Дёрнулась, но пальцы уже разжались. Мгновение — и я снова была одна. Только шёпот эхом разносился в темноте, таял, как дым:

— Когда будешь готова.

А потом свет вернулся.

Он не вспыхнул — медленно разгорался, будто кто-то зажигал лампы одну за другой, возвращая миру очертания. Холодный, белый свет выползал из углов, заливал стены, пол, потолок. Я стояла в пустом коридоре. Одна.

Встроенные лампы горели ровно, кондиционер гудел всё так же монотонно. Тени лежали на стенах правильными линиями. Всё выглядело так же, как минуту назад. Никакой тьмы. Никакого голоса. Только карточка в моей руке.

Разжала пальцы, чувствуя, как они дрожат.

Карточка. Простая, белая, из плотного картона. С одной стороны — ничего. Перевернула её.

На обратной стороне, в центре, была выгравирована золотая звезда. Необычная — с семью лучами, каждый закручивался спиралью к центру, образуя сложный, почти гипнотический узор. В холодном свете она блеснула, и на мгновение мне показалось, что она пульсирует. Дышит. Ждёт.

А под звездой — чёткие, аккуратные буквы. Напечатаны, и я прочитала их вслух, чувствуя, как слова оседают под кожей:

— Гроу-стрит, 14.

Сжала карточку в кулаке. Развернулась и побежала.

Солнце ударило в глаза, ослепило. Прищурилась, оглядываясь по сторонам. Люди. Десятки людей. Они шли, смеялись, говорили по телефону, толкали коляски, держались за руки. Ничего необычного.

Но его не было. Исчез. Растворился в толпе, как утренний туман.

— Джули, ты с ума сошла? — Элис догнала меня, запыхавшаяся и взволнованная. — Что случилось?

Я разжала ладонь, показывая карточку. Перевернула. Но она увидела звезду.

Элис побледнела. В одно мгновение. Её лицо стало серым, а в глазах застыл такой страх, что внутри всё похолодело.

— О боже, — прошептала она, и голос дрожал. — Джули, почему тебя преследуют охотники?

— С чего ты взяла? — нахмурилась я. — Ты знаешь, что это?

— Знаю ли я? — она схватила меня за руку, пальцы впились в запястье с такой силой, что я почувствовала боль. — Джули, ты кого-то убила? Сделала что-то ужасное?

— Нет! — вырвала я руку. — С чего ты вообще...

— Такие карточки приходят тем оборотням, на которых открывается охота! — перебила она, и в голосе звучала паника. — За нарушение. За убийство людей. За то, что переступили черту. Это знак Ордена Охотников, Джули! Семилучевая звезда — их эмблема! Это предупреждение! Или приговор!

Я смотрела на карточку в своей руке. На золотую звезду. Семь лучей, закрученных спиралью.

Он сказал, что я одна из них. Что они не желали моей смерти. Что он поможет мне стать той, кем я должна быть.

Но он не сказал, что он — охотник.

В груди стало тесно, и на секунду я забыла, как дышать. Охотники. Те, кто убивает таких, как я. И один из них только что стоял в темноте и говорил почти ласково.

— Джули, — Элис трясла меня за плечи, и в её глазах застыл страх. — Нам нужно убираться отсюда. Прямо сейчас. Если они знают, где ты...

Я перевернула карточку и показала ей обратную сторону.

— Они уже знают, — сказала я, чувствуя, как внутри всё сжимается. Но заставила себя улыбнуться. — Меня просто пригласили в гости.

Элис уставилась на адрес. Потом перевела взгляд на меня. В её глазах смешались ужас и непонимание.

— Это ловушка, — прошептала она. — Это точно она. Ты не пойдёшь туда, Джули. Клянись, что не пойдёшь!

Я смотрела на Гроу-стрит, 14. На чёткие, аккуратные буквы. И чувствовала, как внутри поднимается что-то тёмное. Что-то, что хотело знать правду.

Но я не была дурой. Не собиралась бежать по первому зову незнакомца, который прячется в темноте и говорит загадками. Он знал, кто я. Знал, что я перевёртыш.

— Не знаю, Элис, — сказала я, пряча карточку в карман. — Но ты права. Сейчас действительно лучше убраться отсюда.

Я взяла её за руку и потянула к выходу. Солнце слепило глаза, толпа шумела вокруг, но я чувствовала только холод карточки в кармане. И тяжесть звёзды на обратной стороне.

Когда мы сели в машину, Элис долго молчала. Потом, уже у ворот резиденции, повернулась ко мне:

— Джули, — голос её был тихим, почти умоляющим. — Если решишь пойти туда... возьми меня с собой.

Я посмотрела на неё. На испуганные глаза. На дрожащие губы.

— Не собираюсь этого делать, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем я чувствовала себя.

Я зашла в свою комнату, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.

В горле пересохло. В руках дрожь.

Гроу-стрит, 14.

Я знала: рано или поздно придётся узнать, что там. Но не сейчас. Слишком слаба, слишком растеряна, слишком напугана. Никому не доверяла — ни Джейсону, ни Луциану, ни тёте, ни даже Элис. И уж точно не таинственному голосу из темноты, который обещал помочь, но не называл своего имени.

Я опустилась на кровать и закрыла глаза.

Они все хотели чего-то. Джейсон — моё тело. Луциан — мою силу. Кристина — моё унижение. Совет — мою смерть.

А этот... охотник? Он хотел, чтобы я стала той, кем боюсь быть.

Я сжала карточку в кулаке.

Ни за что. Не сегодня. Не так.

Я хочу жить. И если для этого придётся оставаться в тени, прятаться, ждать — я буду ждать. Пока не пойму, кому можно верить. Пока не увижу, кто на самом деле мой враг.

А пока — просто засунула карточку в ящик стола.

И постаралась забыть о ней.

Но не получалось.

Глава 23. Яд его выбора

«Когда двое хищников делят одну добычу, добыча обречена. Но и хищники тоже» .Я не спала почти всю ночь.

Я не спала почти всю ночь.

Карточка лежала в ящике стола, но я чувствовала её даже через закрытую дверцу. Золотую звезду. Семь лучей. Гроу-стрит, 14.

«Ты одна из нас» .

К рассвету я поняла: если останусь в этой комнате ещё на час, просто сойду с ума.

Поднялась, скользнула взглядом по комнате. Футболка Луциана всё ещё висела на стуле — я взяла её, даже не думая. Ткань пахла озоном, морозом и острым холодом, который проникает под кожу, не оставляя следов. Его запах. Я вдохнула и замерла на мгновение. Потом натянула её, накинула куртку и вышла, засунув карточку во внутренний карман.

«Ягуар» стоял в гараже, переливаясь в утренних сумерках. Снежно-белый, искрящийся. Я скользнула за руль, завела двигатель и выехала на пустые улицы, разрезая туман фарами.

Я не знала, работает ли «Энчант» в такую рань. Но я ехала туда, как в последнее убежище.

К моему удивлению, за витринами горел тусклый свет. Колокольчик звякнул, когда я толкнула дверь. Внутри пахло травами и свежим хлебом. Ингрид уже была за прилавком. Она взглянула на меня — и в её глазах мелькнуло понимание.

— Он там, — сказала она, кивнув в сторону дальнего угла.

Луциан сидел за столиком в самом тёмном углу, скрытый тенями. Тусклая лампа в форме полумесяца стояла прямо на столе, выхватывая из полумрака только его лицо и раскрытую книгу. Страницы мягко желтели в свете, и я заметила, как его пальцы сжимают корешок, будто он впитывал каждое слово не глазами, а кончиками рук. Вокруг него витал запах старой бумаги, воска и чего-то ещё — холодного, неуловимого, как сквозняк из открытого окна.

Я опустилась напротив.

— Ты знал про охотников? — спросила я, даже не поздоровавшись. — Знал, что они следят за мной?

Он посмотрел на меня.

— Знал, — сказал он, и голос его был ровным, но я чувствовала — свозившее напряжение.

— И?

— И что? — он усмехнулся, но усмешка вышла жёсткой. — Чтобы я тебе сказал? «Джули, за тобой следят те, кто ищут таких, как ты»? Чтобы ты начала прятаться? Это ничего не изменило бы.

— Ты мог хотя бы предупредить… Вчера один из них дал мне это.

Я вытащила карточку из внутреннего кармана и бросила её на стол. Она скользнула по деревянной поверхности и остановилась перед ним. Семилучевая звезда тускло блеснула в свете лампы.

Луциан взял её. Его челюсть дёрнулась, пальцы сжали карточку до хруста.