Ежедневные воспитательные удары от этой наглой гориллы порядком надоели, и он решил избавиться от твари, устроив внезапное нападение из засады. Три быстрых точечных удара в висок монстра оставили на его кристальном черепе лишь небольшую сеточку трещин.

Зато в ответку он получил такой мощный лещ, что, пролетев тринадцать километров и потратив всю оставшуюся ману на аварийный щит, плюхнулся прямо в кроваво-красную воду.

Вы получаете 40… 40… 40… единиц коррозийного урона.

Срочно покиньте опасную зону или активируйте защиту. Красная вода химически разъедала плоть и не поддавалась оценке интерфейсом, но периодический урон оставил на обнаженном теле множество ожогов и сползающую клочьями кожу, заставляя страдать под лучами палящего белого солнца.

Прошла ещё одна мучительная неделя, и в его глазах от постоянной боли появилась вселенская усталость и безысходность. Приторно-сладкий вкус местных фруктов осточертел настолько, что он давился ими через силу, лишь бы восполнить энергию для тренировок. Он продолжал их есть и методично бить чертовски прочный барьер главного кристалла.

БАМ. БАМ. БАМ. БАМ. БАМ…

Большая глыба вибрировала от каждого попадания, но прочная кристаллическая структура бога никак не разрушалась под нескончаемыми атаками озверевшего светлого эльфа. Да, его движения стали более плавными, экономными, и каждый удар затрачивал чуть меньше энергии, чем предыдущий. Но по прошествии целого месяца все его грандиозные планы по быстрому покорению мира Альвхейма разрушились как песчаный замок под ногами пьяных хулиганов.

Я столько сил вложил в создание сети масок внизу, думал обо всех своих людях, но не видя абсолютно никаких результатов в пробитии божественного барьера, на Александра нахлынула тяжелая волна отчаяния. Прошел ещё месяц бесконечного одиночества. Он как обычно отрабатывал удары на скале, вспоминая техники боя из врат истины, но мерзкое чувство, что он делает что-то совершенно не так, всё ещё сидело внутри занозой.

БАМ.

Посмотрев на очередную скалу, покрывшуюся сеткой глубоких трещин, он направился к той самой горилле, смиренно ожидающей у барьера.

БАМ. БАМ. БАМ.

Каждый болезненный удар от этого могучего существа постепенно заставил его уважать зверя как своего единственного доступного наставника. Это осознание пришло не сразу… Он нападал на эту тварь снова, снова и снова, выбирался из ядовитого моря в страшных ожогах буквально на грани респауна.

К концу третьего месяца пребывания в этом ёб*чем мире на него внезапно снизошло философское озарение. Ему стало настолько глубоко похрен на всё происходящее. Планы на захват Альвхейма провалились в тартарары? Да и хрен с ними, пусть подождут. Нужно найти способ создать машину времени для спасения прошлого? Пусть тоже обождет… Даже приторно-сладкий вкус местных фруктов перестал вызывать рвотные позывы, а ежедневная тренировка превратилась в приятное, медитативное времяпрепровождение.

Девяносто третий день на острове отчаяния. Сидя на дереве и доедая связку бананов, он смотрел на гориллу, сидящую внизу в тени. Эта тварь! В смысле, его новый сенсей… Она занималась одним и тем же каждый божий день. Горилла неспешно ходила по лесу, прыгала по кристаллическим деревьям и лениво купалась в единственном пресном озере под горой с красным камнем. Первые несколько дней он ничего не понимал в её движениях, но когда на него снизошло озарение полного пофигизма, он наконец увидел правду. Чтобы подпрыгнуть на высокое стометровое дерево, он сжигал колоссальное количество Ки, концентрируя взрыв в сердце, но эта тварь… Лапы обезьяны, покрытые слоем природной брони, засветились так слабо, что он едва сумел заметить это свечение среди преломляющихся лучей солнца в кристальном лесу.

Горилла куда-то убежала по своим делам, а эльф стоял как вкопанный посреди леса, смотря в пустоту и концентрируя внимание на собственном пульсе. Возможно, это прямое следствие моей прошлой ошибки, когда Учитель показывал мне свой истинный удар. Я тогда не мог рассмотреть детали из-за слезящихся глаз и, видя зеленоватую энергию, подумал, что вот оно — решение. Неправильно. Это работает совсем не так… Пробуя перенаправить потоки десятки раз, он снова и снова проваливался, разрывая мышцы. И вот, наконец, с тринадцатой попытки всё получилось.

Стоя посреди поляны, он полностью расслабил свои мышцы, подавая плавно по тридцать единиц энергии Ки строго в ступни. Одновременно с этим сжигая шестьдесят единиц Ки в сердечном центре, он оттолкнулся от земли. Кристальная почва под босыми ногами жалобно треснула, и, подлетая на двести метров вертикально вверх, он завис в воздухе, поддерживая себя телекинезом и смотря на кроны деревьев далеко внизу.

— УХАХАХАХА! — Серый, унылый взгляд загнанного раба сменился на пронзительный взор хищника, полный уверенности. Но это было только начало его пути.

Приземлившись на землю, превратив почву в кратер, он продолжил тренировки, отрабатывая технику слияния энергий, ударяя камень снова и снова.

Прошло три тяжелых дня, и от некогда монолитной кристальной глыбы осталась лишь мелкая крошка острых осколков. Удары обучающей гориллы после каждого испытания барьера теперь блокировались усиленными Ки руками, и небольшие внутренние синяки заживали за считанные минуты, не оставляя следов. Реальная сила его обычных атак увеличилась ровно в два раза, по сравнению с обычным физическим усилением мышц. На сто двадцатый день этих изнуряющих тренировок, он начал пытаться добавить холодную Ману к своей горячей энергии Ки. Этот чертов барьер даже не заметил изменений! Кроме сильной ряби на поверхности я ничего не мог оставить на его глянцевой шкуре.

Мои попытки совместить противоположности не увенчались успехом. Синяя, спокойная мана и красная, взрывная энергия Ки. Эти две стихии ненавидели друг друга и не хотели работать вместе в одном организме. Сконцентрировав обе силы в правой руке в пропорции один к одному, он ударил в ближайшее кристальное дерево. Да, удар получился заметно сильнее, чем при использовании одной лишь грубой Ки. Вот только… Посмотрев на свою раздробленную кисть и разорванную в мясо поверхность кулака, он понял, что этот путь убьет его быстрее, чем он дойдет до финала.

Удар.

Вы получаете 130 единиц режущего урона.

Лечение!

Вы восстанавливаете 130 единиц здоровья…

Каждая такая попытка приводила к буквальному разрушению тела изнутри, и всё пытаясь привыкнуть к регенерирующей боли, он провел ещё один месяц в попытках обуздать эти хаотичные силы. Больно. Вспоминая свою прошлую отчаянную попытку пробить главный барьер, он лежал возле подножия горы, осматривая свое израненное тело. Обе руки были сломаны в нескольких местах, собственно, как и ноги, шесть внутренних органов имели критические повреждения, и система жизнеобеспечения говорила, что до окончательной кончины осталось ровно шесть минут.

Даже горилла, посмотрев на это месиво, сочувствующе покачала огромной мордой и ушла в чащу, решив сегодня не проводить спарринг. Рассматривая статистику полученных травм, он горько рассмеялся сухим смехом сумасшедшего. Я пытался использовать грубую мощь, сжигая по сотне единиц маны и Ки в конечностях, усиливая всё тело целиком убийственной силой сердца, и нанес настолько сильный удар, что на барьере наконец появилась маленькая паутинка трещины. А меня самого отбросило отдачей вниз, как дешевую сломанную игрушку.