Глава 1

— Ты идеальна-а-а! Ты ходишь в белом пальто-о-о! Неприкасаема ка-ак электрический ток![1] — звучало хриплое пение тиммейта в наушниках под бой расстроенной гитары.

— Рот свой замолчи, дебил, — раздался голос на всю комнату. Задёрнутые шторы, казалось, дрожали от страха, разбросанная одежда неслышимо группировалась на полу, потёртые обои приклеились обратно, и только мобильный телефон весело трезвонил, пытаясь достучаться до игрока.

— Да сколько можно звонить, — он снова выругался, — неужели не понятно, что я занят⁈

Он отодвинул наушник, провёл пальцем по экрану и приложил телефон к уху:

— Слушаю, — недовольно произнёс.

— Ярослав Горный?

— Я.

— Это Эвелина… Звёздная…

— А-А-А ТЫ ЦЕЛУЕШЬСЯ НА ПЕ-Е-ЕРВОМ СВИДАНИИ⁇!! — союзник продолжал наносить звуковые атаки по правому уху.

Ярослав молча сшвырнул с себя наушники, прижал плечом смартфон и попытался сосредоточиться всего на двух вещах: выживании и прекрасно знакомом ему голосе на том конце звонка.

— У тебя закрыт профиль в сети, я хотела тебе написать, — продолжал спокойный голос Эвелины.

— Послушай, — перебил он, — как там тебя…

— Ева.

— Евуль, а ты целуешься на первом свидании?

— Что? — недоумённо отозвалась девушка.

— Целуешься на первом свидании?

— Ярослав, у тебя…

— Да или нет? — вновь не дал договорить.

— Нет, не целуюсь!

— Ну тогда — до свидания! — не позволив собеседнице вставить ещё хоть слово, Ярослав сбросил звонок.

— И что это было? — пробормотала Ева, убирая телефон в карман, и повернулась к мастеру. — Павел Степанович, он даже слушать меня не стал.

— Да я уже понял, — мастер хохотнул и поудобнее уселся в кресле. — Делай с ним что хочешь. Могу дать телефон мамы или папы.

Это уже не входило ни в какие рамки, она — просто студентка, влиять на прогульщиков не её задача.

— Я не хочу им заниматься, — со спокойным тоном ответила Ева, будто не у неё в голове сейчас сочинялась поэма исключительно из нецензурных выражений. — Почему я?

— Эвелиночка, ну а кто в нашей группе староста? — Павел Степанович мило улыбнулся.

Ева не удержала тяжёлый вздох. Чёртов одногруппник!

— И, как самой ответственной, я делегирую Горного и его оставшиеся неаттестации. Если ты не вернёшь его на пары — парня отчислят, — сказал мужчина.

— Я уже и так много для него сделала, — продолжала упираться Эвелина. Ей было достаточно того, что она в последнюю неделю того семестра бегала за преподами и умоляла их закрыть горе-одногруппнику предметы. — Причём по вашей же просьбе.

— И у тебя отлично получилось, — подметил Павел Степанович. — Осталось вытащить мальчика закрыть их.

Ева ужасно злилась. И на мастера, и на этого Горного с его тупыми вопросами по телефону.

— Он сам виноват в ситуации, в которой оказался, и я не понимаю, почему вы так активно хотите обеспечить ему успешную сдачу, — Эвелина стойко сохраняла спокойный тон.

— Больше года я видел в нём старательного студента, который вдруг пропал с занятий. А Александр Иванович даже слово про него плохого ни разу не сказал, так что узнай, что там за дела у Ярослава, и пусть возвращается. Свободна!

Ева снова вздохнула, круто развернулась и вышла из кабинета Павла Степановича, едва не хлопнув за собой дверью.

Она спешила по коридору туда, где никто не мог увидеть её стремительно краснеющее от злости лицо. «Дура», — тут же отозвался собственный голос в голове. Почему она вообще согласилась на это с самого начала? Ну закрыла зимнюю сессию раньше всех, и что с того?

В голове бурлил котёл обиды. Ярослав ничем не выделился за полтора года совместной учёбы, кроме того, что стал тем самым «двадцатым» студентом, благодаря которому группу удобно делить по парам. И ей было на него совершенно, абсолютно по барабану. До сегодняшнего дня. Теперь она должна лично вернуть его на пары. Ещё и после такого грубого ответа.

Эвелина толкнула дверь в женскую уборную и стала расхаживать по ней туда-сюда, усердно размышляя.

С другой стороны, думала девушка, она староста. И её обязанность заниматься делами одногруппников. Она ведёт журнал, она приходит раньше всех, уходит позже всех, знает текст всех ролей для спектакля, всегда готова подсказать что-то, усердно записывает каждую лекцию, читает все заданные пьесы, и какой-то прогульщик не станет для неё серьёзной проблемой.

Да Ярослав вообще не проблема. Он — задача.

«Он — задача», — подбодрила себя девушка. Сделала глубокий вдох, затем выдох, успокаиваясь. Теперь она готова. Эвелина вышла в коридор, достала телефон из заднего кармана и снова набрала номер Ярослава.

— Слушаю, — в этот раз голос одногруппника показался более доброжелательным.

— Это Ева, — уверенно начала она.

— Ев, я не встречаюсь с девушками, которые не целу… — весело заговорил он в трубку, но Эвелина, воспользовавшись его тактикой, перебила.

— У тебя три незакрытых предмета за пятый семестр, и если до конца недели ты не явишься в универ, я найду твой дом, и ты будешь иметь со мной дело лично, — она холодно отчеканила каждое слово и, закончив и не выслушав ответа, сбросила звонок.

«Вот так сразу надо было», — улыбнулась своим мыслям и вернулась в кабинет мастера.

— Павел Степанович, а вы знаете его адрес?

Первый учебный день после каникул ничем не отличался от остальных: лекционные пары с девяти утра, а практические — с трёх часов дня до самого вечера. И так каждый день. Возможно, за две недели Эвелина соскучилась по театральной вузовской атмосфере, но всё вновь выводило её из себя.

Она не удивлялась.

Ведь уже на днях, двенадцатого февраля, будет ровно четыре года с того случая, который преподал ей самый серьёзный в жизни урок. К приближению даты она всё чаще погружалась в воспоминания, мысленно возвращаясь в тот день, в то время, в прошлую себя. Тяжёлый ком вновь застрял в горле и невидимый камень опал в груди. Ева с трудом вздохнула и перевела внимание на преподавателя.

История русской литературы. Очередное погружение в пьесы, романы, поэмы и лирику. Кто, когда, зачем и почему. Эвелина, как и всегда, внимательно слушала, отмахнувшись от собственного прошлого, и много и аккуратно записывала. Выводила букву за буквой, в тысячный раз записывая годы написания поэмы Некрасова «Кому на Руси жить хорошо».

— Ев, — послышалось справа.

— М-м, — сосредоточенно промычала она.

— Какая там дата первой публикации?.. — виновато прошептала соседка по парте.

— Январь тысяча восемьсот шестьдесят шестого, — холодно ответила и подняла голову на Тамару Дмитриевну.

После лекций Ева неторопливо отобедала в ресторанчике на Литейном проспекте, переоделась в спортивную чёрную одежду и открыла книгу в ожидании пары по сценическому бою.

Она читала «Тартюфа», погружаясь в атмосферу четвёртого действия, снова пытаясь примерить на себя чувства, которые должна испытывать её героиня. Негодование, злость, отвращение, кокетливость. Все эти эмоции были ей хорошо известны и не один раз прочувствованы, но почему тогда педагог актёрского мастерства вновь ей недоволен? Казалось, она прекрасно знала, как передать состояние персонажа, но снова и снова Евгений Геннадьевич не видел в ней «искру» Эльмиры.

«Чего же не хватает?» — Ева, казалось, в миллионный раз спросила себя об этом.

«А ты целуешься на первом свидании?» — вдруг промелькнуло в мыслях. Эвелина помотала головой, отгоняя нетактичный вопрос Ярослава.

«Ев, я не встречаюсь с девушками, которые не целу…»

«Чёрт! — подумала она. — Залез в голову и доволен!.. К чему он вообще это спрашивал?.. Я ему понравилась? Или это была какая-то шутка?» Она решила для себя — при встрече обязательно спросит.

В круговороте раундов и подтягиваний-отжиманий между ними Ярослав практически забыл об утренних звонках и глупости, которую сморозил. Конечно, ему казалось это смешным. Тем не менее он старался отбросить из головы свой позор перед девушкой, которая, вполне возможно, была ему не безразлична, но она об этом, конечно же, не знала.