Ник кивнул, благосклонно принимая благодарность. Несколько секунд он молчал, словно обдумывая что-то, а затем спросил:

— А ты пробовала ее искать?

Я поняла, что Ник никогда не слышал ту историю, так называемую официальную версию ее пропажи, которую распространил отчим, чтобы выставить себя жертвой, а значит с ним можно спокойно говорить обо всем.

— Только в соцсетях, — я пожала плечами. — Мне было двенадцать. Я не знала, что полагается делать в таких ситуациях.

— А в полицию обращались?

Мое лицо исказилось болезненной гримасой.

— Нет. Точнее, да, но… Нахрен ментов.

Ник посмотрел на меня с некой долей уважения.

— А вот это ты в точку.

— Но я не теряю надежды ее найти, — я решила переключить разговор на другую тему. — Вот накоплю денег, заберу брата, мы переедем с ним в Петербург, и я займусь поисками.

— Ты молодец, — Ник одобрительно закивал. — Хорошо придумала! Четкий план.

— И в этот план никак не вписывается эта учеба, даже если я вдруг поступлю… Может быть потом, когда наступят лучшие времена. Поэтому, наверное, зря мы сейчас едем… Не стоило.

— Шутишь? — усмехнулся Ник. — Я рад, что ты едешь со мной!

— Правда?

— Еще бы! Рад, что у нас случился этот разговор, — сказал он, а потом со смехом добавил, кивнув на заднее сиденье: — Я беру с собой этих дурачков, а от них никакой пользы. Я сутками за рулем, а они спят или всякую херню смотрят, и если устали, то даже не пытаются со мной говорить. А если пытаются, то сама понимаешь… От них не стоит ожидать ничего умного. А мне уже ни кофе, ни вещества не помогают, нужно, чтобы кто-то поддержал. Ты вот отличный напарник.

Но я пропустила мимо ушей очередной комплимент, потому что на секунду представила, как Ник, такой вот бесконечно усталый, каким он бывал последнее время, засыпает за рулем в одну из своих поездок, и мне стало не по себе.

— Зачем ты столько ездишь? Что это за работа? — вырвалось у меня. В мои планы не входило лезть ему в душу и что-то там выяснять, но мне показалось, что после обмена откровениями я имею право задавать такие вопросы.

— Перегоняю краденые машины.

Ник ответил неожиданно прямо и честно, как никогда не отвечал даже сестре. Он сказал это с насмешкой, но глаза оставались серьезны. Посмотрел на меня мельком, словно оценивая то, какое впечатление произвели на меня его слова.

Еще до того, как мы въехали в Москву, стало понятно, что ни на какое прослушивание мы не успеем, несмотря на то, что по трассе Ник действительно гнал как сумашедший. Я сказала ему об этом, но Ник был непреклонен — он собирался в любом случае ехать туда и требовать, чтобы на меня посмотрели. Я смеялась, думая, что он так шутит.

Но он даже не думал шутить.

Мы добрались до нужной локации только тогда, когда все мыслимые сроки давно прошли.

— Эй, а куда мы едем вообще? — очнулись друзья Ника, заметив, что мы катим по самому центру Москвы.

— Ты чего? — второй тоже оторвался от телефона и уставился в окно. — Ты с ума сошел? Здесь опасно!

Он начал оглядываться по сторонам, словно нам в любую секунду могло прилететь.

— Не ссы, — бросил Ник. — Все под контролем.

— Мы не ездим по центру! — напомнил ему Влад. — Хочешь, чтобы нас менты тормознули? Хочешь засветиться на камерах?

Я вжалась в кресло. Пацаны, кажется, по-настоящему разозлились и были готовы выхватить у Ника руль. И они бы это сделали, если бы не находились на задних креслах.

— Нам надо кое-куда заскочить, — спокойно ответил Ник, который этим своим спокойствием еще больше выбесил остальных.

— Ты о чем думал? — возмутился второй. — Ливай отсюда, быстро!

И пригнулся, втянул голову, озираясь по сторонам.

— С каких пор ты здесь раздаешь приказы? Мы поедем туда, куда я сказал, — отрезал Ник. — И успокой истерику. Ты своей паникой еще больше внимания привлечешь.

— Да куда уж больше, — процедил Влад.

Я тоже пригнулась, сползла по креслу вниз, думая, что это точно нас не спасет, если мы действительно засветимся в краденой машине.

Я смотрела на Ника. На его руки, уверенно лежащие на руле, тонкие пальцы, которыми он постукивал по дорогой коже — только это и могло выдать его волнение. В остальном он был само спокойствие и уверенность. От него всегда шла особая энергетика, но сейчас она ощущалась острее — как хороший мужской парфюм она окутывала его, придавая особую харизму, особое очарование.

Почувствовав мой взгляд, Ник посмотрел на меня.

В его взгляде читался вопрос: «Ты испугалась?»

«С тобой я ничего не боюсь», — подумала я, глядя в его затуманенные усталостью глаза. Они утягивали с собой, прямо в этот опасный мутно-зеленый омут.

— Нравится машина? — спросил Ник, поймав мой взгляд на руле в очередной раз.

— Ага. Очень, — согласилась я, поскольку невозможно было признаться в том, что я пялилась не на машину, а на него.

— Ты умеешь водить? Если хочешь, могу научить тебя, — предложил вдруг Ник. — Отъедем куда-нибудь на пустынное место… Знаешь, где заброшенный гипермаркет? Возле речки, недалеко от моста. Там и попробуем. На автомате ездить проще простого. Согласна?

— Ты еще спрашиваешь?

Обещание давать мне индивидуальные уроки вождения в конец вскружило голову. Было трудно осознать, что эта поездка не случайная удача, что это повторится вновь — мы, машина, дорога, расстилающаяся перед нами. Теперь, когда мы можем вот так сидеть рядом и говорить обо всем на свете, делиться мыслями и планами, воспоминания о том, что в школе я не могла даже с ним заговорить, казались серыми и бессмысленными. Это ощущалось как некая победа — над собой, над жизнью, над обстоятельствами. Над всеми теми девушками, которые вынуждены бороться за его внимание. Мне он все это сам предложил, мне не пришлось за ним бегать.

От вороха мыслей и надежд у меня закружилась голова.

— По-моему, мы приехали, — Ник сверился по навигатору в телефоне. — Посмотри, твое?

— Да, кажется, — я перевела взгляд за окно. — Вроде это вон там, — и указала направо.

Я никогда раньше не была здесь, никогда не была в Москве, поэтому ориентировалась исключительно на фотографии в интернете, которые частенько разглядывала, мечтая тут учиться.

Ник резко притормозил, кое-как припарковался, и заглушил шум мотора. Вылез из машины и, обойдя ее, открыл дверь с моей стороны. Галантно подал мне руку, помог выйти, и мы вместе побежали к зданию.

— Вы можете хотя бы посмотреть на нее? — уговаривал охранника Ник. — Просто взглянуть?

— Слушайте, я не имею права… — пытался вразумить его пожилой мужчина. — Все давным-давно уже разошлись… Мероприятие окончено.

Ник начал терять терпение и повышать голос на несчастного охранника, который был совершенно ни при чем.

— Ник, не надо, — он все еще держал меня за руку, держал так крепко, что своей железной хваткой практически делал больно. — Пойдем. Он все равно ничего не сделает.

— Пустите нас хотя бы войти! — Ник ударил по железной кованой двери, которая преграждала нам путь. — Они должны увидеть ее! Посмотри! Это же живая кукла!

Он схватил меня и вытолкнул вперед перед собой, желая, чтобы охранник убедился в правдивости его слов.

— Ну, что скажешь? Красивая? — строго спросил он.

— Девушка, конечно, прекрасная, но это дело не меняет, — печально возразил мужчина. С некой грустью он оглядел меня, зажатую в тисках жестких объятий, и добавил: — К сожалению, в этом деле мало одной только красоты.

— Тебе что, бабок дать? Ты назови цену, я заплачу! — Ник взорвался. Он был готов перейти от угроз к подкупу, а потом, если не поможет, от подкупа к делу — он не привык отступать и ненавидел слушать отказы.

— Давай уйдем! — попросила я. — Пожалуйста! Мы сами опоздали.

Ник перевел пылающий яростью взгляд на меня, заметил слезы и немного смягчился.

— Видите, до чего довели! — бросил он в сторону охранника и на прощание ударил по железной двери так, что она затряслась, а по зданию разнеслось эхо. — Мы вернемся! — заявил он громко, когда мы немного отошли. — Ждите нас на следующий год!