— Васютин, Васютин, — вздохнула Лариса, пересчитала пометки в его сочинении и поставила три.

Тетради были почти проверены. Из двадцати трёх учеников в этот раз только трое смогли написать «на отлично». Семь троек, четвёрок одиннадцать. Одна двойка и кол. Был в классе «А» ученик, Митрофанов, который высмеивал классиков. Писал сочинения, как анекдот. К примеру:

«Раскольников был убийцей. А я про убийцу читать не хочу».

Лариса Витальевна долго боролась с его клоунадой. А после сдалась! Если кто-то не хочет умнеть и читать, то его невозможно заставить насильно. Просто ставила цифру один под шедеврами и закрывала тетрадь.

Вот и в этот раз она завершила проверку, закрыла тетрадь. Сняв очки, отложила в сторонку. Голова тяжелела, а времени было — попить чай и лечь. Перед тем захотелось послушать сверчков. И Лариса пошла на балкон.

В тишине полуночных дворов было слышно, как хлопают двери подъезда. Как где-то мамаша орёт на детей, призывая лечь спать. Она прислонилась спиной к деревянной стене. Их балкон был отделан добротно, ещё со времён, когда папа был жив. На шестом этаже их панельного дома всегда было тихо, свежо, как в лесу. По-соседству действительно был небольшой старый лес. А близ него начиналась соседняя область. Потому там не строили новых домов. Позволяя природе остаться такой, первозданной.

Неизвестно откуда в её защищённый альков натянуло табачного дыма. Лариса скривилась. «Серёжа?», — подумалось ей в тот момент. Только это, конечно же, был не Серёжа! Откуда ему взяться здесь? Это было неизвестный мужик. Который курил на балконе по левую руку. Вот только… В квартире никто не живёт. Соседка сдавала её, а теперь объявила, что хочет продать.

«Неужели, уже продала?», — затаилась Лариса. Выглянуть ей помешал мимолётный испуг. Некто сбоку закашлялся, сплюнул и ушёл внутрь квартиры, оставив её размышлять, что к чему.

У Ларисы Витальевны не было подруг, как таковых. В студенчестве были, и в школе. Но в период замужества она отдавала себя целиком, и на дружбу её не хватало. А потом, уже после развода, оказалось, что все вышли замуж, родили. У одной, у неё, было всё кувырком...

На работе она была на хорошем счету, и дружила со всеми. Но дружбой это было трудно назвать! Скорее, приятельство. Они отмечали все праздники вместе, делились забавными байками, ругали своих подопечных. Но после работы коллеги спешили домой потому, что там их кто-нибудь ждал. А её не ждал никто, вот уже много лет. Кроме любимого кресла, торшера и книги, которую Лара любила читать перед сном.

В этот день она закупилась продуктами впрок. Впереди выходные! А в это время обычно народу в торговых центрах не счесть. Она не любила толпу. Предпочитая ей одиночество. Просто привыкла уже быть одна.

«Учебный год кончится, поеду на море», — мечтала Лариса по дороге домой. В обеих руках по пакету. А в мыслях... Она на морском берегу. Там жила её тётка, по матери. И двоюродная сестра, которая старше её на пять лет. Но, тем не менее, замужем! Этот факт немного расстраивал Лару. И, когда они раньше ездили с матерью в гости к родне, то она постоянно пыталась поставить в укор своей дочери этот бессмысленный факт:

— Лариса, ну как же так? Ведь ты же намного красивее Лены. И лицом и фигурой в меня. А замуж никто не берёт!

Как будто в этом была виновата она. Ведь Лариса хотела замуж! Изо всех сил симафорила, строила глазки мужчинам на пляже. Вот только «строительство глазок» они принимали за мышечный спазм...

«Кефир, яйца, печенье, хлебцы...», — перечисляла покупки в уме. Вдруг вспомнила, что ещё было в списке. Прокладки! Лара воспринимала свой цикл как ненужный придаток. Зачем её организм тратит силы на формирование яйцеклетки? Каждый месяц страдать, чтобы просто считать себя женщиной.

«Уж скорее бы климакс», — думала Лара. В её теле давно не бывал ни один инструмент, кроме трубки УЗИ, которой врач-гинеколог искал воспаление.

Мизинец на правой ноге был натёрт неудобными туфлями. Пластырь, который наклеила утром, прилип не туда. Она ковыляла, надеясь как можно скорее дойти и разуться. Усталая, взмокшая, грустная. Впрочем, как и всегда.

У входа в подъезд караулила кошка. Увидев Ларису, она тут же встала, мяукнула, тронула ногу хвостом.

— Маркиза, ты знаешь, что я не могу тебя взять! Мы обе — взрослые женщины. Нам поздно менять свою жизнь, — тихо шепча это, Лара достала «кошачий обед». Мягкий корм был по вкусу Маркизе.

Она обитала здесь с давних времён. Кормилась и ластилась к каждому, кто был неравнодушен к её красоте. И, в отличие от Лары, общалась с котами.

На площадке у лифта Лариса нажала на кнопку. И, пока ожидала, поставила сумки на пол, между ног. По ступеням протопали чьи-то шаги. Шустро, громко, настойчиво. Сразу слышно, мужчина! Напряжение Лары росло и достигло своего апогея, когда в поле зрения и впрямь показался субъект.

Он был не слишком высоким, но крепким. Шея размером с бедро у Ларисы, а рука, как лопата, которой, при необходимости, можно убить.

«Медведь», — окрестила его и застыла. Глаза были цепкими, жёсткими. И взгляд пробирал до костей. Хмурые тёмные брови сошлись над изогнутым носом. И волосы с проседью были торчком. Он был антиподом Серёжи. Такой отвратительный тип, какие обычно играют в кино, всяких зеков. И точно! Стоило ей посмотреть на тату у него на фалангах, как она обомлела. «ВИТЯ», — было написано крупными буквами.

Лара сглотнула: «О, господи», — тело её ослабело и сделалось ватным, когда он кивнул, будто знал её лично. И встал рядом с ней. Лифт открылся. Мужчина стоял, ожидая с галантностью джентльмена, пока первой погрузится дама.

В конце концов, двери закрылись. И ему пришлось нажать вновь.

— Вы едете? — голос его был осипшим, как будто он много курил, или сильно болел. Но на больного он был не похож!

Лариса в ответ замотала головой так рьяно, что пряди осыпались вниз из пучка.

— Ну, как хотите, — буркнул он равнодушно и вошёл внутрь лифта, встав теперь к ней лицом.

Лариса решительно встретила взгляд тёмных глаз. Как будто в берлоге у зверя! Сглотнула, когда двери лифта закрылись. И неохотно пошла по ступеням наверх.

«Что за тип такой? И к кому, интересно знать, он ходит?», — думала, чувствуя боль от натёртости. А впрочем, какая ей разница, кто? Главное, что это не к ней. Не по её душу! Уж такие, как этот бродяга, не ходят к таким, как она.

На своём этаже Лариса услышала странные звуки. Двери кладовки оказались распахнуты настежь.

«Воры», — подумала Лара сперва. И тут же увидела этого типа! Он что-то искал, или прятал под полками, где соседка Марина хранила свои закрывашки. У Ларисы в кладовке был свой уголок. Правда, она ничего не хранила. Почти. Отдала половину соседям. Им нужнее, у них детвора!

— Вы что здесь делаете? — произнесла она. В праведном гневе даже слегка осмелев.

Незнакомец выпрямился и обернулся. Ей на секунду привиделось, как он бросается к ней и вгрызается в горло.

«Ну, точно! Медведь», — Лара тихо дрожала, готова бросить прочь и кричать что есть мочи.

— Вообще-то я здесь живу, — отозвался «грабитель».

— Живёте? С каких это пор? — уточнила она. Предбанник у них закрывался «на живульку», то есть просто так, без замка. Да и красть было нечего! Разве что коврик придверный стащить...

— С недавних, — коротко бросил мужчина.

— И где же, позвольте спросить? — озадачилась Лара. Стараясь звучать по-учительски строго, она отворила их общую дверь.

— А вот здесь, с вами рядом, — ответил мужчина, и кивнул, намекая, что он — её новый сосед.

Лара даже попятилась:

— Что?

Он продолжил свои «изыскания». Лару прошибло испариной.

— Вы..., - подбирала она слова, — Вы — новый квартиросъёмщик Пигмеевых?

— Угу, — отозвался жилец.

— И как надолго вы здесь? — уточнила она.

— Слишком много вопросов! — ответил он дерзко.

Она ошарашено вспыхнула. Щёки зарделись румянцем. Какая неслыханная наглость! Какие манеры. Точнее, отсутствие их.