Глава 21. Вкус боли

«Иногда, чтобы научиться контролировать тьму, нужно сначала позволить ей сожрать тебя целиком»

Дни тянулись один за другим, серые и однообразные. Джейсон не появлялся в академии. Я не спрашивала, где он, но все мне здесь напоминало о нем.

Он пришёл через неделю.

Хмурым, дождливым днём, прямо посреди лекции по истории кланов. Дверь распахнулась с грохотом, и Джей вошёл, даже не извинившись. Будто имел на это право. Будто мир должен был подстраиваться под него.

В классе никто не проронил ни слова. Даже учитель не прокомментировал. Просто кивнул, будто так и надо. Джейсон сел на своё обычное место, не глядя на меня.

Я невольно обернулась, наши глаза встретились. Он не улыбнулся. Вообще никак не отреагировал. Только смотрел — холодно, отстранённо, будто была всего лишь пустым местом. Но к моему удовольствию: его лицо было чистым. Ни шрамов, ни синяков. Всё зажило.

С того дня он словно перестал замечать меня. Не подходил. Не говорил. Не прикасался. Держался так же отстранённо, холодно, с вечной маской безразличия. Будто ничего не случилось.

Это бесило. Злило. Сводило с ума.

Он просто исчез. А теперь вернулся и делал вид, что меня не существует. На какое-то время я даже поверила, что мне всё тогда показалось. Что только мои стены рухнули в тот вечер. А для него ничего не изменилось.

Но меня было не обмануть. Зверь внутри знал. Чувствовал его взгляд — тяжёлый, обжигающий. Джей думал, что мне нужно видеть, чтобы знать его желания. Но это было не так. Волоски на руках вставали дыбом, по позвоночнику пробегала тёплая волна каждый раз, когда его глаза втайне раздевали меня. Изучали. Пожирали. Даже когда я не смотрела в его сторону, моё тело знало, что он рядом.

И тогда решила: если Пейкерман хочет играть в это — я не против. Даже подыграю. Но заставлю его сломаться. Показать, кто я для него на самом деле.

План был до безобразия прост и до смешного клиширован: я начала проводить больше времени с Луцианом.

В первый день маска Джейсона даже не дрогнула. Он прошёл мимо, не глядя в мою сторону, будто бы была пустым местом. Я почувствовала укол разочарования.

На второй день мы с Луцианом выходили из здания, смеясь над чем-то, и нарочно коснулась его плеча, задержала ладонь на секунду дольше. Джейсон шёл навстречу. Я видела, как дрогнули его пальцы, сжимающие учебник. Как напряглась челюсть. Он не остановился. Не сказал ни слова. Просто прошёл мимо, но я почувствовала его взгляд — жёсткий, режущий.

На третий день я надела ту самую юбку. Короткую. Ту, что задиралась при каждом движении, оставляя до неприличиямало места для мужских фантазий. Джейсон увидел меня ещё в коридоре. Я почувствовала его взгляд на своих ногах, на бёдрах, на том, как ткань облегала каждую линию. Он замер на секунду, когда я проходила мимо, услышала, как он затаил дыхание.

Я зашла в класс. Он — следом. Но я не села на своё место. Прошла мимо, чувствуя его взгляд на своей спине, и села рядом с Луцианом.

— Чудесно выглядишь, Джул, — сказал он, и в голосе мелькнула тёплая, искренняя нотка.

Я улыбнулась в ответ, но думала о другом. О том, кто сидел позади и чей взгляд прожигал мне затылок.

Начался урок. Я наклонилась к Луциану, касаясь его бедра своим, и прошептала на ухо:

— Поможешь мне с этим уравнением?

Я знала, как это выглядело со стороны. Как мои губы почти касались его уха, как моя рука легла на его плечо, как я подалась вперёд, позволяя юбке задраться ещё выше. Луциан замер, его пальцы сжались на ручке. Он сглотнул — я видела, как дёрнулся его кадык.

И в тот же миг за спиной раздался грохот. Джейсон резко поднялся, отодвинул стул так, что тот чуть не опрокинулся, и вышел из класса, громко хлопнув дверью.

Я не обернулась. Но улыбнулась.

Он сорвётся. Скоро. Я знала это.

Не врала себе: Луциан тоже был мне небезразличен. Тело откликалось на его присутствие. Что-то тянуло к нему, даже когда мысли были о Джейсоне.

Я убивала двух зайцев сразу: ждала, когда Джей сорвётся, и пыталась разобраться в себе.

Тем же днём мы сидели в столовой. Я пила чай, пальцы будто невзначай гладили руку Луциана, лежащую на столе. Он смотрел на меня с лёгкой, понимающей улыбкой. Я уже хотела убрать ладонь, но он перехватил моё запястье и наклонился ко мне.

— Ты думаешь, я не знаю, что ты делаешь? — спросил тихо.

Я попыталась прикинуться дурочкой, но, кажется, это не сработало:

— О чём ты?

— Если хочешь с кем-то поиграть, — его голос стал ниже, тягучим, как мёд, — делай это правильно.

Он придвинулся ближе, его рука скользнула по моей шее, пальцы зарылись в волосы у затылка, притягивая ближе. Я не успела ни вздохнуть, ни отстраниться — его губы накрыли мои. Жёстко. Властно. С языком, который ворвался в рот без спроса, глубоко, требовательно, будто он имел на это полное право. Поцелуй был долгим, сочным, с лёгким прикусом нижней губы, от которого по телу пробежала дрожь. Я чувствовала, как пальцы сжимают волосы, как наше дыхание смешивается, как он наклоняет меня назад, заставляя запрокинуть голову и подставиться под его губы полностью. Это было шоу. Он знал это. И я знала. Но от этого поцелуй не становился менее реальным.

Когда он оторвался, я была на грани. Грудь тяжело вздымалась, дыхание сбилось, а между ног пульсировала влажная тяжесть. Его губы почти касались уха, и он прошептал так тихо, что даже я едва расслышала:

— Он смотрит.

Я не обернулась. Но знала — Джейсон видит.

Луциан отстранился, улыбнулся и добавил, с лёгкой, почти насмешливой ноткой:

— Но, малышка, ты разбиваешь мне сердце. Тебе не кажется, что это слишком эгоистично с твоей стороны?

Я смутилась. Мне стало стыдно — не за то, что делала, а за то, как ловко он раскусил мой спектакль. Опустила глаза и машинально потянулась к кулону на шее.

— Да ладно, — сказал Луц, подмигивая. — Целоваться с тобой не так уж и плохо.

Я невольно улыбнулась, чувствуя, как напряжение отпускает. Пальцы всё ещё сжимали амулет, когда он заметил это. Протянул руку, осторожно коснулся металла, вздрогнула —отзываясь волной тепла где-то в позвоночнике, будто кто-то провёл по оголённому нерву.

— Их семь, — удивлённо сказал Луц, разглядывая трещины.

Кивнула.

— Неделю назад я была в доме Пейкерманов. Ужин с Джереми был незабываемым.

Луциан коротко кивнул, и в его глазах мелькнула тень понимания, но он не стал расспрашивать. Его лицо стало серьёзным, когда вновь посмотрел на амулет.

— Он не выдержит долго, — сказал Луциан. — Когда он сломается… ты станешь той, кем должна была родиться.

— Или умру, — спокойно ответила я.

Отведённое время таяло. Но меня почему-то волновало другое. Я думала о поцелуе Луциана. О том, как Джейсон сбесился — волна его гнева ударила в спину, хотя я даже не обернулась. Я запуталась в своих чувствах больше, чем когда-либо. Хотела понять, кто из нас сломается первым. И боялась, что это буду я.

Джейсон.

Она сводит меня с ума.

Неделя. Грёбаную неделю я не видел её. Лежал в своей комнате, смотрел в потолок и считал секунды до того момента, когда смогу вернуться в академию. Но с такой рожей я не мог появиться на людях. Не мог показать слабость.

Я должен был притворяться. Должен был оставаться прежним. Холодным. Отстранённым. Его идеальным будущим альфой, который не чувствует ничего.

А потом я подслушал разговор отца по телефону.

Я замер в коридоре. Воздух застрял в лёгких.

...«День рождения — идеальный момент. Я лично прослежу, чтобы она исчезла навсегда. Чем дольше отродье Андерсона остается в живых тебе больше проблем это принесёт»...

Внутри меня всё оборвалось. Пальцы впились в стену. Я слышал, как трещит штукатурка.

Я прощал ему всё. Годы унижений. Побои. Мать, которую он превратил в тень. Моё детство, которого у меня никогда не было. Я терпел.