. А он и проник! Без ключа. Так как дверь поддалась. Очевидно, оставил открытой? Лариса прижалась к своей изнутри.

«Только этого мне не хватало», — покачала она головой. Жить по-соседству с таким уголовником. Ведь он уголовник? А как же иначе? Разве будет нормальный мужчина так выглядеть, так говорить?

Успокоив себя травяным чаем и ванной для ног, она села смотреть телевизор. Кино про любовь на канале «Домашний». Как вдруг... Услыхала за стенкой беседу! Он что, приглашает друзей?

Взяв стакан, Лара тихо прижалась к стене. И услышала их голоса. Диалог был достаточно странным:

— Андрюха, у нас труп! Самострел.

— Так, а мы за хрена? Не мокруха же!

— Говорю, выезжаем на место. При нём обнаружен вещдок!

Не сразу она поняла, что он смотрит сериал. Про ментов. Ну, конечно! Было бы странно услышать за стенкой научную лекцию. Спустя ещё полчаса в квартиру с балкона, взамен свежему воздуху, потянуло табачные струи. Поморщившись, Лара закрыла балкон. Теперь ей придётся сидеть взаперти? Делать звук своего телевизора громче? И бояться столкнуться нос к носу с соседом, который страшнее любого кино.

«Хорошо, что спальня находится в самом конце коридора», — подумала Лара, уже перед сном. Она спала в маминой. Хотя бы теперь, после маминой смерти, посмела проникнуть в святая святых.

Закладка, торчавшая в книге, была порядком изношена. Но она не меняла её со времён своей юности. Из книги в книгу она кочевала, являя собой некий связующий образ, позволяя Ларисе сохранять ощущение реальности даже там, где утратить его было проще простого.

«Не ожидая удовольствия, однако, терзаемая любопытством, Элизабет вскрыла письмо, и, к растущему своему изумлению узрела, что конверт содержит два листа, исписанные сплошь и весьма убористо. Конверт был равно густо исписан. Шагая дальше по тропинке, Элизабет приступила. Над письмом значилось, что написано оно в Розингсе, нынче, в восемь утра, и содержанье его было таково...», — глаза за стёклами толстых очков усердно бежали по строчкам, вбирая в себя содержимое книги. И Лара забыла о дне, что уже пролетел! О мозоли на пальце. И даже о новом соседе. Она превратилась в Элизабет, героиню Джейн Остен. И, будучи ею, страдала и плакала, пытаясь познать, что такое любовь.

В выходной день Лариса Витальевна решила затеять уборку. Которая вышла за пределы её собственной квартиры. Мать приучила к порядку! Что чистота должна быть не только в своём доме, но и вокруг него. А иначе нельзя. Так что Лариса всегда подметала предбанник. Правда, и мусорить там было некому.

Когда по-соседству жила молодая семья, то хозяйка сама убиралась, если дети сорили. А после, когда хозяева съехали и решили квартиру продать, в ней долго не жил никто. И Лариса привыкла к такому раскладу. А тут...

Выйдя с веником за порог, она принуждённо застыла. Весь пол их предбанника был в мелком чёрном песке! И, как вишенка на торте, у порога стояли ботинки, в которых он, судя по виду, ходил по грязи. «Где он грязь-то нашёл в нашем городе? Неужели принёс из ближайшего леса? Но тогда... Что он делал в лесу?», — припомнив внешность новоиспечённого жильца, Лариса не стала вдаваться в подробности, чем занимается этот мужчина в свободное время. Уж лучше не знать! Спокойнее будет.

Она подметала усердно, как будто хотела вымести прочь сам факт его жизни с ней рядом. Как будто по ней он прошёлся в грязных ботинках, а не по полу. Ведь этот предбанник — её! Дойдя до ботинок, она не смогла взять руками. А подвинула их, осторожно, совком. Словно могла заразиться какой-нибудь гадостью. Затолкав в самый угол, она подняла его коврик.

«О, боже ты мой! Сколько грязи!», — насупилась, глядя как та образует печальную серую кучку на светлом полу. Эту кучку пришлось выметать на совок. Ещё никогда прежде она не видала такого бесстыдства! В школе, как правило, после уроков, учеников заставляли мыть пол. Приучали к порядку! А этого, видимо, не приучали? И откуда он взялся, такой?

На Ларисе был самый обычный халат, в «огурцах», с длинной молнией спереди. Волосы были заколоты в хвост, а ноги обуты в домашние тапки. Халат доставал до середины бедра. Но во время наклонов чуток обнажал её бёдра. Трусы она выбрала светлые, в тёмный горошек. И те от таких «пируэтов», угодили незнамо куда…

Распрямившись и хрустнув костями, Лариса поправила трусики. Совсем не заботясь о том, что входная открыта. И некто стоит за спиной, простодушно взирая на то, как она поправляет бельё.

— День добрый! — хмуро выдохнул он.

Она аж подпрыгнула. Совок упал на пол. И всё его содержимое моментально рассыпалось. Лара, тихонько скуля, принялась убирать.

— Помешал? — он стоял, ожидая, ничуть не пытаясь помочь.

— Насорили! — закипая от злости, сказала она.

Он хмыкнул. И это могло означать, что угодно. Его хмык окончательно вывел обычно спокойную Лару из себя. Она шумно вдохнула:

— Вообще-то, у нас было принято убирать предбанник по-очереди! Раз в неделю его подметать. Это как минимум!

Он посмотрел снисходительно. Брови слегка изогнулись. Но взгляд оставался таким же суровым. Лара смотрела на это лицо и сейчас умудрилась увидеть большой светлый шрам. Он тянулся от уха ко рту. Под щетиной не видно. Но если слегка приглядеться, то...

— Не мужское дело, веником махать! — объявил негодяй. И, заставив её отодвинуться, стал пробираться к двери своей новой квартиры.

— Ах! — протестующее вскрикнула Лара, когда его локоть задел её грудь, — Да вы... Да я... Да я работник культуры! А буду за вами подметать?

— Так не подметайте, — спокойно ответил, открывая замок.

— Вы... Это неслыханно! — слов не осталось, одни междометия. Которыми Лара пыталась утешить себя. Чуть не плача от слабости и унижения, которые ей довелось пережить, она-таки сделала дело. Собрала проклятую грязь, и закрылась в стенах своей уютной квартиры.

Вымыв веник с совком под струёй, приготовилась к киносеансу. Сегодняшний ей обещал романтичный настрой! Может быть, даже постельную сцену покажут? Героиня собралась идти на свидание. Ресторан, ужин, свечи, цветы...

«Ах, везёт же кому-то!», — подумала Лара. Забралась с ногами на старый диван. Чашку с чаем устроила рядом. Кусок шоколадки и пульт на столе.

И только закончились титры, как вдруг... С громким рёвом в её обособленный мир ворвалась чья-то дрель. Лара встала. Буквально вскочила с дивана! Принялась мельтешить по квартире, в попытках дознаться, кто именно стал нарушителем в это субботнее утро.

«Ну, понятно, кто», — поняла она, приложив ухо к двери. Это он! Он решил... посверлить в своё удовольствие. Невзирая на то, что у людей, может быть, единственный спокойный день! И они намеревались провести его с пользой.

Гнев придал ей сил. «Я не позволю испортить себе выходной», — повторяла она про себя. Позвонила в звоночек над дверью. Тот не сразу пробился сквозь дрель. Но, когда был услышан им, дрель замолчала. Хозяин открыл.

Он стоял на пороге в штанах... без футболки. Грудь, поросшая волосом. Руки с буграми накаченных мышц. У Ларисы закончились фразы, которыми она собиралась осыпать его. Она лишь промямлила:

— Это неслыханно! Делать ремонт нужно в рабочие дни.

— Почему это? — его равнодушию не было предела. Ни единый мускул не дрогнул на хмуром лице. Он был настолько уверен в себе, насколько же Лара была в себе не уверена.

— Есть негласные правила! Соблюдать которые должен каждый культурный человек, — проговорила она, намекая, что он — некультурный.

Он помолчал:

— Ну, раз они негласные, то огласите их.

Лара замешкалась. Нужно было сначала проверить, как именно это звучит. В выходной день нельзя шуметь по закону? Или нельзя до обеда? Или же уровень шума должен быть определённым...