— Итак, — начал Грраш, откидываясь на спинку стула. — Мы подадим иск в Высший Степной Суд.

— А разве мы не должны подавать его в уездное управление?

— Уездное управление коррумпировано. Ратмир купил там половину чиновников. Если мы подадим иск туда, его просто положат под сукно.

— А Высший Степной Суд не коррумпирован?

— Степные судьи неподкупны. Это вопрос чести. Если судью поймают на взятке, его казнят. Вместе с семьей. До третьего колена.

— Мило, — пробормотала я.

— Эффективно. — Он поправил воображаемые очки, жестом, который я уже привыкла видеть, хотя очки остались где-то в разгромленной гостиной. — Итак, структура иска. Первое: мы обвиняем Ратмира Эшфора в покушении на убийство должностного лица Степной Канцелярии при исполнении.

— Но вы же дезертировали.

— Это не имеет значения. На момент нападения я еще был действующим следователем. Приказ об отстранении пришел позже. А уже потом я подам встречную жалобу на незаконность самого приказа. Это затянет дело, но даст нам время.

Я покачала головой, но спорить не стала. Он знал свое дело.

— Второе, — продолжал он, — захват частной собственности с применением магии и оружия. Это статья тридцать седьмая Степного Уложения о защите имущества. А за это наказание, конфискация всего имущества ответчика в пользу потерпевшего.

— То есть если мы выиграем, всё имущество Ратмира станет моим?

— Нашим. — Он чуть улыбнулся. — Вы же мой актив. Я защищаю инвестиции.

Я фыркнула и записала.

— Третье. Незаконное применение антимагической сферы. Это статья девяносто вторая. Антимагические устройства разрешены только государственным структурам. Частное использование карается лишением магической лицензии и тюремным сроком до десяти лет.

— А если у него была лицензия?

— Не было. Я проверял. Перед отъездом. На всякий случай.

— Вы проверяли его лицензию на всякий случай?

— Я всегда проверяю всё на всякий случай. — Он посмотрел на меня. — Это моя работа.

Я вздохнула и продолжала писать.

Через два часа иск был готов. Грраш настоял на том чтобы проверить на наличии ошибок, и я три раза перечитывала иск. «В суде, — сказал он, — одна грамматическая ошибка может стоить жизни. Буквально. Был прецедент».

Я не стала спрашивать, какой именно прецедент. Просто проверила каждую запятую, каждый параграф и каждую ссылку на закон. Всё было безупречно.

— Теперь, — сказал Грраш, — нужно активировать корень.

Он положил ладонь на синий корешок и закрыл глаза. Корень засветился ярче, завибрировал, и в воздухе разлился тонкий, едва уловимый запах что-то среднее между озоном и полынью. Я смотрела, как текст на бумаге медленно исчезает слово за словом, строчка за строчкой, а корень впитывает его, пульсируя в такт ударам сердца.

Это длилось несколько минут. Потом свечение погасло. Корень стал пепельно-серым и рассыпался в пыль.

— Готово, — сказал Грраш, откидываясь на спинку стула. — Иск отправлен в Высший Степной Суд. А копия в Канцелярию. Еще одна отправдена моему контакту.

— И что теперь?

— Теперь мы ждем.

— Сколько?

— Ответ должен прийти в течение суток. Может быть, двух. — Он закрыл глаза. — А пока просто отдыхайте. Вы выглядите хуже меня.

— Это вряд ли. У вас во лбу дыра. Вернее, в спине.

— У меня во лбу никогда не было дыры. — Он слабо улыбнулся. — Идите спать, Арьяна. Завтра будет трудный день.

Я не стала спорить. Постелила себе на полу, у печи, и легла, завернувшись в старый плащ. Уна уже давно спала на лавке, утомленная дневными заботами. Грраш сидел за столом, глядя на остатки телеграфного корня, и о чем-то думал.

— Грраш, — позвала я.

— Да?

— Что будет, когда придет ответ?

— Если суд примет иск, Ратмира вызовут на заседание. Он не сможет отказаться, ведь отказ от явки в Степной Суд означает автоматическое признание вины.

— А если он попытается бежать?

— Тогда его объявят в розыск. И тогда за ним будут охотиться не только люди. Орки тоже. Вся Степь.

— Это хорошо?

— Это отлично. — В его голосе прозвучала мрачная удовлетворенность. — Ратмир думает, что играет против нас двоих. Он не понимает, что играет против всей Степи. А Степь это не просто территория. Это система, которая всегда побеждает.

— Даже если она несправедлива?

— Даже тогда. — Он помолчал. — Но мы постараемся, чтобы она была справедливой. В этот раз.

Я закрыла глаза. В печи потрескивали дрова. За окном выл ветер. Где-то в лесу кричала ночная птица.

Иск был отправлен. Жалоба составлена. Колесо правосудия, такое медленное, скрипучее, но неумолимое, пришло в движение.

А нам оставалось только ждать.

Я проснулась от того, что кто-то тряс меня за плечо.

— Госпожа! Госпожа, проснитесь!

Я открыла глаза. Надо мной склонилась Уна. Ее лицо было бледным и встревоженным.

— Что случилось?

— Там… — Она указала на стол. — Корень. Он светится.

Я вскочила. На столе, где вчера лежал серый пепел, теперь что-то мерцало. Маленький, едва заметный росток, бледно-голубой с серебристыми прожилками. Он пробился сквозь пепел и тянулся вверх, к свету.

— Что это? — прошептала я.

— Ответ, — раздался голос Грраша.

Он уже сидел на кровати всё еще бледный, но с горящими глазами. Живая повязка на его спине пульсировала зеленым в такт сердцебиению.

— Какой ответ?

— Росток это сообщение. Суд принял иск. — Он говорил медленно, но в его голосе звучал триумф. — Заседание назначено на послезавтра. Выездная сессия. Здесь, в приграничье.

— Здесь? Но как? Судьи приедут сюда?

— Да. Выездная сессия это стандартная процедура для дел, связанных с безопасностью границы. Судьи прибудут в сопровождении гвардии. Ратмир не посмеет напасть на них. Это означало бы войну.

Я опустилась на табурет. В голове шумело. Неужели получилось? Неужели правосудие действительно придет?

— Что нам теперь делать? — спросила я.

— Готовиться. — Грраш улыбнулся той самой улыбкой, от которой у меня когда-то бежали мурашки. — Готовиться к суду. К последней битве. Только на этот раз наше оружие не мечи и не магия. А бумаги с параграфами. И факты.

Я смотрела на него израненного, уставшего, но полного решимости, и чувствовала, как внутри разгорается надежда. Маленькая, хрупкая, но живая.

Как росток, пробившийся сквозь пепел.

Утро третьего дня осады началось с того, что в дверь охотничьего домика постучали.

Не выломали, не взорвали магией, не протаранили бревном, а именно постучали. Вежливо, аккуратно, три раза. Словно это был не наемник Ратмира, а почтальон, доставивший утреннюю газету.

Мы с Уной переглянулись. Грраш, всё еще привязанный к кровати (на этот раз по собственной просьбе, чтобы не дергаться во сне и не повредить живую повязку), поднял голову. В его глазах мелькнуло что-то похожее на мрачное удовлетворение.

— Началось, — сказал он.

— Что началось? — Я потянулась к топору.

— Бумажная война. Спрячьте топор. Он нам не понадобится. По крайней мере, сейчас.

Я помедлила, но топор убрала. Подошла к двери. Уна замерла у печи, сжимая в руках кочергу, после всех событий она перестала доверять даже стуку в дверь. Я ее не винила.

— Кто там? — спросила я, не открывая.

— Посыльный от господина Эшфора, — раздался снаружи молодой, чуть испуганный голос. — У меня пакет. Для господина следователя. Мне велено передать лично в руки.

— Бросьте под дверь.

— Господин Эшфор велел…

— Мне плевать, что велел господин Эшфор. Бросайте под дверь и уходите. Или я проращу у вас под ногами такую крапиву, что вы будете чесаться до следующего солнцестояния.

Пауза. Потом шорох бумаги и звук удаляющихся шагов. Я подождала минуту, потом осторожно приоткрыла дверь. На пороге лежал конверт — плотный, дорогой, с гербовой печатью Ратмира. Я подняла его кончиками пальцев, словно ядовитую змею, и отнесла Гррашу.