— Прекрати!

В конце концов мне пришлось оттолкнуть его резко, гораздо резче, чем мне того хотелось бы, но только так Ник, наконец, перестал меня лапать и с силой прижимать к балконному окну, которое своей рамкой больно впивалось мне в спину.

Тот отступил на шаг, пожирая меня глазами. Этот темный, голодный взгляд не сулил ничего хорошего.

— Нахуй ты тогда дразнишь? — бросил он.

Я резко одернула задранное платье.

— Ты, может, и привык зажиматься по углам каким-то, а я — нет!

Ник убрал со лба намокшие от пота волосы, сжал зубы. На скулах заиграли желваки.

— А меня уже заебало, что ты строишь из себя какую-то недотрогу. Тоже мне принцесса! — он отвернулся и заметил наконец, что бабка, увлеченная происходящим, пялится на нас в окно. — А ну съебалась отсюда, живо! — прикрикнул Ник на нее и добавил, посмотрев на меня: — Блять, ты меня моментально из себя выводишь.

Я смотрела на его напряженную спину, на то, как он стоит, опираясь на подоконник, на то, как злится и хмурит брови, и, несмотря ни на что, чувствовала себя безмерно счастливой. Сегодня, когда Ник вернулся, я едва сдержала себя, чтобы не броситься ему в объятия уже на пороге. Весь вечер просидела рядом, глядя на него влюбленными глазами, ловя каждую его эмоцию, каждое движение. И, когда только получилось выгадать момент, постаралась оказаться с ним наедине — чтобы почувствовать его живое, теплое тело, прижаться к нему, ощутить, что он здесь, рядом, со мной. Та опасность, которой Ник себя подвергал, обостряла все чувства, делала их невыносимо острыми.

Я хотела тепла и заботы от него, хотела быть рядом, чтобы чувствовать себя надежно и в безопасности, но Ник заводился с пол-оборота. И теперь он был просто в ярости из-за того, что я попросила его остановиться. Его взгляд прожигал меня насквозь, в нем кипело раздражение, нетерпение, глухая злость.

— Ник, мы едем в клуб? — дверь стукнулась об стену, на балкон заглянула Даша. — А что это вы здесь делаете? — она окинула нас взглядом, в котором мгновенно зажглось подозрение.

— Мы курим, — выпалила я, инстинктивно делая шаг назад, чтобы казалось, что я стою дальше от Ника.

Даша бросила взгляд на наши руки, в которых не было сигарет.

— Аа, курите, — она кивнула, всем своим видом демонстрируя нарочитую доверчивость. — Ну курите, курите. Мы без вас тогда поедем. Если вам нужно уединение…

Я ойкнула. Хотела вырваться — совершенно не ожидала такого поворота.

Но Ник держал крепко.

Дергаться с голой грудью? Глупо.

Я застыла, испуганно глядя на него. В темноте его глаза казались еще темнее, почти бездонными. Он шарил взглядом по моему телу, словно изучал, словно запоминал.

Прохлада осеннего вечера прошлась по разгоряченной коже, вызвав мурашки. Соски затвердели. От холода? От возбуждения?

— Это шедевр, — произнес Ник, его голос был низким, тягучим. Он наслаждался моей беспомощностью. — Произведение искусства.

Но очень скоро ему надоело пустое любование.

Он склонился, провел губами по нежной коже груди. Потом — языком по затвердевшим соскам.

Руки его между тем привычно скользнули под шелк. Провели по бедрам. Притянули к себе.

Так, чтобы я почувствовала его твердый, напряженный член.

Чтобы он упирался мне в низ живота.

Чтобы я осознала, насколько сильно он меня хочет.

Я запрокинула голову. Темное небо висело над нами, усеянное россыпью звезд.

Я смотрела вверх.

Я не видела его.

Я не чувствовала себя.

Чужие руки по-хозяйски ощупывали мое тело. Лишали движения. Заставляли замереть. Почти не дышать.

Глубокий вдох. Медленный выдох.

Противоречивые эмоции захлестнули с головой.

В этот момент я привычно разделилась, раскололась на части. Тело, которое реагировало возбуждением на откровенную ласку, отдельно. Разум, который не в силах справиться с затопившим его страхом, отлетел.

Я всматривалась в звездное небо и представляла себя парящей в вышине, далекой от этого места. Могу только наблюдать со стороны наши объятия.

— Что, блять, опять не так? — раздался голос Ника.

Я вздрогнула. Он остановился. В его голосе звучало раздражение.

— Что у тебя с лицом?

Я моргнула.

— Что у меня с лицом?

Очнувшись, посмотрела прямо на него.

Я знала, что с ним.

Оно ничего не выражало. Было слишком отстраненным, мертвым, пустым.

— Ты меня за идиота держишь? — процедил Ник. Раздражение в нем набирало обороты.

— Нет! Все не так! — окончательно очнувшись, я испугалась того, как он на меня смотрит.

Но в то же время легко можно было понять его разочарование — девушка, которую он так старался завести, стоит перед ним, окаменевшая, с застывшим лицом глупой куклы.

Он натянул бретельки от платья обратно на мои плечи, прикрыв грудь.

Отстранил меня.

— Думаешь, мне нравится, что ты раздеваешь меня в подворотне, как какую-то шлюху? Ты снова пытаешься унизить меня? — я пыталась объясниться, но он грубо прервал.

— Теперь ты еще и плачешь? Блять, избавь меня от этого.

В голосе металл. Во взгляде отстраненность.

Он посмотрел в сторону стоянки, заметил там машины своих ребят.

— Иди в клуб. Скажи, чтобы приготовили нам место. И всё проконтролируй.

Приказ, не терпящий возражений.

Он подтолкнул меня ко входу для персонала, который находился за углом, а сам направился на стоянку.

Его лицо, еще недавно наполненное страстью, теперь тоже ничего не выражало.

Я зашла в клуб, поздоровалась с охранниками. Голова все еще была как в тумане, колени дрожали, руки ледяные. Будто я только что пережила сильнейший шок, а не любовную прелюдию. Тело помнило каждое прикосновение, но разум не мог осмыслить, что именно произошло.

Я передала распоряжение Ника персоналу, проконтролировала его выполнение, а потом поднялась в его кабинет. Открыла его теперь уже собственным ключом, села за стол. Пыталась сосредоточиться на бумагах, но мысли путались. В голове проносились тысячи вопросов: как теперь Ник будет себя вести? Как мне исправить все? Смогу ли я вернуть то, что мы едва начали строить?

Я удерживала в себе слезы, потому что ждала, что вот-вот в кабинет войдет Ник. Он уже высказал мне насчет моих бесконечных истерик по всякому поводу, и я не хотела снова дать ему повод для упрека. Прошло больше часа, но он так и не появился.

Я бегала по клубу, выполняя обычные поручения, и постоянно проверяла телефон. Ни сообщения, ни звонка. Как будто меня не существовало. Я не была уверена, что мне можно присоединиться к их тусовке в кабинке для випов, потому что уже давно чувствовала себя в клубе как сотрудник. Мне было страшно от того, как жестко Ник мог поставить меня на место, если я вдруг заявлюсь к ним.

Заглянув в каморку к охранникам, я начала выдавать им зарплату — мы полностью перешли на оплату в конвертах. Старалась выглядеть спокойной, уверенной, но украдкой все же бросала взгляд на мониторы.

На одном из них отражался столик, за которым сидела вся компания Ника. Видимость была неидеальной, но я сразу заметила, что рядом с ним сидит какая-то девушка. Нет, не рядом. Сидит у него на коленях.

— Заебись. Просто отлично, — процедила я, возвращаясь к деньгам.

Нахлынувшее чувство ревности ударило резко и больно, заставляя ладони вспотеть, а сердце — сжаться.

— Все нормально? — спросил один из охранников, посматривая на меня с опасением.

— Конечно. А что?

Я не могла видеть себя со стороны и не знала, что выгляжу не лучшим образом. Мертвенно-бледная, с глазами, горящими дикой смесью боли и тоски.

Вернулась к расчетам, погрузилась в цифры, чтобы отвлечься от панических мыслей о том, что Ника сейчас уведет у меня из-под носа очередная девушка, но через несколько минут в каморку влетела официантка.

— У нас там драка у випов, — выпалила она, запыхавшись. — Разбили кальян, перевернули стол. Бегите быстрее!