— Прости, Лидия! Я не беру в свою труппу людей по протекции, — покачал головой Войцеховский. Покачал озадаченно, хмуро и как-то расстроено, словно она уязвила его, — Принципы, знаешь ли! — добавил он жёстче.

«Ах, так?», — Лида сжала в руке телефон, — «Значит, мы не хотим добровольно?».

— Принципы? Ну, конечно! — кивнула с досадой, — Могу я попросить твой номер телефона? — вдруг оживилась она.

— А зачем он тебе? — вскинул он брови.

— Ну, как же! Билеты, забыл? — с лёгкой долей обиды ответила Лидия.

— Ах, да! Извини, — хлопнул себя по лбу Кирилл, и вынул из брюк тонкий белый квадратик, — Вот, возьми. Здесь мой российский контакт. Правда, симка сейчас не активна. Но ты всегда можешь найти меня в мессенджерах.

Квадратик когда-то был белым, а сейчас потерял белизну. Видно было, впитал в себя влагу. Крупинки песка, что ссыпался в карман, надёжно прилипли к картону…

«Какая же гадость эти сигареты», — подумала Лида, ощущая во рту горький привкус табачного дыма.

— Чудесно, Кирилл! Благодарю, — покивала она. И ушла.

А Кирилл, получивший свободу, пошёл к своей нимфе и встал рядом с ней. Чтобы фотограф запечатлел этот чудный момент.

Подойдя к своему лежаку, Лида вспомнила, что диктофон до сих пор её пишет. А она чертыхнулась разок, когда чуть не упала, споткнувшись об оставленный кем-то кокос. Она сохранила полученный файл, обозвав его «Запись улик». И присела под зонтик, на свой опустевший шезлонг.

Маня тут же проснулась. Простонала под шляпой:

— Мамуль, это ты?

— Я, я, милая, — Лида погладила дочь по спине. Что не сделаешь ради любимых. Даже пойдёшь на обман! Лишь бы только они были счастливы. Хотя… Обманывать обманщика, значит — рассказывать правду. Так что, выходит, она ни причём.

Отель, где Войцеховский снял номер для себя и своей юной пассии, находился ещё дальше в море, почти на горе. Затаённые в тени пушистых тропических пальм небольшие бунгало, буквально сливались с природой. Словно домики сами выросли тут по велению неких неведомых сил, а не являли собой рукотворный ансамбль.

Ими Лидия с радостью любовалась, заплывая к буйкам. К ним она шла в это утро, получив приглашение в месенджер, непосредственно от Кирилла. Ступени были крутыми, опасными. Внизу — только море, лизавшее камни. Оступишься — смерть! Потому за перилла она держалась так крепко, как только могла.

Кирилл написал ей ещё ранним утром. Очевидно, хотел обсудить тот контент, который был прислан ему накануне? Недолго думая, Лида нашла режиссёра в сети интернет и отправила всё, что сумела собрать. «Мини-муви», как любила говорить Манюня. А также запись их разговора на пляже. Где он буквально признался в измене жене.

Было ли Лидии стыдно? Ну, разве что, капельку! Ведь она не послала его компромат самой Гале. Да и, признаться, совсем не хотела его посылать! Грязное это дело — вмешательство в чужую семью. Не её это дело! Ей лишь надо было устроить судьбу своей дочери. И, коли уж выпал такой редкий шанс…

Из-за выступа серой горы показался уютный морской уголок. Часть отеля, где, кроме ресепшена, был ресторанчик с террасой, шезлонги и барная стойка. За одним из столов она сразу увидела цель. Кирилл помахал ей.

— Ну, ты и нашёл местечко! Я еле взобралась сюда, — сказала она, опускаясь на стул с мягкой белой подушкой.

Вынув из сумочки веер, Лида стала махать на себя. Манюня спала, она редко вставала на завтрак. Обычно просила, чтобы его принесли прямо в номер. А Лида любила купаться с утра. Поутру море чистое, светлое! Как будто сама природа пробуждается, дышит прохладой и свежестью. И так охота дышать вместе с ней…

— Да уж, пытался остаться невидимым, — ответил Кирилл, ковыряя яичницу, — Не получилось.

Он выглядел хмурым, весьма озадаченным. Брови сдвинуты, лоб наводнили морщинки. Вблизи проступила его седина, на висках, надо лбом. Даже ямочка на подбородке слегка углубилась, от тяжких раздумий, которыми он был охвачен.

— Ты завтракать будешь? — спросил.

— Нет, спасибо! Я ела, — ответила Лида. Она успела позавтракать в числе первых. Съела пару блинов с местным мёдом. Свежевыжатый сок и нарезку из фруктов.

— В прошлом году я забурился ещё дальше. Отправился на Бора-Бора. Снял люксовый номер в отеле, бунгало у самого моря. Думал, там ни души! И что ты думаешь? Встретил знакомых на третий же день! — произнёс Войцеховский, как будто говорил сам с собой.

Лида вздохнула, пожала плечами:

— От себя не сбежать.

Кирилл усмехнулся, жуя:

— В этот раз я решил, что тропический остров в Таиланде — самое то. Середнячок, где сплошные пакетники. Думаю, тут-то уж точно знакомых не будет? Так нет же! И здесь спасу нет!

От напряжения он кашлянул, глотнул содовой.

— А ты поезжай в Африку, Кирь! В трущобах Занзибара тебя точно никто не узнает, поверь мне, — предложила ему Лида.

Кирилл помолчал, покачал головой:

— И откуда ты такая умная взялась?

— Из России, Кирюш! Из России, — с улыбкой ответила Лида. Настроение было хорошим. Предвкушая триумф, он наблюдала за тем, как мечты о спокойствии рушатся, и Кирилл вот-вот согласится на всё…

Вдруг рядом с ними возникло видение. Небесная нимфа приблизилась сзади и встала по правую руку от Лиды. На ней было длинное платье с высоким разрезом, приспущенный верх открывал загорелые плечи.

Кирилл оторвался от трапезы, задышал, собираясь уже возмутиться. Но выдавил только:

— София, я же велел тебе ждать меня в номере!

София, которая словно не видела Лиду, ответила жалобно:

— Ну, мне там скучно, Кирюш!

Он смутился, салфеткой отёр напряжённые губы и отбросил её на тарелку:

— Лидия, это София. Актриса, она играет Ассоль в моей новой постановке. София! Это Лидия — моя старая знакомая. Вот, встретились совершенно случайно, решили позавтракать вместе.

Хлопая глазками, нимфа стояла и молча взирала на Лиду. Словно только сейчас разглядела, что за столиком возле Кирюши есть кто-то ещё. Наверно, поняв, что к чему, и увидев по взгляду Кирилла, как тот недоволен, она улыбнулась, сказав:

— Добрый день! — и заправила за ухо шёлковый локон.

— Добрый день, — вежливо бросила Лидия.

«Старая знакомая», — взглянула она на Кирилла, — «А ты у нас, значит, молодчик?». Тот был как струна! Наверно, боялся, что Софа взболтнёт что-нибудь. Но она, не будь дурой, сказала:

— Тогда я не буду вам мешать! Подожду тебя возле бассейна, — добавила, глядя на Кирю.

«Смышлёная девочка», — думала Лида, задумчиво глядя ей вслед.

— Значит, ты не берёшь в свой театр никого, по протекции? — напомнила вдруг, когда нимфа ушла.

— По протекции, нет, — отозвался Кирилл. Он выглядел как-то растеряно, жалко. Словно парнишку застукали за рукоблудием! И теперь тот не знает, куда деть глаза от стыда.

— Значит, попасть к тебе в театр можно только… через постель? — осведомилась Лидия. В отличие от него, она ощущала себя лучше некуда! Уверенность, словно вода во время морского прилива, прибывала и наполняла её до краёв.

Войцеховский вздохнул, посмотрел в направлении, где уже растворился очерченный платьем, её сарафан:

— Соня действительно очень талантлива.

— Я ничуть не сомневаюсь в этом! — саркастически бросила Лида, — Хорошо быть талантливой, когда у тебя модельная внешность.

— Да причём тут внешние данные? — поморщился он.

— Вот и я считаю, что ни причём! — добавила Лида, — Я считаю, что внешние данные второстепенны. Вон, Лидия Шукшина, не отличалась стройностью, но была очень талантливой женщиной! Инна Чурикова так вообще красотой не блистала. А какой человек! А Гундарева, а Муравьёва? Не говоря уже о Раневской, которой природа, увы, не дала красоты, но сполна наградила талантом.

— Хо-ро-шо, — процедил по слогам Войцеховский, — Посмотрю твою дочь.

Он вздохнул, постучал по столу указательным пальцем:

— Пусть приходит сюда вечерком, часов в шесть. Я устрою ей пробы. На ресепшене спросит меня, я к ней выйду. Согласна?