Она пришла сначала слабо, а потом сильнее. Я увидела гостиную моего дома такой, какой она была три дня назад. Разбитые окна. Кровь на полу. Грраш, падающий на колени. Черные прожилки, расползающиеся по его спине. Свои руки, прижатые к его ране. Слезы на его лице. Свой крик.

Я передала всё это в кристалл. Не словами, а образами, ощущениями и запахами. Запах гари. Вкус крови на губах. Холод темной магии, пробирающий до костей. Страх, такой липкий, удушливый, первобытный. И боль не свою, а его. Ту, что пронзила меня, когда я держала его умирающее тело.

В лесу стало тихо. Так тихо, что слышно было, как падают листья.

Судьи в столице замерли. Один из них тот, что сидел справа, снял очки и протер глаза. У секретаря дрожали руки, и перо выпало из пальцев. А судья Гурхан, стоявший рядом со мной, смотрел в землю, и его лицо было мрачнее тучи.

— Достаточно, — произнес он, и его голос прозвучал хрипло. — Достаточно.

Я оборвала поток. Отпустила магию. Поднялась на ноги: колени дрожали, а голова кружилась. Но я сделала это. Я показала им правду именно такую, какую невозможно опровергнуть. Такую, какую невозможно забыть.

Судья Гурхан повернулся к кристаллу.

— Коллегия, — сказал он, — прошу зафиксировать в протоколе: истец применил нетрадиционный, но убедительный метод доказывания. Свидетельства, переданные через магию земли, признаются судом в качестве допустимого доказательства.

— Принято, — отозвался один из судей в столице. — Фиксируем.

— Теперь слово ответчику. — Судья Гурхан повернулся к Ратмиру. — Господин Эшфор, что вы можете сказать в свое оправдание?

Ратмир стоял, сжимая кулаки. Его лицо было бледным, но глаза горели злобой. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но не смог. Потому что после того, что только что увидели судьи, любые слова казались пустыми и фальшивыми.

— Я требую адвоката, — выдавил он наконец.

— Ваше право, — кивнул судья. — Заседание откладывается на час для предоставления ответчику возможности связаться с защитником. Объявляю перерыв.

Кристалл погас. Гвардейцы увели Ратмира. Судья Гурхан повернулся ко мне.

— Госпожа Варг, — сказал он, и его голос звучал задумчиво, — за двадцать лет моей судебной практики я видел многое. Подкупы, подлоги, лжесвидетельства. Но такое вижу впервые. Вы транслировали боль прямо в зал суда. Вы заставили судей почувствовать то, что чувствовали вы. Это… впечатляет.

— Это магия земли, — сказала я. — Моя семья владела ею поколениями.

— Я знаю. — Он впервые за всё время чуть улыбнулся. — Я читал досье Варгов. Ваша прабабка была известна даже в Степи. Говорили, что она могла вырастить розу на голом камне.

— Могла. И не только розу.

— Вижу. — Он помолчал. — Идите, отдохните. Через час продолжим. И… будьте готовы. Ответчик будет защищаться отчаянно. Такие, как он, не сдаются без боя.

— Я знаю. — Я повернулась к Гррашу. — Но и мы не сдадимся.

Грраш, всё еще сидевший на табурете, слабо улыбнулся.

— Согласно параграфу пятьдесят девятому, — произнес он, — истец, выдержавший первый раунд, имеет право на чай и отдых. Уна, у нас есть чай?

— Есть, — отозвалась Уна, вытирая слезы. — Сейчас заварю.

И мы вернулись в домик пить чай, ждать продолжения и готовиться к следующему раунду. Потому что битва еще не закончилась. Но первый удар мы нанесли, и он был хорош.

Час пролетел как одно мгновение.

Я не помнила, как пила чай, который заварила Уна. Не помнила, о чем говорила с Гррашем, кажется, он что-то объяснял про процедуру, про то, что будет дальше, про возможные ходы защиты. Я кивала, но мысли были далеко. Там, впереди, где нас ждал решающий раунд.

Ратмир вернулся в сопровождении адвоката. Я ожидала увидеть какого-нибудь столичного крючкотвора в дорогом сюртуке и с масленым взглядом, но адвокат оказался женщиной. Высокая, сухощавая орка средних лет, с коротко стриженными седыми волосами и лицом, которое выражало крайнюю степень профессионального неодобрения всего происходящего. Она представилась как Тара, и по тому, как она смотрела на Ратмира, я поняла: защищать его она будет исключительно из чувства долга, а не из симпатии.

— Заседание возобновляется, — объявил судья Гурхан, и кристалл снова ожил. В воздухе возникло изображение зала Суда, судьи уже заняли свои места, секретарь приготовил перо, а наблюдатели замерли. — Слово предоставляется ответчику.

Ратмир поднялся. Он успел привести себя в порядок: пригладил волосы, одернул сюртук, изобразил на лице выражение оскорбленной невинности. Рядом с ним стояла адвокат: прямая, как штык, с неизменным выражением сурового профессионализма на лице.

— Ваши чести, — начал Ратмир, и его голос звучал мягко, доверительно, словно он обращался не к суду, а к старым друзьям. — То, что вы сейчас увидели, это просто эмоциональное представление, устроенное госпожой Варг с целью ввести суд в заблуждение. Я не отрицаю, что в поместье имел место конфликт. Но его причины совсем не те, о которых говорит истец.

Он сделал паузу, обводя взглядом судей. Я сжала кулаки.

— Госпожа Варг, — продолжал он, — является потомственной ведьмой. Ее магия земли сильна и опасна. Несколько недель назад на ее полях произошел пожар. Следствие установило, что пожар был вызван оркскими магическими технологиями. У меня есть все основания полагать, что госпожа Варг сама устроила этот пожар, чтобы обвинить в нем орков и сорвать программу «культурной интеграции».

— Ложь! — вырвалось у меня.

— Тишина в зале, — произнес судья Гурхан. — Истец, вы получите слово после ответчика.

Я закусила губу и заставила себя замолчать. Грраш, сидевший рядом, осторожно коснулся моей руки, жест был легким, почти незаметным, но он говорил: «Спокойно. Еще не время».

— Более того, — Ратмир набирал обороты, — я уверен, что госпожа Варг манипулирует не только судом, но и своим так называемым женихом. Она использовала свою магию, чтобы воздействовать на старшего следователя Грраша. Вспомните: он был направлен в поместье для проведения аудита, а через две недели уже нарушил прямой приказ Канцелярии, чтобы вернуться к ней. Разве это поведение рационального, мыслящего существа? Разве это не похоже на приворот?

В зале Суда пронесся шепот. Я видела, как переглядываются судьи. Сердце упало куда-то в пятки. Приворот? Он обвиняет меня в привороте?

— Госпожа Варг, — продолжал Ратмир, и его голос стал скорбным, — хитра и коварна. Она знала, что я интересуюсь ее землей. Она знала, что я могу помочь ей выбраться из долговой ямы. Но вместо того, чтобы принять мою помощь, она предпочла обвинить меня во всех грехах, лишь бы сохранить контроль над своим поместьем и над тем, что спрятано в ее подвале. А спрятано там, замечу, редкое магическое растение, которое она скрывает от налоговой инспекции и от Степной Канцелярии!

Он выдержал эффектную паузу.

— Эта человеческая ведьма, — произнес он, и каждое слово было пропитано ядом, — сама всё спланировала. Пожар, нападение, ранение следователя всё это звенья одной цепи. Цепи, которую выковала она, чтобы оклеветать честного предпринимателя и сохранить свою незаконную коллекцию. А орк, который должен был быть на страже закона, стал ее марионеткой. Вот и всё. Вот и вся правда.

Он сел. Адвокат что-то шепнула ему на ухо, кажется, совет держаться спокойнее. Но Ратмир уже вошел в раж. Его глаза блестели торжеством. Он думал, что победил.

Судья Гурхан повернулся ко мне.

— Истец, ваш ответ.

Я открыла рот, но Грраш опередил меня. Медленно, превозмогая боль, он поднялся с табурета и вышел вперед. Живая повязка на его спине едва заметно светилась под остатками сюртука, но голос был твердым.

— Ваши чести, — произнес он, — господин Эшфор только что выдвинул против меня и госпожи Варг ряд обвинений. Приворот. Манипуляция. Заговор с целью клеветы. Всё это не простые обвинения, а серьезные. И все они, несомненно, ложь. У меня есть доказательства.