— Убери от неё руки, — голос Ника разрезал ножом воздух.

Я посмотрела на него, все еще не веря, что он явился ко мне, как спаситель, в тот самый момент, когда я больше всего в нем нуждалась. Слёзы жгли глаза. Он здесь, он рядом! Он меня спас.

— Ник… — прошептала я еле слышно. На большее у меня не хватило сил.

Но Влад не отступал.

— Я тебе говорил, что она крыса! Она нас всех сдала! Думаешь почему менты расспрашивали про нее? — Он достал сложенные листы, с треском расправил. — На, смотри. Распечатки с камер видеонаблюдения клуба. Везде ее лицо.

Ник взял протянутые ему листы, лишь мельком глянул на них, затем резко смял и бросил.

— Последний раз тебе говорю, — Ник достал пистолет из кармана и наставил на друга ствол. — Убери от неё свои поганые руки. Быстро!

Влад отстранился от меня, поднял ладони в примирительном жесте.

— Пристрелишь меня из-за этой лживой шалавы? — процедил он.— Я доверял тебе. А ты позволил бабе всех нас погубить.

— Она здесь не при чем! Ты просто хочешь найти виноватого, — голос Ника стал ледяным. Пистолет он так и не опустил, продолжая целиться в человека, которого когда-то называл своим братом. — Ты сорвался на первом, кто попался тебе под руку. Уйди сейчас, пока я сам на тебя не сорвался.

Влад вылез из машины, но остался стоять рядом, тяжело дыша.

— Ты не знаешь о ней нихуя, — прошипел он. — С ее появлением начались все неприятности…

— Мы сами проебались, Влад. Нам самим и разгребать. Будь мужчиной. Признай это и прими, — холодно ответил Ник.

Влад все тянул время, не желая сдаваться и уходить. Его глаза метались между мной и Ником, и в них клокотала глухая ярость.

— Ты пожалеешь, Ник, — процедил он. — И ты тоже, Снежинка.

Он резко захлопнул дверь машины и быстрым шагом удалился, исчез в темноте. В салоне остался только запах пота, злости и перегретого воздуха.

Я сидела, прижавшись к двери, дрожа, будто после лихорадки, полностью обессиленная. Единственное, чего мне хотелось — это упасть в объятия Ника и выплакать в них все горе, что навалилось на нас за эти страшные несколько дней.

Но я боялась того, что скажет Ник, когда мы останемся наедине. Влад считал меня предательницей. Кем я стала для Ника после допроса полиции?

Ник сел на водительское и с тревогой оглядел меня.

Я осталась сидеть, вжатая в угол, с колотящимся сердцем, держа ладони перед собой — в обороне, в страхе, в бессилии. В ожидании своего приговора — что Ник скажет мне? В чем обвинит? Что ему рассказали про меня в полиции? Во что он поверил? Пальцы дрожали, ногти впивались в кожу до крови. Никакие слезы уже не шли — я будто высохла.

Но на лице Ника не было злости. Тревога. Усталость. Боль. И что-то еще — почти невыносимое, щемящее.

— Девочка моя, — тихо сказал он, придвигаясь чуть ближе. — С тобой всё нормально?

Я молчала кивнула. Ник будто боялся коснуться меня. Почему он держится на расстоянии?

— Прости, — его голос стал еще мягче, — за Влада. Он сам не понимает, что несет. У нас сейчас сложная ситуация, нервы сдали. Все шло так хорошо с клубом и вдруг… Но мы обязательно разберемся с этим.

Меня с опозданием начало накрывать. Пока я боролась с Владом, у меня не было времени на страх, а сейчас вдруг меня с головой накрыл отложенный ужас. В голове всплывали картины того, что могло бы произойти, если бы Ник его не остановил. Воображение дорисовывало самое страшное.

— Он хотел… — голос предал меня, сорвался. Жуткие слова застряли в горле, я не могла это произнести. — Он бы…

— Я не позволил бы. Ни за что. — Он осторожно обнял меня. — Я здесь. Малышка, я здесь. Тебя никто не тронет.

Цунами пробило плотину, и я зарыдала. Громко, навзрыд, не боясь своих чувств. Не думая о том, как я выгляжу со стороны.

Потому что он был рядом. И то, что он говорил — разрушало все преграды внутри меня. Наконец-то я не одна. Я под защитой. Я в безопасности. За меня есть кому постоять. Больше меня никто не посмеет тронуть.

Я рыдала, уткнувшись Нику в плечо. Его кофта была уже насквозь мокрой от моих слез, но остановиться я не могла. Тепло его тела. Запах табака, дорогого парфюма и чего-то знакомого, мужского, успокаивающего. Его пальцы гладили меня по волосам, и в этом жесте было столько нежности и заботы. Не похоти, не желания доминировать и обладать. Он видел во мне человека, которому нужна помощь, девушку, которую необходимо защитить. Я уткнулась лбом в его плечо, не в силах бороться с нахлынувшими эмоциями. Мне хотелось поблагодарить его, хотелось рассказать, что я бесконечно счастлива снова его увидеть, но выдавить хоть слово я не могла. Мне оставалось надеяться только на то, что Ник и без слов все cможет прочитать. Он лелеял меня, баюкал и утешал, будто знал, как собрать меня заново из осколков. Как возродить мою душу из пепла.

— Я верю тебе, слышишь? Кто бы что ни говорил, — прошептал он, бережно и осторожно прижимая к груди. — Я верю тебе абсолютно. Девочка моя маленькая… Ты — единственная, кому я могу полностью доверять.

И именно в этот момент что-то оборвалось у меня внутри.

Он верил мне. Безоговорочно. Ничего не знал обо мне, но все-таки был непоколебим.

А я — знала. Знала, что всё началось с меня и мною же все и закончится. Мой самый большой страх. Моя беда. Меня никогда не отпустят. На что я вообще надеялась?

Я действительно разрушила все.

А Ник — обнимает, прижимает к себе и твердит, что я его единственная опора.

Сказать, что мне стало не по себе, это ничего не сказать. Меня просто размазало. От того, как нежно он успокаивал, какие слова шептал, как легко скользил пальцами по моему затылку.

— Ник… — прошептала я. — Что было в полиции? Как тебя отпустили?

Он выдохнул, как будто я напомнила ему о том, что он не хотел вспоминать. Немного подумал, будто собираясь с мыслями. Потом молча потянулся к бардачку и достал коробку. Новая, запечатанная, белоснежная. Айфон самой последней модели.

— Это тебе, — сказал он и положил коробку мне на колени. — Я сразу хотел отдать, но вся эта херня карты спутала. Возьми.

Я замотала головой.

— За твою работу в клубе, — продолжал настаивать Ник. — Ты очень помогла мне.

— Ты с ума сошёл? — прошептала я. — Верни его в магазин. Тебе сейчас нужны деньги. Ты должен… — я запнулась, — ты должен за товар. Как ты будешь расплачиваться?

Он посмотрел на меня, и на его лице появилась тень улыбки. Но глаза оставались серьезными.

— Это уже мое дело, мышка. Моя ответственность. Ты была права, я пустил все на самотек, расслабился, зазевался. Это моя работа, и я сам должен все разрулить.

Он говорил спокойно, уверенно. Как будто ничего не произошло. Как будто всё еще было под его контролем.

А я… я всё больше утопала в этом липком чувстве вины, которое циркулировало как яд по моим венам.

— Ник… Ты не…

Он не дал мне договорить.

— Не надо. Просто возьми гребаный телефон. Его стоимость — это капля в море моих долгов. Она не сыграет роли.

Я молча смотрела на коробку, чувствуя, как пальцы становятся ледяными от вины, от страха, от того, что ещё нас ждет впереди.

— Ник… Так что было в полиции? — снова спросила я, внутренне обмирая.

Он нахмурился. Положил руки на руль, посмотрел вперед.

— Не волнуйся об этом. Я сумею тебя защитить. Это моя обязанность. Зря я втянул тебя. Я очень виноват. Прости…

— Но я не понимаю…

— Они спрашивали про тебя. Их интересовала ты и ничего больше.

Он произнёс это нехотя, будто признавался в чем-то. Теперь я совершенно ничего не понимала. Почему Ник выглядит так … виновато? Если для меня его слова прозвучали, как приговор. Словно раскалённая игла вошла под кожу.

Меня трясло, будто от холода, но это был не холод. Это была стыд. Густой, липкий, разъедающий душу. Я ждала, что Ник скажет дальше, и пыталась быть готовой ко всему.

Он повернулся, взял меня за руку. Мне казалось, что своим взглядом он может просветить меня как рентгеном и увидеть всё — мои страхи, мою вину, мою ложь.