— Что заставило тебя столько выпить? — обеспокоенно спросил Ярослав, оглядывая пьяного и грустного программиста.

— Я совершил ошибку, — промямлил он. — Я…

Илья замолк. Сжал губы и отвернулся. Беспокойство Яра всё нарастало. Да что там такое…

— Если ты не хочешь это обсуждать, то не стоит, — произнёс Ярослав, наблюдая за тем, как Илья потянулся к одной из банок. Яр перехватил её. Встал с дивана. Надо было уничтожить остатки алкоголя. Ему хватит.

— Не надо, я сам, — сказал Илья, когда увидел, как Яр стал сгребать в охапку банки со столика.

— Нет, сиди, — ответил Горный и пошёл мимо прохода к прихожей, обходя барную стойку и пробираясь к кухонному гарнитуру. Банки оказались рядом с раковиной. Он опустошил те, которые были выпиты не до конца, смял их все и выбросил. Вернулся к Илье за коньяком.

— Я его в шкаф уберу… — пробормотал друг, обнимая полупустую бутылку.

Ярослав закатил глаза и сел обратно на мягкий диван. В ожидании уставился на Илью.

— Я… — Он был либо слишком пьян, чтобы выговорить, либо боялся реакции Ярослава. — Помнишь… — Он выпрямил спину, поставил бутылку на столешницу и начал крутить кистью, вырисовывая окружность. — Помнишь… Ты пошутил…

Он ударил себя ладонью по лбу.

— Илья…

— Я познакомился с твоей соседкой недавно! — выпалил Илья, пряча лицо рукой.

Ярослав поперхнулся воздухом. «Надеюсь, что это не вся проблема!» Морозов, как на зло, заткнулся. И, видимо, продолжать не собирался.

— Так… — подтолкнул его Яр.

— И я почти позвал её на свидание! — он всплеснул руками и виноватыми глазами посмотрел на Ярослава. — Я же не смогу с ней встречаться! Вы спали! Зачем я вообще с ней познакомился?

Ярослав придвинулся к другу и сочувственно положил ладонь ему на плечо.

— Илюх, ты даже ничего не сделал.

— Я почти пригласил её! — взорвался парень, краснея. — Я… Я сказал ей, что она красивая! Я поддержал её, когда ей было плохо… Из-за тебя! И даже не сказал, что ты — мой друг!

Ярослав на это мог только тяжело вздохнуть.

— Она показалась мне очень милой и грустной… — Илья тоже вздохнул. — И я… Наверное, мне стало жаль её. И я взял её номер. Даже не так. Она понравилась мне!.. И мы общались всю сраную неделю. И… Не знаю, я хочу позвать её на свидание, но это так тупо! Ярик!.. Мне же придётся бросить её после него! И кем я буду после этого? Твоей Евой⁈

Яр поморщился:

— Не надо так говорить, Илюш. Ты не сделал Насте ничего плохого. И если не хочешь — просто не зови её на это свидание.

— Не могу… — Илья снова помрачнел. — Понимаешь… Я… Мне больно оттого, что я хочу это свидание! Я никогда такого не делал, понимаешь? Я хочу позвать красивую девушку в кафе, подарить ей цветов, поболтать с ней о работе, хобби… Ох, если она узнает, что я — твой друг…

— Я думаю, что ей будет плевать.

— А я всё равно не могу быть с ней вместе. Так что… Это будет наше единственное свидание. — Они ненадолго замолчали. Спустя время Илья добавил: — Просто я его испорчу.

— Лучше просто скажи ей, как есть, и не зови никуда. Ты же честный парень…

— Ты прав. Я не должен влюбиться и сделать нам обоим больно. — Затем твёрдо повторил: — Мы не сможем быть вместе. Из-за того, что вы…

— Трахались. Да, я понял. Мне жаль…

— Мне так одиноко, Яр… Я общаюсь только с тобой и коллегами. Ну и с мамой иногда ругаюсь по телефону… Я… Чёрт побери, я зарабатываю достаточно денег, чтобы возить девушку на свидания! У меня своя квартира, у меня даже кабинет есть! — Он махнул ладонью перед собой, указывая на светло-серую дверь. — И я высокий. И симпатичный. И пытаюсь качаться. Но у меня никого нет, вообще никого. Любви хочу…

Он открыл бутылку коньяка, но Яр перехватил его руку.

— Иди поспи лучше.

— Чтобы ты вынес весь алкоголь? — Илья истерично хохотнул. Позволил Яру забрать у себя бутылку.

— А толку, ты всё равно новый купишь, — проворчал Ярослав, закрывая коньяк.

— Ты же всё равно вынесешь… — хмыкнул Илья.

— Вынесу, — Яр кивнул.

Следующие полчаса Горный потратил на то, чтобы уложить Илью. Тот, хоть и сопротивлялся, едва его голова коснулась подушки, отрубился. Ярослав открыл окно в его комнате на проветривание, чтобы пустить свежий воздух, накинул на друга одеяло и закрыл за собой дверь. Выбросил весь алкоголь, что нашёл в его квартире. И, понимая, что ему не стоит оставлять за собой открытую квартиру… устроился на пуфике в кабинете Ильи, включив плойку. Часиков пять поиграть в тишине у него есть. А потом уедет домой. Гулять с собакой и повторять текст.

Яр не злился на Илью за то, что он познакомился с Настей и хотел позвать её на свидание. Не злился даже за то, что Илья хотел бросить Котову после него. Злился из-за грёбанных тридцати пустых банок пива, которые он выбросил. А ещё на Еву, которая снова залезла ему в голову.

И на себя. Сейчас, думая о том, как больно ему было и как сильно он хочет повторить ту пару, он понял, что избавился от Насти ради этого секса. А Настя… Как ни иронично, но Настя была единственной во всём мире девушкой, которая ни разу не предала Ярослава.

Но он предал её.

Да, они не встречались. Да, он никогда не любил её. Но вдруг… вдруг с ней он был бы спокоен и счастлив, потому чтоона его любила? Никто никогда не любил его. Искренне.

А он взял и… выбросил. Не принял. Все эти мотивы «не сделать Насте больно» на самом деле ведь были всего лишь предлогом для того, чтобы освободить себя для Эвелины. Для её смеха, красных щёк, губ, рук, груди, родинок…

Ради ничего.

Но в четверг… Что-то же было там, в тех глазах, в дрожи рук, в искусанных губах? Ева тоже… словно тоже чувствовала боль. Вину? Да нет…

Нет.

Нет, нет и нет. Ева не должна больше занимать его сердце. Да, он согласился помочь Алисе. Да, он буквально загорался от желания защитить старосту от мира: от Макса, от Федотова, от прошлого… И действовать лучше вместе, а не по отдельности. Чтобы доказать Еве и самому себе, убедиться в том, что такое Федотов, ему нужно было быть к ней ближе.

Хотя бы быть другом.

Глава 17

— Так и будешь бегать от меня? — точным движением рук Ярослав заключил Еву между собой и стеной университета. Уже как две минуты шла вторая пара, на которую Ева как раз бежала с предыдущей, так как долго обсуждала с преподавательницей прогулы и долги группы. Яр ждал её. Ему было необходимо поговорить сейчас.

Их взгляды встретились.

Она, стремительно покраснев, крепче сжала в руках журнал и шоппер и прижалась к покрашенной основе, словно надеясь пройти сквозь кирпичную кладку старого здания. Сглотнула. Забегала взглядом по лицу Ярослава. Дыхание стало глубже и отрывистей.

— Что тебе нужно? — спросила с негодованием.

Так, будто ей не нравилось положение, в котором они оказались. Но Яр по глазам и закусыванию губ понял — нравилось. Ярослав глубоко вдохнул.

— Прости, что запер тогда машину, — искренне произнёс Горный.

Вчера у него было целых шесть с половиной часов, чтобы подумать, пока друг отсыпался в другой комнате. И как бы ни пытался отвлечься, все мысли приходили в конце концов к Еве, будто диск поломался и единственный целый файл был о том, что произошло между ним и старостой. И Яру ничего не осталось, кроме как копаться в нём. Воспоминать, воспроизводя снова и снова всю неделю от нежданного прихода и до обиженного взгляда напоследок.

И Ярослав понял, что запирать её в машине было наитупейшим решением. Она же ясно выразилась. А он психанул. И обидел её сильнее, тем самым обрывая возможно остававшуюся надежду на что-то между ними.

Вдруг этот его поступок и стал решающим? Не было уверенности, но было сожаление. Потому он, вновь вспомнив её разочарованное лицо, добавил:

— Это был поступок мудака.

Эвелина облизала нижнюю губу, не отрывая глаз от лица Яра.

— Ты так думаешь? — спросила она тихо, практически шёпотом.

— Если честно, мне казалось, что ты не бросишь в меня шарф, а придушишь им, — он тепло улыбнулся. Надеялся, что немного глупого юмора поможет разбавить атмосферу. И сдержит его от новых мудаческих действий. Например, от поцелуя.