Я прижалась к стене, вжимаясь в неё изо всех сил, будто это могло стать моим укрытием. Я даже не слышала больше собственных мыслей — только дыхание, учащённое, прерывистое, и бешеный стук сердца.

Но потом… Там, внизу, что-то изменилось. Я вздрогнула, подняла голову. До меня донёсся какой-то странный гул. Словно воздух начал вибрировать. За ним — резкий крик. Потом грохот. Я зажала уши руками. Изо всех сил. Как будто так я могла закрыться от реальности.

Чтобы добраться до меня, Нику придется пройти через них. Они очень опасны. Настоящие звери.

Мне казалось, что я сойду с ума в ожидании. Я представляла, как они его держат. Бьют. Убивают. Как он один против всех. И это я привела его сюда. Я виновата.

Я зажмурилась, зубы стучали, меня трясло от страха. Если с ним что-то случится, если он пострадает… Я никогда себе этого не прощу. Я должна была отдать себя на растерзание, но не вмешивать в это человека, которого люблю.

И вдруг — шаги на лестнице. Быстрые, тяжёлые. Стук по полу. Стук в дверь.

— Алиса! — его голос.

Я не поверила. Первой мыслью было: мне мерещится. Мне настолько хочется, чтобы он был здесь, что я все-таки тронулась умом.

— Кто там? — выдохнула я хрипло.

— Это я. Мышка, открывай.

Я бросилась к двери. Откуда-то взялись силы, и я быстро отодвинула столы и кресла для прохода. Замок не поддавался, руки дрожали, я почти повисла на ручке, пока, наконец, не удалось повернуть ключ. Я распахнула дверь и в следующую секунду упала в его объятия.

— Ты пришёл… ты пришёл… — повторяла я, и голос срывался на шепот, на всхлипы, на хрип.

Он обнял меня. Молча. Крепко. Я чувствовала, как он замирает, когда его ладони касаются моих волос, плеч, голой спины.

— Он… он был там… я не знала… не узнала сразу… — я задыхалась, слова путались, губы дрожали. — Он сорвал цепочку… он понял, что это я…

Ник отстранился, чтобы взглянуть мне в глаза. Его лицо было как камень, глаза — ледяные.

— Нам нужно уходить. Срочно, — сказал он, и голос у него был такой уверенный, что я даже на секундочку поверила: всё позади. Всё под контролем.

Но я не знала, что ждет нас внизу. Я прижалась к Нику крепче, будто могла задержать этот момент.

— Но… как мы выйдем? — прошептала я. — Кто нас отпустит?

— Я договорился, — коротко ответил Ник.

— Договорился…? Как? Как с ними можно договориться? — я всхлипнула. Все еще не верила, что могу так просто уйти. Выбраться из этой ловушки.

— Это уже не твое дело, мышка. Одевайся. Сними эти тряпки с себя, — он скользнул взглядом по мне, и его лицо скривилось, словно от боли. — Быстро. И иди за мной. Поняла? Я выведу тебя отсюда.

Я кивнула и прижала лицо к его плечу, закрыв глаза, потому что мне было до безумия страшно. Я чувствовала, как страх все еще сжирает меня изнутри, но рядом с Ником все равно было в миллион раз легче.

Скинув с себя окровавленные вещи, я быстро переоделась, и мы вышли в коридор. Ник положил мне руку на плечи и привлек к себе. Я спрятала лицо у него на груди, а он шел, чуть опираясь. Еще тогда мне показалось, что он немного прихрамывает.

На мне был капюшон, лицо полностью скрыто — я не хотела, чтобы кто-нибудь видел меня и не хотела видеть того, кто в зале. Но все же за долю секунды мелькнула реальность — столик разбит в дребезги, свет включен, на полу лежит человек. Значит, мне все-таки удалось его вырубить, и в переговорах он участия не принимал. Я немного выдохнула.

Но я всё равно пряталась за Ником, как за щитом, чувствуя на себе сверлящие взгляды. Когда мы приблизились к выходу, сердце забилось так сильно, что стало больно — вот она, свобода.

Ник придержал мне дверь, и мы вышли на улицу.

Свежий воздух ударил в лицо. Холодный. Реальный. Живой. Как будто всё это время я жила внутри какого-то кошмара.

Мы сели в машину. Я — на пассажирское, он — за руль. Клуб остался позади, и можно было, наконец, выдохнуть.

Я посмотрела на Ника, пытаясь дышать ровно, и тогда заметила… Что-то не так. Он сидит слишком прямо, неестественно. Резко вдохнул, когда повернулся. Я видела, как его лицо на мгновение скривилось.

— Ник? — выдохнула я. — Ты в порядке?

Он не ответил.

Я сидела, прижавшись к дверце, и смотрела на него. В темноте салона лицо Ника казалось жёстче, резче. Лоб чуть влажный, челюсть напряжена, пальцы вцеплены в руль так сильно, что побелели костяшки. Машина неслась по улицам, проезжая мимо фонарей, как будто за нами кто-то гнался.

Паника накрыла меня снова — липкая, холодная, жгучая. Мне стало трудно дышать.

— Куда мы едем? — выдохнула я, но ответа снова не было. — Ник… куда мы едем?!

Он молчал. Глаза его были прикованы к дороге, но я же знала, что он слышит каждое моё слово. Просто не хочет отвечать.

— Почему они тебя отпустили? — задала я самый страшный вопрос. — О чем вы договорились?

Я захлёбывалась вопросами. Горло сжималось, губы дрожали, а он всё молчал.

— Ник! — я вцепилась ему в руку. — Что происходит?

Он резко выдохнул сквозь зубы, его лицо искривилось судорогой, и я испуганно отпустила.

— Хватит вопросов, — его голос был как натянутая до предела струна. — Теперь твоя очередь говорить.

— Что? — я не сразу поняла.

Он повернул ко мне голову, и его взгляд обжег как лезвие.

— Мне нужна правда от тебя. Вся. Сейчас.

— Ник… Пожалуйста!

— Или я выкину тебя из машины на полном ходу.

Он снова посмотрел на дорогу. Челюсть скрежетнула. Дыхание у него стало чаще.

Я прикусила губу, пытаясь справиться с накатывающей тошнотой. И впервые за весь вечер мне захотелось плакать не от страха, а от стыда.

Он ждал.

Машина неслась по ночным улицам. Фонари, другие машины, фасады домов — все слилось в размытую ленту.

— Кто он для тебя, Алиса? — голос Ника был глухим, сдержанным, но я слышала, как в нем клокотала ярость. — Я должен знать. Кто. Он. Такой.

— Я не могу… — прошептала я, закрывая лицо руками.

— Ты должна. Я поставил на кон всё, понимаешь? — он ударил кулаком по рулю, и я вздрогнула. — Я пошёл туда вслепую, ни о чем тебя не спрашивая. Просто знал — ты зовёшь, значит мне нужно быть рядом. А теперь скажи мне, за что я сражаюсь?

Молчание тянулось, как петля. Я слышала, как стучит его сердце — или это моё? Я не знала. Я больше ничего не знала.

И в какой-то момент поняла — у меня больше нет ничего, что можно было бы скрывать.

Он уже видел меня на дне. Видел мой страх, кровь, позор. Осталась только правда.

— Хорошо… — выдохнула я. — Ты хочешь знать? Хочешь узнать, кто он для меня?

Ник кивнул.

Я уставилась в лобовое стекло, и перед глазами всплыло лицо моего мучителя. Угрюмое, потное, с перекошенной ухмылкой, с глазами, в которых не было ни капли человеческого.

— Мне было двенадцать лет, — начала я. — Он был нашим соседом. Жил в квартире напротив. Занимал высокую должность в полиции, и в какой-то момент его семья переехала в большой дом. Но он всё равно приходил в ту квартиру… Почти каждый день.

Я глотнула побольше воздуха.

— Сначала он просто смотрел. Потом… начал трогать. Потом…

Слова задохнулись, и я ощутила, как всё тело начинает трясти. Я закрыла глаза. Если бы я не продолжила сейчас — я бы уже не смогла никогда в жизни.

— Сразу после того как мама пропала, отчим… — я замялась, сжала губы до боли. — Он заставлял меня ходить к нему. Говорил, что так нужно. Что у него… что у нас будут очень большие проблемы, если я откажусь. Что этот человек может сделать что-то очень страшное. Хотя что может быть страшнее того, что он итак делал со мной?

Ник не дышал. Я это чувствовала.

— Я не знаю, чем он угрожал отчиму, но я не смела ему перечить. Это продолжалась годами. Я думала, что, когда я стану старше, он оставит меня в покое, но это не заканчивалось…

Губы дрожали. Лицо горело.

— Я больше не могла это терпеть, — прошептала я. — Сбежала. Хотела скинуться с крыши, но не решилась… Пришла к вам. Вы приютили меня, а я… В общем, то, что в твоем клубе и в квартире был обыск— это все моя вина. Он искал меня… Откуда-то узнал, что меня видели в клубе, и вот… Мне нужно было сразу уехать, но я не могла уехать от тебя… Прости. Я так виновата!