«Чем пьянее, тем лучше», — решила она. Допила. И припомнила, как отшивала, сначала фотографа Сашу. А после — и многих других! Когда Эля осталась вдовой, то измены утратили смысл. Всё утратило смысл, когда Эдда не стало.

— Это был просто секс, — прошептала она, — Просто секс. Ну, прости меня, Эдик, прости.

Кто бы знал, как хотелось ей думать, что Эдик простил. Что он знал, как она его любит. Ведь сама она только потом поняла, что без мужа нет смысла ни в чём.

— Ладно, всё! — Эля шмыгнула носом. Вода остывала, пришла пора что-то решать.

Она представляла себе заголовки на сайтах: «Известная модель Эльвира Купцова покончила с собой в загородном особняке. Её тело нашли в среду утром…». А после — бесчисленный ворох постов с соболезнованиями у неё на страничке, в социальной сети. Вот только кому соболезновать? Кто будет плакать по ней? Кто её похоронит?

— Плевать, — прошипела Эльвира. Со злости разбила бокал. Взяла бритву и сжала кулак, обнажив тёмные полосы вен на запястье…

Она уже собиралась сделать первый надрез, погрузив руку в воду. Как вдруг… В её дверь позвонили. Точнее, не в дверь! Система безопасности оповещала сигналом о том, что там за воротами, кто-то стоит и настойчиво давит на кнопку.

— Твою мать, — чертыхнулась Эльвира. От неожиданности палец её соскользнул и поранил запястье. И кровь полилась из пореза! Вот только, увы, не венозная кровь.

Проклятый сигнал всё испортил. Она поднялась и накинула мягкий халат прямо на мокрое тело. Вода с неё капала, оставляя на полу влажный след, а она шла, равнодушно ступая босыми ногами, сперва по ступеням, потом по ковру.

Пару раз она чуть не упала, в глазах расплывалось, хотелось прилечь.

«Я бы уже была мёртвой», — подумала Эля с досадой. И, подойдя к аппарату, нажала на кнопку:

— Кто там?

Первый день Павлика в службе доставки грозился стать и последним. Он доставил десять заказов. Два из них перепутал, пришлось ехать обратно, терять время зря. В связи с чем заказчик влепил ему две звезды и написал гадкий отзыв! Сюда он приехал с большим опозданием. И ждал у ворот, чуть дыша. Судя по подступам, «крепость» была не из бедных. Шлагбаум на въезде давал осознать всю широту человеческих душ.

«Уволят, стопудово уволят», — повторял про себя. И прикидывал, куда податься. Отец сказал, что больше не даст ни копейки. Двадцать два года, должен жить сам. А ему даже девушку некуда привести! Так бы встречался хоть с кем-нибудь…

Аппарат зашипел и пропел женским голосом:

— Кто там?

Павлик откашлялся, сделал грудь колесом:

— Служба доставки!

— Я ничё ни заказывала, — нагловато ответила женщина.

«Снова какая-то сука», — подумалось Павлу. Одна такая сегодня уже объясняла ему, что доставщик — это низшая ступень иерархии, навроде червя.

— Ку-пцова Эльвира? — прочитал он в анкете. И тут же подумал:

«Эльвира — красивое имя». И букет, что стоял у его ног, тоже был очень красивым. В нём было несчитано роз! Вот же кто-то готов раскошелиться. И всего-то цветы. Только сто́ят, небось, как полгода зарплаты.

— Н-да! — отозвался всё тот же высокомерный голосок.

Павлик внутренне сжался:

— Тогда это вам! — доложил.

Он вообще-то был широкоплечим, высоким. Следил за собой! Только работа курьером его подводила. Девчонкам сейчас бизнесменов давай, при деньгах. Немудрено, что те уже в возрасте. Пока он заработает денег, состариться. А трахаться хочется здесь и сейчас!

— Заебали, — ответила «дама», — Входи!

«Домофон» пропищал, открывая калитку. И Павлик, взяв ношу, нырнул в западню. До двери он дочапал, не глядя по сторонам. Хотя так и тянуло всё рассмотреть. В таких злачных местах он ещё не бывал! Охраняемый частный посёлок, по типу «Рублёвки». И дома здесь такие, что ух! Каждый как декорация к фильму. И этот был типа того. Двухэтажный, широкий. Сплошной авангард!

Дверь слегка приоткрылась. Внутри показался размытый её силуэт. Но пока Павлик близился, тот становился отчётливее. В конце концов, он увидел красивую женщину. Та караулила, беззастенчиво стоя почти полуголой. Какой-то купальник, на сиськах имел кружева. Халатик наброшен для вида. И волосы гривой торчат, кто куда…

Он замешкался, глядя себе под ноги. Поставил корзину с букетом.

— Распишитесь, пожалуйста, тут, — протянул ей планшет.

— Кровью? — ответила женщина голосом, пьяным слегка. Не слегка! Он это понял, когда она чуть не упала, пытаясь взять в руки планшет.

— Э…, - он подался вперёд, отчего в нос ударил отчётливый запах вина, сигарет и парфюма. Приятного, стоит сказать! Сладковато-древесного.

Она не взяла его стилус, а ткнула в планшет. На экране осталось пятно.

«Это кровь?», — смутно подумалось Павлику, — «Она чё, не шутила?».

Между тем, эта явно хмельная особа развернулась, забыв про цветы и пошла. Дверь осталась открытой.

— Подождите, тут…, - он не знал, как сказать, — Надо подпись поставить…

Кровавое пятнышко стало каплей и потекло по экрану, когда он его повернул. Класть в чехол не хотелось. Хотелось понять, что это: кровь, или всё же вино? В голове промелькнули кадры из сериала про вампиров, который недавно смотрел. На фига? Вот теперь разбирайся, что делать? Уйти, не уйти?

В глубине приоткрытого дома послышался лязг, словно что-то разбилось. Его прострелила догадка. Она умерла?

— Эй! Вы там? — прокричал от двери. Но никто не ответил.

Он неохотно шагнул за порог. Повторил свой испуганный возглас:

— Девушка! С вами всё в порядке?

И опять тишина. По спине побежали мурашки. Вот сейчас она заманит его, а затем обескровит. И поминай, как звали…

— Эльвира Ку-купцова! — прокричал её имя. И вполне ожидаемо, снова не смог различить человеческих звуков. Лишь только навязчивый рокот часов на стене.

«Ну, и пусть», — думал он, — «Лучше просто уйти».

И ушёл. Развернулся, решительно глядя вперёд. И пошёл в направлении калитки. На половине пути не сумел совладать с любопытством. Застыл, обернулся. Дверь, как и прежде, была приоткрыта. И розы стояли у входа, как будто посмертный венок. Ему стало жутко и совестно! Вдруг она это… того? Может быть, ей нужна помощь? Ведь всё ж таки женщина. Может, упала? Потеряла сознание? А он вот так уйдёт, не узнав. Это означает «бросить в трудном положении». Типа, статья.

Павлик вздохнул, повернулся назад и решительным шагом вошёл в этот дом. За порогом ждала тишина, монотонное тиканье. Опасливо глядя на угол стены, он ожидал нападения. Но никто на него не напал! За углом была комната. Гостиная, или вроде того. Большой и уютный диван. И камин, правда, декоративный. На стене огроменная плазма! А с обеих боков от неё две колонки. Наверное, любят кино посмотреть? Позволительно, в собственном доме.

— Эй! — крикнул он. И едва не упал, опознав у стены чьё-то тело. Тело женщины. Той самой женщины, которая открыла ему. Только теперь она лежала вдоль стеночки. Одна нога согнута, вторая прямая. Из-за волос не видно лица. А халатик раскинулся по полу, точно саваном белым накрыл.

— В-вы ж-живая? — он осторожно коснулся ступни. Аккуратной и маленькой. Узкие щиколотки были опоясаны браслетами. На одном был реальный браслет, на другом — нарисованный.

— Эй! — повторил.

«Ну, отлично! Трупняк», — выдал мозг свою версию. Павлик, сидя на корточках, думал, как поступить. Позвонить в полицию? Скажут, что он виноват. А сбежать — того хуже! Неожиданно тело подвинулось, издало тяжкий стон и теперь приоткрыло ему свою прелесть. Грудь с ложбинкой виднелась отчётливо, также как матовый контур бедра, что торчал из-под халатика.

«Слава богу, пьяна», — успокоился он и присел рядом с ней на полу. Обнаружил бутылку. Пустую бутылку, в которой недавно хранилось вино. И бокал. Тот разбился. Очевидно, его лязг услышал с порога?

— Так, ну ладно, вы тут разбирайтесь! Я, короче, пошёл! — объявил он и стал подниматься.

Но она потянула его за рукав с такой силой, что Павлик едва не упал.