«А я буду с вот таким рюкзаком», — он прислал фотографию сумки. Это был тот самый рюкзак, с которым он ходит в горы. Ярко-жёлый, как солнце, как манго, как яркий кленовый листок.

«Узнаю эту сумочку», — заметила Ира.

«Да! Мой рюкзак. Со мной повсюду», — написал стоматолог, — «Я буду тебя очень ждать».

Ира зажмурилась. Очень...

«Была, не была», — решила она, одеваясь. Собиралась, как будто на бал. Всё предусмотрела! Удобную, но элегантную обувь. И сумочку в тон. И причёску такую, как в фильмах тридцатых годов. И платье ей шло. Очень шло! А шарфик служил дополнением.

Даже в такси Ира щупала шарф, узелок на котором служил путеводной звездой.

«Я смогу, я признаюсь ему», — убеждала себя. Ловя в зеркале взгляды водителя.

— Главное, нам в аварию не угодить! — усмехнулся в усы добродушно.

— Что случилось? — воспрянула Ира.

Он ещё раз посмотрел на неё:

— Уж больно красивая барышня села на заднем сидении. Отвлекает меня от дороги своей красотой!

Ира смутилась:

— Спасибо.

Красота её в этот день напряжённо ждала непредвзятой оценки того, кто действительно должен её оценить. Ира старалась не вспоминать! Но волей-неволей всё равно возвращалась к его фотографии. Высокий и сильный, широкие плечи и плоский живот. А она? А какая она на том, уворованном снимке? Тоже стройная, хрупкая. Не девушка. Просто — мечта.

Она вышла возле вокзала, и каблучки застучали по плитке, вознося её вверх, в направлении места, куда прибывают междугородние поезда. Было ещё полчаса до прибытия. Ира сходила в туалет и проверила, всё ли в порядке. На смартфоне прилетело послание:

«Я подъезжаю».

«А я...», — озадачилась Ира, глядя в зеркало.

«Я уже здесь», — написала она.

Он прислал поцелуй, подписав: «Скоро реально тебя поцелую».

На глаза навернулись слёзы. Поцелует, ну как же? Побрезгует, чтобы её целовать! И даже не в прыщике дело, который ей так и не удалось должным образом скрыть. В ней самой... Она — врушка! Обманщица, решившая прикинуться кем-то другим. Вот этого он не простит. И уедет обратно в свой город. И больше не станет звонить и писать.

«Я голодный, как зверь! Пообедаем где-нибудь?», — предложил в переписке.

Ире подумалось снова, что он прочитал её мысль. Она ведь с утра не поела! Одну только булочку с маслом и чай. Боялась, живот не сумеет втянуть. И убежать, если что, не сумеет...

Ей стало совестно за свою трусость. А может быть, он не такой? Не такой, как другие. И судит людей не по внешности. Ведь он же общался с ней так... Так открыто, так искренне! Не может всё это пройти.

Ира вышла наружу. Минуя людей, она двинулась к центру платформы. Туда, где, если судить по билету, был Мишин вагон. Рука то и дело возвращалась к шарфу. Как будто в нём заключалась какая-то сила, которой Ире так не хватало внутри. Она стояла, опасливо глядя туда, где уже симафорил огнями прибывающий поезд. Пока ещё тёмная точка, и вот, он становится ближе и больше. И волна обдаёт всех стоящих внизу. Шум прибытия поезда, лязг тормозов.

Ира вскинула голову, сердце стучало сильнее и громче. Она буквально вцепилась в него, в этот шарф. Он, наверно, стоит в числе первых? Готовится выйти? Увидеть её...

Когда вагоны застыли, то на перроне её уже не было. Были разные прочие девушки, женщины. Но только не она! Ира мчалась, как будто он гонится следом. Там, за пределами старых дверей, она села в такси. И даже не спрашивая водителя о цене, бросила нервно:

— В центр! Скорее!

— Что за спешка, родная? Сейчас поедем. Дай мне хоть завестись, — покряхтел мужичок.

Ира прижалась спиной к шершавой глади сидения. Руки дрожали, в висках билась мысль: «Он сейчас там, на перроне. С этим жёлтым своим рюкзаком». А она? Она здесь. Она просто сбежала. Но вернуться туда не могла! Продолжала сидеть, когда такси тронулось. И уже на пути от вокзала до центра развязала удушливый шарф.

Прошло пару дней. И сообщения Миши, звонки и вопросы остались за кадром её повседневности. Ира жила, как обычно. Ждала, когда боль перестанет её накрывать каждый раз с головой, когда видела жёлтые сумки и сумочки, жёлтые зонтики, жёлтый цветок. Жёлтый цвет раздражал! Навевал непонятные чувства. Ей было и больно и радостно. Больно потому, что его больше нет в её жизни. Сама прогнала! А радостно, что не узнал о ней правду. Не узнал, что она — не она...

Дома ждал кот. Она назвала его Барсик. Рыжее чудо встречало её и просило покушать. Теперь Ира была не одна! Но глядя на Барсика, почему-то вспоминала его, Михаила. Наверное, потому, что он любил рыжих котов? Ещё он любил шоколадный пломбир. Жёлтый цвет и петунии. Его кот, которого Мише купили родители в детстве, и с которым тот вырос, умер, упал с высоты. С тех пор Миша не мог завести себе новую кошку.

— Вот такой однолюб, — говорил про себя. А она усмехалась:

— Такая редкость сегодня.

Редкость, конечно! Редкая дура — она. Но теперь-то уж что? Он писал и звонил ей в тот день. Но она отключила смартфон и до ночи боялась включить. А потом. Он исчез. Как она и ожидала. Обиделся, видно? Ещё бы! А, может быть, переживал? В одном из его сообщений было написано:

«Ирин, напиши мне хоть что-нибудь? С тобой всё в порядке? Я просто волнуюсь. Не нужно встречаться со мной. Просто дай знать, что жива».

«Волнуется, как же?», — подумала Ира. Он даже не знает её! Только разные мелочи жизни, которые Ира сама согласилась раскрыть. Например, что из всех соков любит томатный. И непременно вприкуску со сладкой булочкой! Что перед сном считает не овец, как обычно принято, а верблюдов. Представляет пустыню и считает в уме караван. Что в детстве однажды убила полёвку. Нечаянно, села в траву и прижала своим толстым задом.

Миша тогда пошутил:

— Твоим задом можно разве что муравья придушить!

Ира не стала с ним спорить. Пусть думает так. Нужно ли ему знать, что в детстве Ириша была кругляшом?

После побега она всё же решилась ему написать. Всего лишь одно сообщение: «Извини. Не смогла. Может быть, как-нибудь в следующий раз?». Зная уже, что следующего раза не будет. Миша ответил не сразу: «Ничего, я понимаю». А вот, что это значило, Ира понять не могла! Только сердце с тех пор билось так, как не билось до этого. И перед сном караван из верблюдов мутнел из-за слёз...

В этот день она возвратилась чуть позже обычного. Зашла в фитнес клуб сразу после работы. Тренировка была кратковременной, но интенсивной. Ноги теперь еле двигались! Зато Барсик был зол. Он сел у порога, взглянул на неё осуждающим взглядом.

— Прости, ну прости, малыш! Понимаю, горшок не убран. Миска пустая. Я плохая хозяйка. Плохая! Ну, куда мне детей заводить?

Ира разулась и бросила сумку у двери, пошла вслед за Барсиком, который в этот раз был молчалив. Котёнок ещё. Пару месяцев только! А гонору на все пару лет.

Ира насыпала корм, заменила в горшке наполнитель. Затем сняла блузу, штаны. И в белье прошагала за сумкой, в которой ютился вспотевший спортивный костюм. На смартфоне горел индикатор. Наверное, «зуммеры» снова шлют мемы друг другу? Или Люсьен развлекает её анекдотами?

Кстати, они с Маратом пережили испытание медными трубами. И тот, кажется, сделает ей предложение. Ещё бы! После такого. Тогда и Люсьен станет дамой замужней и прекратит гулеванить с подругами. Значит, ещё одной радостью минус! А в жизни у Иры есть кот. И он тоже, пускай и маленький, но очень капризный мужчина.

Барсик шумно хрустел, трепыхая хвостом. Ира развесила тряпки сушиться. И бросила сумку лежать на полу. На смартфоне по-прежнему был огонёк. Но она не спешила смотреть. Для начала помылась, плеснула томатного сока в стакан. А затем уже села к столу, оживила экран, и увидела... «Мишу».

«Я должен был сразу тебе написать. Но стеснялся! Вот это мой брат по отцу», — была подпись под фото. Тем самым фото, которое Ира увидела первым. Где он с рюкзаком.

«Мой брат по отцу?», — недоумевающе думала Ира. Как это... брат?