Он извлек из кармана маленький металлический предмет, тот самый диктофон-артефакт, который я видела у него в гостиной, когда приходил Ратмир. Диск тускло мерцал, и руны по его краям слабо пульсировали.

— Это диктофон-артефакт, — пояснил Грраш. — Запись была сделана девять дней назад, в гостиной поместья Варг, во время визита господина Эшфора. Прошу суд приобщить ее к делу.

Судья кивнул. Грраш коснулся диктофона, и тот ожил.

Сначала была тишина. А потом — послышался мой голос: «Ратмир, какими судьбами?». Затем было слышно, как Ратмир сказал: «Ехал по делам гильдии, решил заглянуть к старой знакомой». И весь последующий разговор, который был в тот день. Слово за словом. Фраза за фразой.

«Я готов выкупить твои земли, Арьяна. Все. По хорошей цене».

«А если я откажусь?»

«Тогда ты пожалеешь. Твой орк далеко. Твоя магия заблокирована. Твоя служанка… ну, служанки иногда падают с лестницы. Такие несчастные случаи».

И наконец: «Ты дура, Арьяна. Всегда была дурой. И твой орк тоже не исключение. Думаешь, он спасет тебя? Думаешь, Канцелярия примет вашу сторону? Я заплатил нужным людям. Депеша уже в пути».

Запись закончилась. В лесу повисла тяжелая, как свинец, тишина.

— Это мой голос, — тихо сказал Ратмир. — Но запись можно подделать. Это не доказательство!

— У меня есть еще кое-что, — произнес Грраш.

Он медленно, превозмогая боль, снял остатки сюртука и рубашки. Живая повязка на его спине засветилась ярче, когда он повернулся к кристаллу. Но даже сквозь нее было видно то, что осталось от раны: уродливый шрам, расходящийся от позвоночника к лопаткам, с рваными краями, багровый, воспаленный. След темной магии.

— Это результат покушения, совершенного наемником господина Эшфора. Следы темной магии до сих пор сохранились в моей крови. Любой эксперт может подтвердить: такое ранение нельзя подделать. И его нельзя нанести самому себе.

Судья Гурхан подошел ближе. Склонился, рассматривая шрам. Его лицо было мрачным.

— Я видел такие раны, — произнес он негромко. — На войне. Темная магия. Запрещенная к использованию Степной Конвенцией. Ответчик, что вы можете сказать по этому поводу?

Ратмир вскочил.

— Это провокация! — выкрикнул он. — Они сговорились! Эта ведьма и ее ручной орк! Вы что, не видите этого?

— Господин Эшфор, — перебил судья, — я напоминаю вам, что вы находитесь в Степном Суде, где имеют значение только факты. А факты таковы: ваш голос на записи. Ваши угрозы. Ваши наемники. И ваша темная магия.

— Это не моя магия! Я не умею…

— Возможно. Но наемники, то ваши. А наемник, нанесший этот удар, был вооружен магическим артефактом. Где вы его взяли?

Ратмир замолчал. Его лицо побагровело, потом побелело. Он смотрел на судью, на Грраша, на меня, и в его глазах закипала ярость. Не холодная, расчетливая злоба, которую он демонстрировал раньше. А горячая, бесконтрольная, безумная. Ярость человека, который понял, что проиграл.

— Вы все заодно, — прошептал он. — Вы, орки, всегда были против нас. Против людей. Вы пришли на нашу землю, захватили наши границы, навязали нам свои законы. А теперь еще и судите меня? Меня?!

— Господин Эшфор, — начал судья, но Ратмир уже не слушал.

Он выбросил вперед руку, и магия сорвалась с его пальцев.

Это была та же темная энергия, что ударила Грраша в спину. Скрученная в жгут, пульсирующая алым и черным, она рванулась через поляну прямо в кристалл, прямо в лица судей, прямо в сердце Степного Правосудия. Ратмир пытался убить всех: судью Гурхана, меня, Грраша. Одним ударом.

Но он забыл о гвардейцах.

Двое из них, те, что стояли ближе всех, среагировали мгновенно. Один перехватил магический жгут щитом, который вспыхнул защитными рунами. Второй в два прыжка преодолел расстояние до Ратмира и сбил его с ног, заломив руку за спину. Темная магия рассеялась, не достигнув цели.

— Нападение на суд! — прогремел судья Гурхан, и его голос перекрыл шум. — Нападение на Высший Степной Суд во время заседания! Зафиксировать в протоколе!

— Зафиксировано! — отозвался секретарь в столице. Его голос дрожал.

Ратмир лежал на земле, придавленный гвардейцем, и хрипел. Его лицо было искажено ненавистью.

— Вы все сдохнете, — прохрипел он. — Картель… картель вас достанет. Вы думаете, я один? Думаете, это конец? Это только начало…

— Уведите ответчика, — приказал судья. — И его адвоката тоже. Заседание продолжается.

Гвардейцы подняли Ратмира и поволокли прочь. Адвокат, бледная как полотно, последовала за ними, но не раньше, чем бросила на своего подзащитного взгляд, полный такого презрения, что мне почти стало ее жаль.

Судья Гурхан повернулся к кристаллу. Судьи в столице сидели молча потрясенные, но собранные.

— Коллегия, — произнес судья Гурхан, — прошу вынести решение.

Трое судей в столице переглянулись. Потом тот, что сидел в центре, старый орк с длинной седой косой, поднялся и зачитал приговор. Голос его звучал ровно, но в нем слышалась сталь:

— Высший Степной Суд, рассмотрев дело номер восемьсот сорок семь-К, постановляет: Ратмир Эшфор, глава Восточного филиала Аграрной Гильдии, признается виновным в покушении на убийство должностного лица Степной Канцелярии при исполнении, в незаконном применении темной магии, в нападении на Высший Степной Суд во время заседания, а также в нарушении статей Уложения о частной собственности. Приговор: пожизненное заключение в каменоломнях Восточного Предела. Конфискация всего движимого и недвижимого имущества в пользу потерпевшей стороны — поместья Варг. Решение окончательное и обжалованию не подлежит.

Повисла тишина.

Я стояла, не в силах пошевелиться. Пожизненное заключение. Конфискация имущества. Всё кончено. Всё действительно кончено.

Грраш, всё еще стоявший рядом, покачнулся. Я подхватила его, чувствуя, как дрожат его плечи не от слабости, а от облегчения.

— Получилось, — прошептала я. — Мы победили.

— Получилось, — эхом отозвался он. — Согласно параграфу…

— К демонам параграфы, — перебила я, и в моем голосе не было ни злости, ни усталости, а только радость. — Просто обнимите меня.

И он обнял. Крепко, насколько позволяла рана. А я обнимала его в ответ, чувствуя, как по щекам катятся слезы, но на этот раз от счастья. Где-то рядом плакала Уна, прижимая к груди свою неизменную поварешку. Где-то в лесу перекликались гвардейцы. А где-то далеко, в столице, судьи закрывали заседание, и секретарь ставил последнюю точку в протоколе.

Дело номер восемьсот сорок семь-К было закрыто.

Судья Гурхан подошел к нам, когда гвардейцы уже сворачивали кристалл. Его лицо оставалось суровым, но в глазах мелькало что-то похожее на теплоту.

— Господин Грраш, — произнес он. — Что касается вашего дезертирства. Учитывая обстоятельства, я готов ходатайствовать перед Канцелярией о смягчении наказания. Но вы должны понимать: нарушение прямого приказа не может остаться без последствий.

— Я понимаю, — ответил Грраш.

— Что вас ждет? — спросила я, чувствуя, как внутри снова холодеет.

— Дисциплинарное взыскание. Возможно, понижение в должности. А возможно, перевод в другой сектор. — Судья помолчал. — Но не увольнение. Вы хороший следователь, Грраш. И хороший орк. Степь не разбрасывается такими.

— Благодарю, ваша честь.

— Не благодарите. Просто больше не нарушайте приказы.

Грраш слабо улыбнулся.

— Постараюсь.

Судья кивнул и направился к карете. Гвардейцы выстроились в колонну. Ратмира, скованного, молчаливого и с потухшим взглядом, вели в хвосте колонны, как самого опасного преступника.

Я смотрела им вслед и чувствовала, как внутри медленно и робко разгорается что-то новое. Что-то, чего я не чувствовала уже много лет. Покой. Безопасность. Уверенность в завтрашнем дне. И еще благодарность. Благодарность этому суровому старому орку, который приехал в лес и вершил правосудие. Благодарность гвардейцам, которые защитили нас. Благодарность Гррашу — за всё.