Он не спал полночи и не заметил, как отрубился, заучивая один из монологов Оргона. Подскочил через полчаса после будильника и в спешке стал собираться на улицу.

Киселю явно не понравилась короткая прогулка. Но ничего поделать Ярослав не мог. Насыпал ему побольше корма в качестве извинения и умчался в универ.

Эвелина старалась не смотреть на него. Он видел это по тому, как она, едва коснувшись его взглядом, тут же отворачивалась. «Её величество нечитаемость должна сохранять бледное лицо, смотря на холопов», — посмеялся про себя Ярослав. Ничего, он-то знает, что скрывается за холодом и серьёзностью. Не мог не улыбаться, думая о ней.

Всё занятие сверлил её макушку и, отпустив мысли о сдаче, переключился на другие: Федотов и его вчерашний поступок. Даже два. Алиса считает, что он домогается до Эвелины, и это… вполне имеет место. Яр часто наблюдал за тем, как за Тартюфа выступал сам Евгений Геннадиевич, и смотреть на такие сцены всегда было мерзко. Как Ева терпела хоть и ненастоящие приставания от рук взрослого мужчины — он не мог понять. А теперь всерьёз задумался о том, что касания и сжатия колен или плеч были вовсе не просто так. А индивидуальное занятие звучало теперь очень сомнительно.

Он попытался выгнать Ярослава с занятия. То есть ему не нравилось, что Ярослав мог увидеть что-то на нём. Но единственное, что он увидел — Эвелину, бегающую от Макса.

Так… Но иногда вместо Макса выступает сам Федотов, как он уже обдумал. Не говорит ли это о том, что Алиса права? Но причём здесь вообще Ярослав?

У него возникла странная идея, которая выглядела очень неразумно… Неужели Федотов увидел в часто испепеляющем восторгом взгляде Яра в сторону Эвелины угрозу?.. Может, он подумал, что Яр заметил и хочет с этим что-то сделать? Но он не хотел… Вернее, он не думал, что Евгений Геннадиевич хотел чего-то плохого. И тогда всё это пренебрежительное отношение и слова, что Яру «здесь не место» означают просто попытку избавиться от Горного, единственного, кто так мечтательно смотрит на… цель Федотова?

Нет. Бред. Ярослав даже усмехнулся от того, насколько это странно.

Ещё этот Шолохов… Что на него нашло последнее время? В прошлом семестре он так себя не вёл по отношению к Эвелине. И даже с самим Яром у них не было проблем. А сейчас вдруг это. Вчера Ярослав еле сдержался, чтобы не кинуться на одногруппника прямо там, едва от него отошёл шок. Возможно, Макса спас только смех Эвелины: такой чистый и искренний, что он стал завидовать, что источником был такой мудак, как Шолохов.

После обеда он отмучил историю зарубежного кино. Сегодня Валентина Леонидовна была в менее приятном настроении, чем в прошлый раз, потому завалила его вопросами не по теме, и Ярославу, который усердно переписывал конспект, пришлось приложить всю мощь оперативной памяти, крошки которой ещё не очистились от ночных переписываний и выдать что-то… совершенно невразумительное.

Женщина от души посмеялась над ним и, вполне возможно, только это спасло от комиссии. Он ушёл с заветной тройкой. По пути заскочил в кабинет к Юрию Михайловичу.

— Входите, — прозвучал уставший голос. — А, это вы, Ярослав…

— Добрый день, — он прикрыл за собой дверь и прошёл к преподавательскому столу. Сейчас Горный боялся, что вчерашняя неловкая встреча забыта философом, и он тут же начнёт его спрашивать. Да, Яр был материально готов к этому, даже принёс тетрадь, но морально… совсем нет.

— Надеюсь, что вчерашний случай… — начал Юрий Михайлович, вставая со стула и практически выравниваясь с Ярославом в росте. — Не станет с вашей стороны поводом рассказать друзьям что-то интересное.

— О чём вы? Какой случай? — Яр тупо уставился на педагога, делая вид, что ничего не знает. А потом изобразил, будто кое-что вспомнил. — Ах, да, я забыл зачётку вчера. Извините ещё раз.

Юрий Михайлович усмехнулся. Оставил заветную подпись с «хор», пожал ему руку и кивнул, выражая искреннюю благодарность. Ярослав понимал: то, что он увидел, было очень серьёзным компроматом. И Иванову очень повезло, что Горный не планировал никому ничего говорить.

Макс придрался по какой-то новой херне. Яр не выдержал.

— Если у тебя какие-то проблемы, давай обсудим их наедине?

Шолохов выпрямил спину, поправил русые волосы и подошёл к Яру.

— Я не буду ничего обсуждать с таким, как ты, — выплюнул он и отошёл.

— Ясно. Конечно, это слишком высоко для твоего крошечного достоинства, — сказал Ярослав, — и роста.

— Да пошёл ты нахуй, чмошник.

— Что ж, беспочвенные оскорбления — твоя единственная способность, — спокойно выдал Ярослав.

— Ярослав, прекрати, — сзади послышался знакомый голос. Он повернулся и посмотрел на Эвелину с обидой:

— Я «прекрати»⁈

Она строго сверкнула глазами, в которых притаились озорные огоньки: он явственно это увидел. И ноги почему-то ослабели…

— Ты прекрати, — сказала она и мельком глянула на Шолохова. — Он сейчас лопнет. Его мозг не может обработать такой сложный словарный запас.

Яр секунду обдумывал сказанное, а затем расхохотался. Макс закрыл рот и покраснел.

— Шалава! — вскоре выдавил он.

Ева и Ярослав проигнорировали его, так как последний всё ещё истерически смеялся, задыхаясь.

— А что я такого сказал? — спросил Яр, когда кислород наконец поступил в голову.

— Не знаю, но он явно сейчас обосрётся, — Ева беспечно пожала плечами.

Макс испарился из коридора.

Яр чуть не упал.

— Это было унизительно, — сказал он спустя пару минут.

— Он сам напросился.

Глава 10

Ева чувствовала себя необычно. И не потому, что сегодня ночью обошлось без пошлых мыслей. Совсем наоборот: поцелуй, который она начала по глупости, взбудоражил в ней всё. Она опять закрылась в комнате, снова и снова представляя, чем они могли бы заняться, окажись вновь наедине.

От перевозбуждения она была готова сесть на него прямо в машине. Была готова на что угодно, лишь бы его руки по-настоящему коснулись её обнажённой кожи. Она держалась изо всех сил, чтобы не попросить Яра сменить траекторию маршрута на студию, в которой он жил.

Так хотела поцеловать его на прощание ещё хотя бы раз… но знала, что не сможет остановить себя и точно разденется в следующую же минуту.

Это стыдливое возбуждение очень мешало ей жить. Другие, нормальные девушки, не настолько озабоченные, как она. Да даже многие парни не так сильно хотят секса, как сейчас Эвелина. Ужасно. Мерзко. Но она ничего не могла поделать с трепещущим и горящим внутри неё желанием.

На прощание Ярослав вдруг сказал о Насте. Видимо, решил, что её это сильно волновало. Ева пристыдила себя. Только Ярослав избавился от одной девушки, которая жаждала с ним секса и отношений, как вдруг появилась другая… Единственное, она не жаждала отношений. Точно нет.

Какое-то время Ева сидела в комнате на полу, тупо уставившись на свои колени, и пыталась понять, как же она угодила в такую ситуацию, что отобрала у бывшей лучшей подруги парня.

Было настолько стыдно, что хотелось плакать. Но она забыла об этом также быстро, как и вспомнила.

Смотреть на него и тут же отворачиваться — это обернулось для неё пыткой на следующий день. Колкие замечания Алисы по типу: «Он смотрит на тебя с таким лицом, будто вы вчера трахались», — очень злили Еву, и она еле держала лицо холодным. Ещё немного, и она раскраснеется и убежит умываться!

Весь обед Лазарева проталкивала в Эвелину мысль, что Федотов ведёт какую-то игру, до которой её мозг не может додуматься.

— Надо было позвать с нами Ярослава, — сказала Алиса.

— Ещё чего! — вспыхнула Ева. Обедать с ним вместе? Может, ещё за руки будут держаться?

Алиса хитро прищурилась и отпила из стаканчика с кофе.

— Он тебе нравится, — довольно заключила она.

— Нет, — отрезала Эвелина, опустив взгляд на свой напиток.

— Ты когда врёшь, у тебя уши краснеют, ты знала?

— Что⁈ — Ева поправила каре так, чтобы уши не было видно. Конечно, она знала. Чёрт побери! — Тебе показалось…