Я встала. Стул качнулся, опрокинулся с грохотом — и несколько десятков взглядов тут же устремились в нашу сторону.

— Сядь, — сказал Луциан как можно тише, взяв меня за запястье. — Сядь, Джули.

— Она украла мою фамильную реликвию!

— Я знаю Кристину. Колье точно появится на аукционе. Как твой лот.

Я смотрела на него, чувствуя, как внутри закипает ярость. Как кровь стучит в висках.

— Кристина надеется, что ты устроишь скандал, — сказал Луциан, и его голос был жёстким. — Наорёшь на неё при всех. Устроишь истерику. Покажешь всем, какая ты — неконтролируемая. Докажешь Совету, что они правы, и ты — опасность, которую нужно устранить. Не дай им этого.

Я опустилась обратно на стул. Пальцы дрожали. Я сжала их в кулаки под столом, впиваясь ногтями в ладони, чтобы унять дрожь. Внутри всё кричало: «Встань! Ударь! Сделай что-нибудь!» Но я заставила себя дышать. Медленно. Глубоко.

— Что мне делать?

— Ничего. — Луциан сжал мои запястья. — Сидеть с каменным лицом. Когда объявят твой лот — улыбнуться. Как будто так и задумано. Здесь побеждает не тот, кто громче кричит, а тот, кто не сдаётся.

Я закрыла глаза. Глубоко вдохнула. Запах орхидей ударил в нос — сладкий, приторный, почти тошнотворный.

Я кивнула. Медленно. Один раз. И разжала кулаки, оставляя на ладонях полумесяцы от ногтей — тонкие, красные, как напоминание о том, чего мне стоило это спокойствие.

Глава 18. Цена гордости

«В мире власти всё имеет цену. Даже твоя гордость».

Аукцион начался ровно в девять.

Свет притушили. На сцену вышел мужчина во фраке — высокий, седой, с голосом, который перекрывал шум зала без микрофона. Он поднял руку, и тишина стала абсолютной.

Лоты сменяли друг друга. Браслеты, картины, контракты — цифры мелькали перед глазами, и я перестала их запоминать. Драгоценности мелькали, сливаясь в сверкающую массу. Смотрела, как поднимаются таблички, как напрягаются лица, как с каждым новым лотом воздух становится плотнее. Это была не благотворительность — они мерились не деньгами, а весом своего голоса.

— Лот двенадцатый, — объявил аукционист. — От мисс Джулии Андерсон. Семейное изумрудное колье. Начальная цена — сто тысяч.

Помощник поднял моё колье. Оно сверкнуло в свете софитов — холодное, зелёное, и теперь уже чужое.

— Сто десять, — сказала Кристина, поднимая табличку.

Стиснула пальцы, впиваясь ногтями в ладони. Она даже не скрывала улыбки.

— Сто двадцать, — ответил мужчина из клана Волков.

— Сто пятьдесят, — снова Кристина.

— Двести, — Волк.

Луциан потянулся за табличкой. Схватила его за запястье.

— Не надо.

— Я могу...

— Нет, — перебила. — Ты не можешь себе этого позволить. Прекрати.

Он посмотрел на меня. Сжал челюсть, но табличку не поднял.

— Двести пятьдесят, — сказала Кристина.

— Триста, — ответил Волк.

Кристина усмехнулась.

— Триста пятьдесят.

Пальцы Кристины, сжимавшие табличку, дрожали. Всего секунда — но я успела заметить. Она боялась не проигрыша. Она боялась потерять всё, что считала своим: власть, статус, внимание Джейсона. Я была для неё не просто соперницей — угрозой. И сейчас она боролась не за колье. Она боролась за то, чтобы указать мне моё место.

Мужчина из Волков покачал головой и опустил табличку.

— Триста пятьдесят, — повторил аукционист. — Раз... два...

— Пятьсот, — сказал голос из центра зала.

Джейсон.

У меня перехватило дыхание. Он не смотрел на меня. Он смотрел на колье — пристально, оценивающе, будто решал, стоит ли оно того. Не знала, зачем он это сделал. В висках зашумело, и на мгновение всё поплыло перед глазами. Слишком много. Слишком громко. Мне нужно было выйти. Хотя бы на минуту.

Женская комната находилась в конце длинной галереи. Мраморный пол блестел под ногами. Стены были обиты тёмно-бордовым бархатом, глушащим звуки. Зеркала в тяжёлых золочёных рамах отражали моё лицо — прекрасное, но с усталыми глазами. Под ними залегли тени, которых я не замечала днём. Этот вечер выжал меня досуха.

Подошла к раковине. Открутила кран. Холодная вода обожгла пальцы.

Умылась. Раз. Другой. Третий.

Вода стекала по лицу, капала на платье, но мне было всё равно.

Подняла голову к зеркалу.

И замерла.

За моей спиной стоял Джейсон.

Он прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди. В правой руке болталось моё колье. Изумруды тускло мерцали в приглушённом свете.

Я не слышала, как он вошёл. Ни шагов, ни дыхания. Он двигался бесшумно — как хищник, загоняющий добычу.

— Это же твоё? — спросил он, поднимая колье.

Выпрямилась. Вытерла лицо тыльной стороной ладони.

— А ты у нас Шерлок Холмс? — ответила, и голос прозвучал острее, чем хотелось.

Джейсон усмехнулся. Медленно отклеился от косяка и шагнул в комнату. Дверь за ним притворилась — и я услышала, как с глухим, окончательным щелчком повернулся замок. Он запер нас изнутри. Сердце пропустило удар.

— Это ведь фамильная реликвия, — протянул он, поигрывая украшением. Изумруды качнулись, поймав блик. — Андерсонов. Так?

Он знал. Конечно, знал. Просто тянул время, наслаждался моментом.

— Ты и так в курсе, — сказала я. — К чему этот спектакль?

— Хочу услышать от тебя.

Он подошёл ближе. На шаг. На другой.

Я не отступила. Спиной упёрлась в холод мраморной столешницы — отступать было некуда.

— Да, — сказала я. — Это колье моей бабушки. Ты хотел это услышать?

Он кивнул.

Остановился в полушаге. Теперь я чувствовала его запах — манящий, мускусный, с примесью алкоголя.

— Наверное, хочешь его обратно? — словно невзначай спросил Джей.

Я молчала.

Он поднял колье выше, крутанул на пальце. Изумруды сверкнули.

— Но как же быть? Я заплатил за него пятьсот тысяч. Это больше, чем стоил ваш дом в лесу. Ты понимаешь, что это значит?

— Что тебе от меня нужно? — спросила, вздёрнув подбородок.

Он шагнул ещё ближе — теперь между нами не осталось ни сантиметра.

— Я хочу понять, на что ты готова ради бабушкиного колье.

Он поднял руку — и через секунду холодный металл коснулся моей шеи. Тяжесть изумрудов опустилась на ключицы, пальцы замерли на замке, но не застегнули его. Просто застыли на коже, прожигая своим теплом.

— На что ты готова, Джули, чтобы вернуть семейную драгоценность? — повторил он. Голос стал ниже.

Я смотрела в его глаза, чувствуя, как внутри всё сжимается. По позвоночнику пробежала дрожь.

Его пальцы скользнули по моей шее вниз — к ключицам, к вырезу платья. Он не торопился. Каждое движение было медленным, почти ленивым.

— Я купил это украшение не для того, чтобы вернуть его тебе просто так. Ты ведь это понимаешь.

Я замерла. Не дышала. Не отводила взгляда.

— Конечно, — произнесла, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ты просто хотел унизить меня в очередной раз.

Джейсон не ответил сразу. Только чуть склонил голову, будто раздумывал над моими словами.

— Хмм, думаю, это всё же не так, — протянул он наконец.

Наклонился. Губы почти касались моего уха.

— Но ты можешь уйти, Джул. Только завтра на приёме я надену это колье на Кристину. Она будет в нём танцевать. Улыбаться. Думать, что победила. А ты будешь смотреть и знать: могла это остановить. Но выбрала гордость.

Его пальцы продолжали ласкать мою шею. Каждое прикосновение отдавалось внутри глухим, запретным эхом.

— И что же я должна сделать, чтобы получить его? — спросила дрогнувшим голосом.

Он отстранился. Посмотрел на меня сверху вниз.

— Дай-ка подумать...

Рука легла на мою талию. Через тонкую ткань платья я чувствовала его жар.

— Ты даже не представляешь, — прошептал Джей, и голос его дрогнул, сорвался на хрип. — Как это сводит с ума. Твой запах. Он везде. Не выветривается. Не уходит. Я пробовал всё — других девушек, выпивку, развлечения. Ничего не помогает.