— После того, как… — Нет, не вплетай в это Еву… — Ева пришла ко мне, ты немного изменилась. — Он ведь не приплетает, да? — Ты стала… приносить мне блины и вести себя… излишне мило. Поэтому я… — Яр протёр глаза. Боже, какую же херню ты несёшь, скажи уже суть! — В общем, я знаю, что я нравлюсь тебе. И я решил, что…

Чёрт. Она так ничего не поймёт. Он опять вздохнул, опуская руки от лица. Как же сложно!

— Я спросил у Евы… — Идиот. Ни хрена ты у неё не спрашивал. — И… в общем, она тоже заметила, что я нравлюсь тебе и поинтересовалась, что я планирую делать. А я сказал ей как есть: между нами просто секс. Был до… этого момента. Понимаешь?

— Ну и?

— Ну и… Ева спросила, что я буду делать с тобой, когда влюблюсь в кого-то. — Он замолчал. Затем понял, что сказал совсем не полную мысль и поспешил добавить: — Я понимаю, что у меня нет к тебе… — Ой, блядь… — Я не люблю тебя. Извини. И я вижу, что я тебе нравлюсь. И если я полюблю кого-то, то…

Настя замерла. На её глазах начали наворачиваться слёзы. Яр не удержался и взял её за руку, заглянул в мокрые глаза:

— Насть, послушай. Я мудак, идиот, говно, мусор, животное, урод, кто угодно. Извини. Я не хочу, чтобы тебе было больно, потому что в каком-то смысле ты дорога мне. И когда я полюблю кого-то, ты не будешь счастлива от этого.

— То есть всему, что было между нами, пришёл конец? — её голос дрогнул.

— Да. — Он кивнул.

— Понятно, — Настя хлюпнула носом и отвернулась от Ярослава, чтобы вытереть слёзы с лица. Медленно опустила ступни на пол, не спеша поднялась с кровати. Не смотря на него, она прошла к коридору и вдруг остановилась. Оглянулась через плечо:

— Знаешь, что? — В её голосе проскочила обида, смешанная со злостью.

— Что?.. — Ярослав затаил дыхание.

— Она просто хочет тебя забрать у меня. Как всегда это делала. — Она развернулась к Яру. Слёзы покатились по щекам.

— Нет, послушай, не думай, что Ева к этому причастна… Она просто хочет, чтобы у тебя было всё хорошо. Как и я.

Настя вернулась в комнату-кухню. Вытерла мокрые следы с лица, судорожно вздохнула, состроила безразличное выражение.

— Ева постоянно забирала всё лучшее себе. Внимание сверстниц, уважение, парней… Везде была первая. Первая начала пить, курить, заниматься сексом.

— Ева? — Ярослав от удивления чуть не уронил челюсть.

— Да, — Настя кивнула.

— Не видел, чтобы она курила…

— Потому что она бросила. Тоже раньше всех. Взялась за учёбу, закончила одиннадцатый класс с красным аттестатом! Гордость родителей, гордость школы! А всё из-за того, что она слабачка, — соседка поморщилась, будто увидела что-то мерзкое.

Ярослав ступил на опасную территорию. Эвелина не хотела, чтобы он что-то о ней знал.

— Насть, не… — он попытался остановить Котову, но она перебила его.

— Я постоянно была у неё в тени, — голос Насти на мгновение пропал. Она прокашлялась. — Она разрисовывала баллончиками стены школы, курила вейпы в туалетах, материлась при учителях и пару раз показала «фак» директрисе. Помимо этого, твоя ненаглядная Эвелина регулярно сбегала из дома, так как её папашу не устраивала оторва-Ева.

— Насть… — Яр сделал вторую попытку, находясь в шоке от того, что услышал.

Эвелина Звёздная… Оторва? Баллончики? Вейп? Алкоголь? Секс⁈ В голове не укладывалось. Это совсем не та Эвелина, которую он знал. И теперь он понял, что она так усердно ото всех прячет.

— А потом взяла, прикинулась жертвой, и все её зависимости прошли разом, — её голос дрогнул от злости. — А я до сих пор бросаю курить и пить.

— То есть как это — жертвой? — спросил Ярослав, на миг забыв о том, что только что пытался её остановить.

— Её парень умер перед пандемией. От алкогольного отравления.

Яр взял свои слова назад. Ева скрывалаэто .

— Чёрт, Настя, замолчи.

— И тогда она со всем завязала. Испугалась, что…

— Насть, хватит.

— С чего бы⁈ — взорвалась Настя, повысив тон.

Ей больно. Она хочет выговориться. Но нельзя. Яр обещал. Только Ева может говорить о себе…

— Она просила…

— А-а, не говорить о ней ничего? Ну, конечно. Прикидывается пушистым кроликом. Так вот знай теперь, кто она на самом деле. И живи с этим.

Настя прошла в коридор, стала обуваться. Ярослав не двигался.

— Знаешь, что? — крикнула она вслед. — Не хочу тебя знать! Пошёл в задницу!!

Хлопнула входная дверь. Яр всё ещё не двигался.

Ему было необходимо это переварить.

На учёбе всё валилось из рук. Тело не слушалось. Он старался не смотреть на неё, будто боялся того, что она поймёт: Ярослав всё знает. И ему было не по себе от осознания, что возможно, он единственный в этом здании, кто знает о прошлом самой прилежной студентки. Яру было очень больно и стыдно.

Он должен был остановить Настю до того, как она вообще что-либо сказала о Еве. И неважно, что это знание оказалось самым важным к пониманию Эвелины. Каждое выражение лица становилось ещё более читаемым. Вот, прямо сейчас, она вспоминает, почему он умер, её глаза бегают по помещению, пытаясь зацепиться за что-то тут, чтобы не видеть этого перед глазами…

Яр тяжело вздохнул. Он не сможет вести себя с ней, как раньше, и метался между попыткой сделать вид, словно он ничего не знает, и рассказать ей при первой же возможности. Может быть теперь, если он признается, она доверит ему больше себя?

Нет, бред. Ева точно разозлится. И все его попытки стать ближе пойдут коту под хвост. С другой стороны… Он пригласил её на прогулку и отдал свой шарф, чтобы раскрыть её тайну. И дело сделано. Зачем ему теперь быть ближе?

«В смысле „зачем“? Идиот, тыединственный , кто может ей помочь. Ей ужасно больно. И теперь я вижу это и чувствую ещё ярче. Я просто не могу бросить девушку в беде».

Или он просто влюбился.

А почему сразу влюбился? В неё? В эту умную, красивую и очаровательную девушку, которая не может не измазаться в сахарной пудре? В ту, которая учила его танцевать и вытащила из панциря на учёбу?

Какая любовь…

Пластика буквально заставила Ярослава обратить внимание на Еву. Хоть в этом году были именно народные танцы, растяжку в начале никто не отменял…

Яр занял позицию, отмахиваясь от идеи встать за какой-нибудь симпатичной девчонкой, как вдруг староста остановилась прямо перед ним сама. И словно даже специально.

За растяжку юноша ощутил на себе все стадии принятия. Отрицание: старался упорно не смотреть. Гнев: злился на себя за то, что не смотреть не выходило. Торг: пытался договориться с членом не вставать. Депрессия: договориться не вышло. Безысходно прятал стояк футболкой.

И, наконец, он принял ситуацию и отпустил её на самотёк. Раз у него не вышло не насладиться наклонами Эвелины прямо перед своим носом — так и быть, никто ведь от этого не пострадал. Тем более, Ева сама выбрала это место…

Когда растяжка закончилась, Ярослав даже разочарованно вздохнул. Втянулся, так сказать… Но, едва они встречались взглядами, делал вид, что её не существует.

Теперь он ещё больше запутался в своих чувствах.

Какого вообще хрена у него на неё встал⁈ Он же на учёбе!

«Тартюфа» Ярослав боялся, как вампир солнечного света. Смерть обещала быть болезненной. Конечно, едва Горный появился на пороге аудитории, тут же послышалась усмешка:

— Не ожидал вас здесь увидеть, Горный, — произнёс Евгений Геннадиевич.

— И я рад встрече, — ответил Ярослав, уловив нерадостный настрой педагога.

— О, поверьте, его никто не ожидал увидеть в этом семестре, — подала голос одна из девчонок.

— Мы думали, что его отчислят, как Гришу, — вставил Шолохов.

— Ещё одно плохое слово я услышу в сторону Ярослава — пожалуюсь Павлу Степановичу, — донёсся из-за спины Ярослава холодный голос Эвелины.

Ей никто ничего не ответил.

— Они не стоят твоего внимания, — сказал Яр, встречаясь с ней взглядами.

Стало жарко. Воспоминания о разминке всплыли перед мысленным взором, и Ярослав поспешил отвернутся от неё. Припомнил обещание поговорить с Максом наедине.