Грраш вскочил мгновенно. Всего секунду назад он был расслабленным, почти уязвимым, а теперь передо мной стоял воин — собранный, напряженный, готовый к бою.

— Что это?! — выдохнула я.

— Восточное поле, — сказал он, глядя в окно. Его лицо окаменело. — Взрыв. Магический. Кто-то подорвал ваши посевы.

— Что?!

Он уже натягивал сюртук — быстро, без суеты, словно делал это сотни раз.

— Оставайтесь здесь.

— Нет!

Я вскочила и схватила его за руку. Он обернулся — и на мгновение в его взгляде мелькнуло то самое выражение, которое я видела минуту назад. Теплое. Живое.

— Это опасно, — сказал он.

— Плевать. Это мое поле. Мое поместье. Я иду с вами.

Он помедлил долю секунды. Потом кивнул.

— Держитесь рядом. И ни во что не вмешивайтесь. У них могут быть сообщники.

— У кого — «у них»?

Но он уже не слушал. Он шагнул в коридор, и я побежала за ним, на ходу завязывая халат и пытаясь понять, что случилось.

Взрыв. На восточном поле. Там, где я когда-то пыталась что-то вырастить. Там, где Грраш брал пробы почвы. Там, где мы стояли в первый день его аудита.

Совпадение?

Нет. Я больше не верила в совпадения.

На лестнице я догнала Грраша и схватила его за локоть.

— Это связано с вашим расследованием? С картелем?

— Возможно, — бросил он на ходу. — Это предупреждение. Или диверсия. Или и то, и другое.

— Предупреждение о чем?

— О том, что мы подобрались слишком близко.

Мы выбежали на крыльцо. Ночной воздух был холодным, но от восточного поля тянуло жаром — там, в темноте, полыхало пламя, озаряя небо оранжевыми отсветами. Запах гари уже достиг поместья — едкий, удушливый, с примесью чего-то химического.

— «Ускоритель роста», — сказала я, чувствуя, как холодеет внутри. — Это он горит. Я узнаю этот запах.

— Да, — сказал Грраш, и в его голосе прозвучала мрачная удовлетворенность. — Кто-то очень не хочет, чтобы я нашел то, что ищу.

Он повернулся ко мне. Свет пожара отражался в его глазах, и они казались не серыми, а золотыми — как у хищника, вышедшего на охоту.

— Вы обещали держаться рядом, — сказал он.

— Я помню.

— Тогда идем.

И мы побежали в ночь — туда, где горело мое поле, мои надежды и, возможно, последний шанс на спасение поместья. А позади, в опустевшей библиотеке, догорали свечи, и на полу стояли две кружки с недопитой брагой, и книга оркского эпоса всё еще хранила тепло его пальцев.

Восточное поле пылало.

Языки пламени вздымались над землей, окрашивая ночное небо в жуткий оранжевый цвет. Густой черный дым стелился по земле, и ветер гнал его в сторону деревни, заставляя собак выть, а людей — просыпаться в холодном поту. Запах стоял такой, что даже на бегу я зажимала нос рукавом халата: смесь горелой органики, серы и еще чего-то, неуловимо знакомого, от чего у меня сводило скулы.

«Ускоритель роста». Или, точнее, то, во что он превращается при горении. Ядовитый, вонючий, смертельно опасный.

Грраш бежал впереди, и я с трудом поспевала за ним. Без магии я чувствовала себя полупустой, словно с завязанными за спиной руками. Блокиратор всё еще холодил запястье, и это бесило. Сейчас, когда горела моя земля, когда дым ел глаза, а в груди клокотала ярость, я хотела одного: призвать корни, воду из глубины, что угодно, и погасить этот пожар. Но не могла.

— Стойте! — крикнул Грраш, останавливаясь у кромки поля.

Я затормозила, едва не врезавшись ему в спину, и выглянула из-за его плеча.

Картина открылась жуткая. Поле не просто горело, а оно было выжжено. Не случайно, не бессистемно, а ровным кругом, словно кто-то прочертил по земле циркулем и поджег всё внутри. В центре круга земля была черной, спекшейся, покрытой трещинами. На окраинах еще догорали отдельные пучки травы, но основное пламя уже схлынуло, оставив после себя выжженную пустыню.

— Это не просто поджог, — сказал Грраш, опускаясь на одно колено. — Это ритуальное сожжение. Видите круг? Слишком ровный для случайного пожара.

— И что это значит?

— Это значит, что кто-то использовал магический реактив. Возможно, тот же «Ускоритель», но в другой концентрации.

Он извлек из внутреннего кармана сюртука небольшой прибор — тот самый, который я видела у него на полях в первый день аудита. Магический анализатор: плоская металлическая коробочка размером с ладонь, с мерцающим голубым кристаллом в центре и несколькими рядами крошечных рун по краям. Грраш провел прибором над землей, и кристалл вспыхнул ярче.

— Что он показывает?

— Магический фон. — Грраш хмурился, глядя на пульсирующие руны. — Очень высокий. Выше, чем должно быть при обычном пожаре. Здесь применяли нечто более сильное, чем «Ускоритель». Военная смесь, возможно. Или лабораторная разработка.

— Военная? — У меня внутри всё оборвалось.

— Да. — Он поднялся и повернулся ко мне. — И это еще не всё. Посмотрите сюда.

Он указал на край выжженного круга. Я подошла ближе и вгляделась. Там, среди пепла и обугленной земли, лежало что-то, блеснувшее в свете догорающего пламени. Я наклонилась.

Это была гильза. Не металлическая, а керамическая — грубая, с характерным орнаментом, который я уже где-то видела. Оркская работа.

— Степная магическая граната, — сказал Грраш, поднимая гильзу двумя пальцами. — Осколочная, с начинкой из стабилизированного пламени. Такие используют только регулярные войска. Гражданским они не продаются.

Я смотрела на гильзу в его руке, и внутри меня разрастался холодный, липкий ужас.

— Кто-то хочет, чтобы это выглядело как оркская диверсия? — спросила я.

— Хуже. — Он аккуратно завернул гильзу в носовой платок и убрал в карман. — Кто-то хочет, чтобы это выглядело так, будто вы использовали оркские технологии для уничтожения собственных полей.

— Что?! — Я уставилась на него, не веря своим ушам. — Зачем мне уничтожать собственные посевы?

— Затем, что это подпадает под статью об экоциде с использованием вражеских технологий. — Его голос был сухим и мрачным. — Если уездное управление решит, что вы намеренно выжгли землю, используя военные артефакты Степи, это будет считаться не просто диверсией. Это будет считаться актом саботажа, направленным на подрыв отношений между людьми и орками. И тогда ваше поместье конфискуют без права на обжалование. А вас могут посадить. Надолго.

Я онемела. Просто стояла и смотрела на черную, дымящуюся землю, которая когда-то была моим полем. Моим будущим. Моим шансом выбраться из долговой ямы. А теперь она стала ловушкой. Умной, хитроумной ловушкой, спланированной кем-то, кто знал законы, знал процедуры и знал, как меня подставить.

— Кто мог это сделать? — спросила я, и голос прозвучал глухо, словно чужой.

— Тот, кто связан с картелем. Тот, кому выгодно, чтобы ваше поместье отошло кредиторам. — Грраш выпрямился и посмотрел на меня. — Тот, кто знает, что я здесь, и хочет заодно дискредитировать и меня.

— Картель? Но я думала…

— Я тоже думал. Я предполагал, что контрабандисты действуют осторожно, не привлекая внимания. Но это… — он обвел рукой выжженное поле, — это не осторожность. Это открытое объявление войны. Кто-то из картеля решил, что мы подобрались слишком близко, и нанес упреждающий удар.

Мы стояли посреди дымящегося поля, и до меня постепенно доходил смысл происходящего. Это была не просто месть пьяного кузнеца. Не просто хулиганство. Это была спланированная операция, направленная на то, чтобы уничтожить меня — юридически, финансово, а возможно, и физически. И Грраш был частью этого плана. Потому что, если бы не он, кто бы нашел оркскую гильзу? Кто бы расшифровал магический след? Кто бы понял, что это не простой пожар, а подстава?

Я бы не смогла. Я бы просто рыдала над пеплом, а потом получила бы повестку в суд.

— Что нам делать? — спросила я, и впервые за долгое время в моем голосе прозвучала настоящая, неприкрытая растерянность.