"Если с ним что-то случится, я просто этого не переживу" — эта простая мысль, которая возникла в моей голове, оставила после себя тяжелое чувство беспомощности. Я ничего не могу сделать. То, что есть между нами, все еще слишком хрупко, а я могу потерять Ника за одно мгновение десятком разных способов.

Я и не предполагала, как много сил требует управление клубом. Да, я постоянно была на связи с Ником, и именно он говорил мне, что делать и как быть, но всё равно было очень тяжело. Попытки разобраться в двойной, серо-чёрной бухгалтерии вызывали панику, а необходимость каким-то образом руководить персоналом, среди которых не было никого старше меня, вообще казалась чем-то нереальным. Каждая новая задача была задачей со звёздочкой, но я старалась — не хотела подвести Ника.

Несколько недель пролетели как в бреду. Сон был роскошью, которой я не могла себе позволить, еда — чем-то, о чём приходилось себе напоминать.

Радовало только то, что теперь мне не нужно было самой торговать — только следить за теми, кто торгует. Нельзя было не признать, что руководящая роль была мне более приятна, хоть и выматывала все нервы. Я начинала привыкать к тому, что ко мне прислушиваются, что люди ждут от меня распоряжений. Чувствовать контроль в своих руках было странно, но приятно.

После особенно напряжённой ночи я дремала в машине, прислонив голову к окну, пока Влад вёз меня домой. Голова гудела от усталости, но мысли не давали отключиться. Нужно было разобраться с поставками, решить проблему с охраной, разгрести косяки…

Приоткрыв глаза, я заметила, что мы проезжаем мимо двора моей бывшей школы. Сердце вдруг сжалось. Приглядевшись, я убедилась, что на детской площадке выгуливают первоклассников. Маленькие фигурки в ярких куртках бегали по асфальту, качались на качелях, смеялись, играли в догонялки.

— Притормози здесь, — потребовала я у водителя. Голос был спокойным, но твёрдым. В последнее время, незаметно для себя, я начала перенимать интонации Ника, и вот уже сама стала не просить, а раздавать приказы.

Это многим не нравилось — ещё вчера милая, скромная девочка, которая только устроилась в подтанцовку, а сегодня она мелкая стерва, которая всем распоряжается.

Но ещё больше это не нравилось Владу, который, выполняя просьбу Ника, теперь постоянно меня везде возил. Он терпел, но я видела, как его это бесит.

И теперь, в ответ на мой приказ, он даже не взглянул на меня, просто продолжил ехать, внутренне полыхая от злости.

— Ты что, не слышишь? — я видела, как школьный двор проносится мимо. — Я сказала, остановись!

— Ты как со мной разговариваешь, малая? — взорвался Влад. — Выбирай выражения!

— Тормози! — понимая, что сейчас школа останется далеко позади, я схватилась за руль.

— Что ты делаешь?! — возмутился Влад. Он был вынужден резко затормозить, чтобы избежать столкновения с обочиной, на которую мы летели после того, как я выкрутила руль.

— Идиотка! — крикнул он, когда я выскочила из машины и побежала в противоположную движению дороги сторону. — Я всё передам Нику!

— Передай ему, что я скоро вернусь! — ответила я и прибавила шаг.

Я зажмурилась от ударившего по глазам солнечного света. Уже и не помнила, когда последний раз была на улице днём — работа кипела по ночам. Мир сузился до ночного клуба, до неонового света, до запаха сигарет и дорогого виски.

В кармане куртки хрустел очередной конверт с деньгами. Мои накопления росли. Ник платил щедро, а дела шли лучше, чем можно было представить. Еще немного — и мне хватит на всё. На квартиру. На переезд. На новую жизнь.

Вот только…

Я не могла представить обстоятельства, при которых я бы ушла от Ника.

С другой стороны, он тоже не собирался себя тут зарывать и ждал подходящего момента, чтобы развернуться в северной столице — в конце концов там находился бизнес, который он планировал купить.

Иногда я ловила себя на мысли, что мечтаю, как мы переедем туда вместе. Москва давно потускнела в моих фантазиях. Когда-то я грезила столицей, представляла, как поступлю в театральный, как буду штурмовать кастинги, пробиваться в кино… Но теперь какой в этом смысл, если Ник заменил мне все?

Я сделала несколько шагов по направлению к школьному двору, ощущая, как накатывает что-то странное. Не ностальгия. Не грусть.

Страх. Парализующий, животный страх, который был моим постоянным спутником в прошлой жизни.

Я подошла ближе, вглядываясь в детскую толпу.

— Эй, — тихо позвала я, когда остальные дети побежали вперед, увлеченные какой-то игрой. — Подойди сюда!

Артем оглянулся, нахмурился, всматриваясь в кусты. Он узнал мой голос. Я видела, как его лицо сменило выражение недоверия на удивление, а потом — на восторг.

— Алиса! — его голос прозвучал слишком громко, и я тут же приложила палец к губам. Огляделась — группа ребятишек из его класса была достаточно далеко. У нас есть несколько минут прежде, чем его пропажу обнаружит учительница.

Поманила брата жестом, и тот опрометью бросился ко мне в объятия. Мы неловко обнялись через железные прутья.

— Когда ты вернешься? Я жду и жду… А ты всё не приходишь…

Я сглотнула, стараясь не разреветься прямо сейчас, но слезы все равно выступили. Внутри все сжалось — вот она, моя незаживающая рана, которая тревожила меня, отравляя каждый хороший день — мой брошенный братик.

— Прости, — я поняла, что должна говорить с ним честно — не надо обещать того, чего я не смогу выполнить. — Дело в том, что я не могу вернуться. Зато я смогу тебя забрать.

Артем застыл, приоткрыв рот. Он колупал пальцем отслаивающуюся краску с забора, и глядел на меня непонимающе.

— Когда? — наконец спросил он, видя, что я никак не могу собраться — слезы все лились у меня из глаз.

С тех пор как он родился, мы были неразлучны, ведь мне пришлось заменить ему пропавшую мать. Теперь между нами лежало три месяца разлуки. Я знала, что это ощущается как предательство.

— Уже скоро, — прошептала я, вытирая слезы. — Обещаю. Потерпи еще немножечко. Может весной. Или после Нового года… Я пока точно не могу сказать.

Артем посмотрел на меня обиженно, как бы сомневаясь, что теперь, после такого длительного расставания, он может доверять моим словам.

— Это точно? — голос дрожал. — Ты меня не бросишь?

Быстрым шагом я направилась к своему новому дому. Подзабытое чувство опасности снова подняло свою голову, оставив мерзкий металлический привкус на языке. Я накинула капюшон и шла, озираясь. Прошло достаточно времени с тех пор, как я была в моем районе последний раз. Я не общалась ни с кем из прошлой жизни, не встречалась и не разговаривала — в последнее время вся моя жизнь подчинялась расписанию клуба и распоряжениям Ника. И только теперь я поняла, насколько спокойно и защищенно чувствовала себя рядом с ним, под его покровительством и защитой. Совсем забыла о том, какого это — когда ты совершенно одна, наедине со всеми проблемами, решить которые ты просто не в силах.

Мне захотелось как можно скорее оказаться дома, и я уже отчасти жалела о том, что решила выйти, хоть и была рада тому, что увиделась с братом.

Ник встретил меня на пороге.

— Где ты была? — он сразу накинулся с обвинениями. — Тебя не учили предупреждать, если вдруг надумаешь свалить?

Я огляделась по сторонам — в квартире было как никогда много народу. Пока Ник поправлялся, отходил от ранения, в нашем жилище воцарилась восхитительная тишина. Мы много времени проводили вдвоем, но чаще бывали втроем с Дашей — смотрели вместе фильмы, ели прямо на диване, иногда на нем же все вместе засыпали.

Это стало нашей своеобразной игрой — скрывать всё сильнее разыгрывающиеся чувства от Даши.

Правда накал страстей усиливался так быстро, что иногда я сомневалась, что мы сможем продолжать держать это в тайне еще какое-то время. Если бы Даша была чуть менее зациклена на себе и своей личной жизни, она бы, безусловно, заметила, как мы держимся за руки или как Ник обнимает меня под одеялом, пока мы смотрим сериал.