Спустя пять минут Евгений Геннадиевич ошарашил Ярослава настолько, что смерть бывшего Евы уже не казалась чем-то из ряда вон. Он дал Горному новую роль. Очень объёмную по тексту. Ликование очень быстро сменилось негодованием: режиссёр сейчас же стал требовать знание текста и позвал отыгрывать сцену первого появления героя.

Конечно, Ярослав не знал ничего. Он ведь даже не слушал других и читал пьесу всего лишь раз!

— Ярослав, такой учебный настрой никуда не годится. Вы ведь хотите успешно сдать предмет?

Яр кивнул.

— Тогда вам стоит лучше подготовиться в следующий раз. Вы совсем не тянете героя. Наверное, я возложил на вас непосильную ношу. Думал, что за ваше отсутствие вы оттачивали навыки, а не просиживали штаны.

Послышались смешки. Из-за света софитов в глаза Яр не мог видеть этих наглых лиц. Неужели им не было бы обидно такое отношение?.. Кто-то вышел из аудитории.

Алиса, которая играла с ним сцену дуэтом, стояла с выражением сожаления. Яр, заметив это, натянуто улыбнулся. Что ж, хоть кто-то.

Федотов продолжил нападки, пытаясь выдавить из Горного хотя бы слово и ругая Лазареву за подсказки. Спустя какое-то время Яр заметил, что вышедший вернулся. Его мучили около получаса под разгорающийся смех группы, и, когда Яр едва ли не послал матом педагога, его отпустили. Он хотел было устроиться на заднем ряду, как вдруг Евгений Геннадиевич объявил:

— Ярослав, в следующий раз жду вас со знанием текста. На сегодня вы свободны, можете идти.

Яр кивнул, но не ушёл. Сел на ближайшую скамейку.

— Вы можете идти, — повторил Евгений Геннадиевич.

— Я так понимаю, вы не хотите, чтобы я присутствовал на занятии? — не удержался Яр. Какого хрена он его выгоняет?

— О, нет, что вы, сидите, если это не помешает вам учить текст.

— Не переживайте, не помешает, — мрачно ответил Яр и уткнулся в телефон.

— Эвелиночка, давайте теперь с вами и Максимом поработаем.

На следующий день она ужасно боялась смотреть на Ярослава. Даже встала перед ним на танцах, чтобы глаз не касался его. То, что она напридумывала себе перед сном вводило её не просто в краску, вводило в жар при каждом взгляде на него. Тут же возникало практически настоящее ощущение его пальцев на её коже, хотя он ни разу не трогал её обнажённые части тела… не считая того раза, когда он остановил её руку.

Почти все лекции она думала о том, что вполне возможно, он вчера трахал Настю. Почему нет? Как раз в то время, пока она дрочила, думая о нём. Было бы очень забавное совпадение.

Ева злилась. Перед глазами развернулся фильм: Ярослав раздевает Настю, кладёт её на кровать… Ева представляла и мысли Насти: «Теперь он точно мой!.. Он точно меня любит… Мы будем вместе…», — и злилась. Злилась оттого, что это неправда. Ярослав не любит её, не хочет быть с ней, не будет с ней.

А «с ней» — это с кем? То есть как это «с кем»? С Настей. Не с Евой, нет. Она думала не про себя. Точно-точно не про себя…

На «Тартюфе» Евгений Геннадиевич неожиданно дал Ярославу играть Оргона. Алиса шепнула, что это судьба, ведь по сюжету пьесы Оргон был мужем героини Евы. Она опять закатила глаза и уставилась на того, кто так сильно тревожил её чувства. Очень старалась оценить игру Горного после их субботнего занятия, но совершенно не могла сосредоточиться на том, что говорил Федотов, и что отвечал Ярослав. Она уставилась на тело, которое было не менее совершенным, чем в самых порочных фантазиях, где она была окутана им. Его руками, губами, запахом…

Она беспрестанно любовалась им: высоким, красивым. Таким непохожим на Диму, таким необходимым…

Ева нахмурилась своим мыслям. «С чего это он мне необходим? Из-за сексуальных фантазий?..»

И правда… Вся заинтересованность Эвелины в одногруппнике появилась из-за того, что он был очень похож на «того-самого», которого она представляла в своих пошлых мыслях. Ева раньше не замечала этого сходства, а теперь… Теперь «тот-самый» получил имя. Конечно, заставляли о нём думать и его долги, и то, что он видел её насквозь… Но это сейчас не имело смысла.

Ева всё больше нуждалась в его присутствии, и это понимание пугало её не меньше дрожащих колен при его виде. Вчера перед сном её гложили только кудрявые волосы Ярослава — хотелось их потрогать, погладить, зарыться в них пальцами… Хотелось играться с пшеничными прядями по-кошачьи, отталкивая кончиками пальцев и наблюдая за их полётом. Она ясно помнит, как уснула, думая именно об этом.

И сейчас перед глазами стали мерещится страстные поцелуи, горячие касания, заполняющее голову желание…

Нет, стоп. Желание не мерещилось. Эвелина ощутила, как возбуждается прямо во время пары.

«Что это вообще такое⁈» — мысленно поругала себя она, чувствуя сильное желание оказаться под кем-то голой. Вернее, не «под кем-то», а «под кое-кем»… Это злило ещё больше. И возбуждало.

«Чёрт».

Ева закусила нижнюю губу, сжала пальцами ткань джинс, думая, что это делают другие руки…

Эвелина не выдержала и выскочила в коридор.

В уборной она тщательно умылась, остужая покраснения на щеках. Посмотрела в отражение: идеальная укладка превратилась в беспорядок, лицо покрылось стыдливыми пятнами, глаза отражали не уверенность, а пошлые, грязные мысли. Одна из таких проскочила до сознания: «Здесь ведь никого нет… Тебе никто не помешает…»

Ева отшатнулась от зеркала. Огляделась в панике, будто сказала эту идею вслух.

Тишина. Пустота.

Только пульсирующее внизу живота желание…

И она решилась. Зашла в кабинку, закрыла её, устроилась поудобнее, раздвигая ноги, опираясь спиной о бочок унитаза… Длинные тонкие пальцы ловко преодолели преграду в виде джинс и нижнего белья. Ева закрыла глаза и закусила нижнюю губу, отдаваясь моменту.

Вновь она представляла, что он неожиданно окажется рядом. Поцелует, разденет… Она представляла, что это произойдёт не по середине, а в той, в последней кабинке у окна, с подоконником внутри. Ярослав посадит её на него, крепко обнимет, запустит пальцы в волосы, оттянет её голову назад, оставит на шее пару засосов… И прочее, прочее, прочее… Самое мерзкое, но самое подходящее в этот ужасно-приятный момент.

Когда буря завершилась, Ева снова умылась. Снова посмотрела на себя в зеркало. Разбитая, но удовлетворённая. Даже стыдно.

«Мне надо переспать с ним», — неожиданно поняла девушка.

Глава 9

Когда Эвелина вернулась в аудиторию, то смогла трезво посмотреть на ситуацию. И она оказалась плачевной. Конечно, он не знал текст, откуда ему его знать? И с чего он вообще прямо сейчас должен выдать Оргона, в которого поверит Евгений Геннадиевич?

Это был настолько странный поступок педагога, что она всерьёз на него разозлилась, и уже хотела остановить этот бред, как Федотов сам освободил Яра. От занятия.

Здесь Ева совсем запуталась, но времени распутать у неё не оказалось — её пригласили играть.

И в этот момент она стала злиться ещё пуще.Ведь не только Ярослав сегодня получил гору критики, но и сама Звёздная. Конечно, она винила в этом уже не преподавателя, а несобранную саму себя. В конце Федотов позвал Эвелину на индивидуальное занятие для отработки характера персонажа. В субботу после обеда.

Это не входило в её планы… Она смиренно кивнула, отнесла журнал на отделение и спустилась на первый этаж. Там её ждали двое: Алиса и Ярослав. Мельком глянув на Яра, она почувствовала, как щёки алеют, и тут же повернулась к Алисе.

— Не ходи туда одна! — громко возмутилась Лазарева, застёгивая жёлтый пуховик размеров так на пять больше самой студентки.

— Почему? — Ева выглядела совершенно потерянной.

— Я тебе уже объясняла!

— Алиса, ну не может быть такого, — отмахнулась Эвелина и пошла забирать своё пальто.

— А в чём дело? — донёсся до неё вопрос Горного.

— В том, что… — дальше Алиса, видимо, перешла на шёпот, потому Ева не услышала ни слова. Она на ходу накинула на себя пальто и подошла к одногруппникам.