Федотов, конечно же, по разгорающейся традиции, с самой первой минуты вызвал играть Яра. «Точнее, унижать», — подумал Горный, вставая со скамейки. Ева и Алиса смотрели на него с жалостью. Но он знал, что так будет. Был готов терпеть оскорбления и требования десяток раз повторять эпизод с самого начала. Ярослав хорошо запоминал указания, выполнял всё в точности, по крайней мере, он так думал, но Евгений Геннадиевич находил всё новые проблемы. Сегодня он был особенно жесток в высказываниях. В глазах педагога откровенно читалась личная обида: как будто Ярослав ему что-то сделал! Однако почему-то Яр был только рад видеть Федотова не в настроении.

— Вы слишком расслаблены, Ярослав, — сказал он, спустя полчаса повторения словосочетания «бездарный тупица». Видимо, отъела пластинка. — Не думайте, что тесные отношения со старостой группы делают вас особенным.

— А вы что, ревнуете? — спросил Яр, вставая у кулисы.

Ему уже давно не терпелось сказать что-то в ответ. Тем более он не мог позволить Федотову приплетать Еву. Поэтому не удержался. Понимал, что позже пожалеет, но он слишком долго кипел от несправедливости.

— Что, простите?

— Я говорю, ревнуете её ко мне? Или как ещё мне объяснить вашу предвзятость? Больше никто в группе не получает столько уничижительного внимания, как я и Эвелина.

— Я доверил вам большую и сложную роль, Ярослав. И над ней нужно много работать, чтобы в конце получить что-то стоящее. Ваши препирания на пустом месте только усложняют процесс нам обоим. Давайте ещё раз сначала, и без выкидонов.

Ярослав не стал спорить, лишь поджал губы и кивнул. Сосредоточился на игре.

— Даже не знаю, зачем мы тратим с вами время, Ярослав. От вас никакого толку. Вполне возможно, мне стоит снять вас с роли. Наверное, я погорячился, доверив вам Оргона. Не знаю, как вы получите зачёт по предмету, но у вас очень мало шансов закончить это заведение. Знаете, на вашем месте я бы уже подыскивал себе место в ПТУ.

«Если бы кое-кто не ссал мне в уши на каждом моём слове, что я бездарность, может, играл бы получше», — подумал Горный, молча усаживаясь на своё место.

— Это просто отвратительно, — шепнула Ева.

Он повернулся к ней и остолбенел: щёки горели огнём, глаза наполнялись слезами.

— Ты чего?.. — прошептал, наклонившись к её лицу.

— Он получит за такое обращение. Это просто… просто… — Ева вскочила и удалилась из мастерской.

Яр обратился к Алисе:

— Чего с ней?

— Злится на Федотова, — пояснила Лазарева, придвигаясь ближе. — Он откровенно перегибает палку в общении с тобой. Это уже ни в какие ворота не лезет. Ева хочет пожаловаться мастеру.

— Если его уволят за такую мелочь, то мы отделаемся малой кровью, — сказал Яр, воодушевившись.

Это ведь великолепная идея! Уволить его — и все беды Евы исчезнут разом. Больше никто не посмеет её тронуть…

Вернулась спустя пять минут, ещё более злая. Надула щёки, садясь рядом с Яром.

— Ну что, Горный, слышал? Евгений Геннадиевич сказал, что твое отчисление — дело времени, — послышался самодовольный голос Шолохова через несколько рядов назад. Рядом с ним, — да что ж за напасть, — снова сидел Егор.

— Вообще-то он не это сказал, идиот, — вспыхнула на него Ева.

Яр положил ладонь Еве на колено, не думая о близости жеста, пытаясь лишь сказать, что ей не стоит вымещать на нём свою злость.

— Он не с тобой разговаривает, — мрачно ответил Егор.

— Тебя в беседу тоже никто не приглашал, — вступилась Алиса за подругу, кинув на бывшего любовника уничтожающий взгляд.

Ярослав даже вздоха вставить не успел.

— Кто бы говорил, мелочь поганая, — снова вставил Белов.

— КАК ТЫ МЕНЯ НАЗВАЛ, СВОЛОЧУГА⁈ — она подскочила со скамейки и была готова, кажется, идти драться.

— Алиса, у вас какие-то проблемы? — подал голос Федотов. — Приглашаю на сцену.

— Как скажете, — буркнула она, бросая новый убийственный взор в сторону Егора и уходя к кулисам.

— Так что, Ярик, будешь и дальше прятаться за девочками? — хохотнул Шолохов.

Ярослав и Ева переглянулись.

— Дурдом, — подытожил он.

Вдруг заметил, что его ладонь до сих пор на колене у Евы и, почувствовав жар на лице, убрал руку восвояси. Шолохову они так ничего и не ответили.

Под конец репетиции, Яр, казалось, точно убьёт Максима. Только всех отпустили, Ева, выходя из аудитории, закопалась в журнале посещаемости. Яр шёл за ней попятам. Вдруг Ева споткнулась. Не удержала равновесие и почти упала прямо под ноги, — ну, конечно, — Шолохова. Ярослав еле успел поймать Эвелину за руку.

— Глаза разуй, — недовольно произнёс Макс, сверля глазами Еву. Опустил взгляд куда-то наискосок.

— Ноги свои не надо по всему кабинету раскидывать, — зло ответил Ярослав, приобнял Еву за плечи, и они вышли из кабинета.

— Иди в задницу, Макс, — сказала Алиса, выходя следом. Сзади послышался самодовольный смех.

— Вот же гад паршивый, — бросил Яр, когда они спускались по лестнице. — Ты как?

— В порядке. Спасибо, что поймал, — тихо ответила Ева.

Спустя несколько минут они втроём остановились в кофейне.

— Я не смогла дойти до Воробьёва. Он попросил зайти завтра, — гневно выпалила Ева, едва опустошила стаканчик залпом, — но я записала его тираду на диктофон. И это просто… у меня нет цензурных слов на него. Мало того, что он меня домогается, — теперь я готова поверить и в это, — так ещё и тебе на мозги капает каждый раз. Я бы не смогла так долго выдерживать это.

— Раз Федотов и Шолохов заодно, — вставила Алиса, которой, на удивление, сегодня тоже досталось от Федотова, но в малой степени. — Они оба хотят, чтобы Яра отчислили. И готовы пользоваться разными отвратительными методами.

— Да, но… Чем я ему не угодил? — Яр знал ответ, но до сих пор не мог поверить в его реалистичность. Ну не может дело быть в нём, это очень странно.

— Не знаю, может, ему слишком очевидно, что ты сохнешь по Евочке? — спросила Лазарева.

— Алиса, твою мать! — Яр был смущён. Он сам никогда не говорил Эвелине, что влюблён в неё напрямую, а тут эта стрекоза взяла и…

— Ну или у тебя внимательный взгляд и синдром спасателя? — предложила она. Ну ничего, Яр найдёт на неё управу.

— Ближе к сути, — потребовал он, отпивая из стаканчика.

— Ты мешаешь ему спокойно её изнасиловать, — произнесла Алиса.

Именно так и думал сам Ярослав. Они не могут ошибаться оба. Или могут? Ну бред же! Абсолютный!

— В таком случае он прав, — сказал Яр, осмелившись посмотреть на Еву. Та, всё ещё красная от злости, смотрела на пустое дно бумажного стаканчика. — Я этого не допущу.

Они замолчали, каждый думая о своём. Возможно, девчонки окунулись в личные переживания. Яр же думал, какова вероятность, что за обычные оскорбления Федотова уволят? Зная то, что он родной брат директора их вуза, шанс склонялся к нулю. И скорее всего весь праведный гнев Евы не возымеет никакого эффекта. От бывшего воодушевления не осталось и следа.

Ярослав заметил, что его одногруппницы опять скисли.

— Девчонки, я понимаю, неделя началась просто отвратно, но… чего вы такие кислые-то? Не хотите завтра меня постричь? Или может на выходные погулять сходим?

Глава 22

Сегодня Ярослав не подвозил Еву домой, потому что она сбежала, оставив его наедине с Алисой. Еве нужно было подумать. Обо всём, что произошло за последние два дня.

Её сильно беспокоило, что Алиса пыталась выбросить из головы двухлетнюю дружбу с Никитой и Егором. Это произошло слишком внезапно, и Алиса не сможет просто убрать их из головы. На это нужно время.

Ева до сих пор не смогла отпустить из своей жизни Настю — та долгие годы была для неё одной из самых близких. Ева понимала, что тоскует по Насте — по её улыбке, накрашенной ярко-красной помадой, по вечерам с газировкой и чипсами, по часам на крышах родного города, по десяткам кружек чая, по совместным поездкам на дачу…

Ева понимала всё, что чувствует Алиса. Внезапное разрушение дружбы проходит так же больно, как и расставание с любимым. Смерть Димы была более печальной оттого, что Настя не смогла поддержать Еву. И Эвелине, казалось, было в сотню раз больнее. Будто за один раз она потеряла сразу двоих близких.