Его пальцы сжали мою талию ещё сильнее, почти до боли. Дыхание стало рваным.

Он уткнулся лицом в мои волосы у самого виска. Вдохнул — глубоко, жадно, будто пытался напиться.

— Этот чёртов снег и травы, — прошептал Джей. — Эта чистота. Я чувствую лес. Сосны. Холод.

— Ты как болезнь, Джули. И больше всего на свете я хочу удалить эту опухоль.

В воздухе повис запах виски. Терпкий, горький. Он смешивался с его собственным мускусным ароматом — и теперь я понимала, почему он такой.

— Ты пьян, — сказала и попыталась оттолкнуть его вновь.

Он усмехнулся — коротко, зло.

— Недостаточно, чтобы забыть. И достаточно, чтобы перестать притворяться.

Он провёл носом по моей шее — медленно, вдыхая, будто пытался запомнить каждую ноту.

— Сводит с ума, — повторил он одержимо, почти беззвучно.

Придвинулся ближе. Бёдра прижались к моим. Отступать было некуда.

А затем он впился в меня поцелуем. Жёстким, требовательным, не оставляющим выбора. Будто имел на это полное право. Словно мои губы всегда принадлежали ему.

Попыталась оттолкнуть — упёрлась ладонями в грудь. Он даже не шелохнулся.

Тогда вцепилась ногтями ему в спину, через ткань рубашки. Он зарычал — но не отстранился, а наоборот, прижал к столешнице ещё сильнее, вдавливая в холодный мрамор так, что я почувствовала каждую неровность камня.

— С коготками мне нравится даже больше, — прошептал Джей прямо в мои губы.

А затем одним движением подхватил под бёдра и усадил на столешницу. Ледяной камень обжёг кожу. Платье задралось — ткань собралась на талии, оставляя бёдра и ноги открытыми его взгляду. Теперь только кружево трусиков разделяло нас. И от этой мысли по телу разлилась сладкая истома, а между ног стало влажно.

Его взгляд скользнул вниз. Жадный. Голодный. Руки сжали мои бёдра, раздвигая их, вставая между моих ног.

Попыталась ударить его. Он перехватил мои запястья одной рукой и задрал их вверх, прижимая к зеркалу позади.

— Нет, детка, так не пойдёт, — его голос стал ниже, почти мурлыкающим. — В следующий раз я свяжу тебя. В этой фразе не было угрозы — только твёрдая уверенность.

— Отпусти, — прошипела.

— Нет.

Он снова поцеловал меня. Я вертела головой, пытаясь увернуться — его губы находили мои снова и снова. Властно. Жадно. Он не спрашивал разрешения. Он брал.

Тогда я укусила его.

Металлический привкус заполнил рот. Он замер на секунду. Отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть мне в глаза. Губа была разбита, по подбородку текла тонкая струйка крови.

— Злая, — прошептал Джей. И усмехнулся.

Он не вытер кровь. Не отпустил запястья. Только наклонился снова — и провёл языком по моей нижней губе, слизывая каплю.

— Вкусно, — прошептал он, как в дурмане.

Холодный воздух касался кожи. Край столешницы впивался в бёдра, но я не чувствовала боли — только его дыхание, опаляющее мою открытую кожу.

Его взгляд снова скользнул вниз.

— Ты не представляешь, как это красиво, — сказал он тихо.

Пальцы прошлись по внутренней стороне моего бедра — от колена вверх, медленно, почти благоговейно. Он замер у самого края кружева.

— Джейсон… — голос дрогнул.

— Что? — он поднял глаза. В них горел нечеловеческий жёлтый огонь. — Скажи «нет», Джули. Скажи, что ты не хочешь этого. Что я тебе противен. Что мои прикосновения заставляют тебя тошнить.

Он замер. Пальцы застыли в паре сантиметров от трусиков.

Я промолчала. Лгать не имела смысла.

Он улыбнулся. Не насмешливо. Почти нежно.

— Я так и знал.

Пальцы коснулись кружева. Он провёл большим пальцем поверх тонкой ткани — от одного края до другого, медленно, с нажимом.

Я выдохнула. Не стон — судорожный, рваный вздох.

— Чувствуешь? — прошептал он. — Как тело говорит «да», даже когда ты молчишь.

Он повторил движение. Снова. Медленнее. Ткань стала влажной.

— Ты хочешь меня, — сказал он. Это не было вопросом.

Его рука скользнула ниже, отодвинув кружево в сторону — без спешки, без сомнений, будто он имел на это полное право. Я почувствовала прикосновение к влажному центру, и всё внутри сжалось — он задержался там на мгновение, чувствуя, как я влажна, как пульсирую под его пальцами, как моё тело уже говорит «да» задолго до того, как осмелюсь произнести это вслух.

— Джейсон… — его имя сорвалось с губ как мольба, как признание, которого я не хотела давать.

Первый палец вошёл медленно, глубоко, без предупреждения. Стенки сжались вокруг него, принимая, впуская, будто тело только и ждало этого момента. Руки впились в его плечи, а внутри уже пульсировало в такт его движениям — точным, выверенным, будто он знал это тело лучше меня. И, возможно, так и было. Он оставался спокоен, а меня трясло — каждое движение стирало мысли, оставляя только дрожь и влажное, жаркое «ещё», которое рвалось наружу.

— Смотри на меня, — приказ сорвался с его губ, низкий, хриплый, обжигающий.

Я подчинилась. Его взгляд прожигал сверху вниз — власть, желание, обещание, что это только начало. В нём можно было утонуть, потеряться, забыть, кто ты, где ты, зачем ты здесь.

Его пальцы не останавливались. Один двигался внутри, растягивая, заполняя, проникая туда, где воздух застревал в лёгких. А большой палец одновременно нашёл клитор — надавил, очертил круг, и меня выгнуло ему навстречу, прижимаясь ближе, теряя остатки сопротивления. Напряжение росло с каждым его движением — Напряжение росло с каждым его движением — изнутри и снаружи, в такт дыханию, которое становилось тяжелее, глубже. Чувствовала, как он возбуждён — по тому, как его тело напрягалось под моими руками, как сбивался его ритм. И это сводило с ума сильнее любых прикосновений.

Бёдра дрожали, низ живота пульсировал, каждая клетка кричала, требуя большего. Круги, нажимы, ритм — я таяла, растворялась, переставала существовать отдельно от него. Влажность была невыносимой. Застонала — громко, не в силах сдерживаться. Звук собственного голоса резанул по ушам. внутри билась лишь одна всепоглощающая мысль. Хотелось, чтобы он продолжал. Чтобы не останавливался никогда.

— Тише, Андерсон, — прошептал он, и его голос коснулся моего уха, горячий, влажный, опаляющий. — Не нужно, чтобы нас услышали.

Он ускорил темп. Я чувствовала, как его пальцы двигаются быстрее, как он надавливает на нужные точки, как большой палец продолжает сводить с ума, заставляя меня выгибаться снова, прикусывать губу, чтобы не закричать. Грудная клетка ходила ходуном, влага стекала по моим бёдрам, оставляя влажные следы на коже. Мир вокруг схлопывался, оставался только он — его руки, его дыхание, его присутствие, заполняющее всё пространство. Чувствовала, как приближаюсь к краю — каждая клетка вибрировала в ожидании, тело переставало слушаться разума, подчиняясь только его ритму.

— Джей…

Я кончила с его именем на губах. Меня трясло — мелкая, судорожная дрожь прошла от пальцев ног до макушки. Он смотрел мои в глаза, будто хотел видеть, как ломаюсь, как таю, как исчезаю в его руках. И это действительно происходило.

Я не могла дышать. Не могла думать. Только чувствовать, как волна удовольствия медленно отступает, пустоту. Закрыла глаза, пытаясь восстановить контроль, но тело всё ещё слушалось его ритма. Пальцы судорожно вцепились в плечи Джейсона, и я не могла понять, хочу ли оттолкнуть его или притянуть ближе.

Он медленно убрал свою руку. Довольно улыбнулся, а затем поднёс пальцы к губам — влага всё ещё блестела на его коже — и облизнул их, медленно, смакуя, не отводя взора от моих глаз.

— Мне понравилось то, что я увидел, — произнёс Джей, и в его ровном, бархатном голосе слышалось хищное удовлетворение. — Запомни, теперь только я буду смотреть, как ты кончаешь.

Попыталась взять себя в руки, но тело ещё не вернулось — ноги подрагивали, сердце тяжело билось где-то в горле.

— И чтоб ты знала, — добавил он, и голос его стал ледяным, — как будущий альфа, я никогда не дам разрешения на твой союз с опозорившим себя кланом Воронов. Никогда.