Со временем отлегло. Возможно, остыть помогли новоиспечённые одногруппники. «Она ни с кем не общается и не планирует заводить отношения, я спрашивал», — сказал в первую же неделю кто-то из парней.

И Яр, испугавшись заговорить с ней, бросил это дело. Он просто наблюдал на парах, вздыхая от её игры. А затем понял, что девушка что-то скрывает. Или держит что-то в себе. Помнит, что это было как раз начало весеннего семестра.

Ярослав сжал губы, думая о том, что совсем не припоминает неискренность осенью. И не мог собрать воспоминания о том, что было с ней в конце того учебного года. Летом Горного заботили только собственные проблемы с Федотовым. Тот сильно невзлюбил Ярослава за бездарность и всячески напоминал ему об этом.

Горный тяжело вздохнул. «Что же с ней не так? — подумал он, листая тетрадь. — Как вышло, что она никому ничего не говорит? И почему вчера выглядела так беспечно и мило? Заслужил ли я её доверие? Расскажет ли она, в чём дело?..»

Ярослав бросил пустые мысли и занялся учёбой. До вечера переписывал конспекты и учил теорию.

В понедельник утром в дверь раздался звонок. Он был уже собран и собрался вот-вот уходить. Обрадовался, что сейчас увидит Еву, открыл дверь и встретился глазами с Настей.

«Ну ты и придурок, — расстроенно заключил Горный. — Серьёзно надеялся видеть её каждое утро?»

Его словно окатили ледяным душем. Обещание самому себе закончить общение с этой девушкой затянулось удавкой на шее.

— Привет, — поздоровалась соседка и протянула ему контейнер с блинами.

Ярослав криво улыбнулся. Тянуть больше некуда. Он набрал в грудь побольше воздуха:

— Привет. Слушай, давай я зайду к тебе вечером, надо поговорить, — и вдруг спасовал. Хотел же прямо сейчас обрубить эти отношения на корню, без встречи позже и слёз на вечер…

— М-м-м, давай лучше я зайду… — замялась девушка, улыбнувшись.

— Ладно. После девяти, — Яр кивнул.

Какой же мудак… Ладно. Ладно. Потерпеть всего лишь один день — и больше никогда не видеть этого лица, надеясь, что у его обладательницы всё будет в порядке.

— Возьмёшь? — Настя потрясла контейнером с блинами.

— Нет, спасибо, — сказал он.

— Но…

— Я уже позавтракал и опаздываю. Извини. До вечера, — и Яр закрыл перед ней дверь.

Спустя пятнадцать минут Яр уже был в универе. На лекции по культурологии Горный усердно пытался не спать, отвлекая себя повторением истории русского театра. В середине пары в кабинет постучали. Спустя миг в дверном проёме показалась Ева. Выглядела она, как всегда, идеально. Но глаза были слишком красные.

Яр написал ей в личку какую-то глупость.

После первой пары удачно защитил историю театра. А после второй…

Ярослав подошёл к слегка приоткрытому кабинету. Не прислушиваясь к голосам, доносящимся изнутри, он открыл дверь с громким скрипом и застал совершенно неожиданную картину: на учительском столе сидела какая-то девчонка, по виду едва ли второкурсница, и между её ногами пристроился тридцатилетний Юрий Михайлович. Они были пока что одеты, но близки к тому, чтобы преподаватель философии снял со студентки её чёрную укороченную футболку. От звука петель на Яра повернулись две пары возбуждённо-ошарашенных глаз.

Юрий Михайлович примерил на себя абсолютно нечитаемое лицо и абсолютно нечитаемым голосом произнёс:

— Поставлю тебе «четыре», если ты сейчас же свалишь и забудешь то, что здесь видел. Зачётку жду завтра.

— Хорошего дня, — пикнул Ярослав, захлопнул перед собой дверь и с небывалой скоростью удалился.

После этой картины он долго приходил в себя, и только фехтование подняло настроение. И то потому, что кабинет сценического боя теперь напоминал о дне, когда Эвелина Звёздная учила Ярослава танцевать.

Когда кончились занятия, он был бы очень рад провести ещё немного времени с Евой. Не сдержался от очередного глупого поступка, укутав её. Не мог думать о том, что она будет идти до остановки и морозить открытую шею. Хотя может это было лишь оправдание, и на самом деле он просто хотел снова коснуться холодной старосты, чтобы увидеть, как она теплеет.

Но выглядела она совсем неважно. Ещё этот придурок Макс… Яр пообещал себе, что в следующий раз обязательно поговорит с ним наедине начистоту. А то его поведение уж очень походит на то, что Шолохова либо давно не били, либо он провоцирует Горного на драку специально.

Перед приходом Насти Ярослав успел погулять с Киселём, забрать из пункта выдачи новую душевую лейку и проверить почту. К удивлению, он увидел письмо от хозяина квартиры. Вскрыв конверт, он пробежался глазами по официальном документу и тяжело вздохнул. После смерти предыдущей хозяйки полгода назад, он знал, что едва её внук вступит в наследство, это произойдёт. Яра официально уведомили о необходимости освободить квартиру через месяц по причине окончания договора аренды.

«Что ж, — хмуро подумал Ярослав, вскрывая коробку от новой лейки, — зато мне не придётся до конца универа случайно сталкиваться с Настей на лестнице».

Следующие десять минут он дрожащими руками устанавливал душ, откинув мысли о переезде. Он волновался. Совсем не хотел делать Насте больно, боялся, что с ней будет происходить после этого, представлял её с вином и сигаретами, от которых она пыталась избавиться… Но он должен так поступить. Котова не перестанет любить его и добиваться. А Яр не любил её, как ни пытался раньше.

Раздался звонок в дверь. Яр в это время как раз проверял душ, слабо радуясь, что его больше не ждёт ежедневный потоп. Осознание, что эта сцена произойдёт именно сейчас, ударило по устойчивости Ярослава, и колени предательски задрожали. На ватных ногах он подошёл к двери, заглянул в глазок, убедившись, что там действительно Настя, оценил размер бутылки вина, что она взяла с собой, и открыл ей.

— Я подумала, что разговор будет важным, и захватила это, — она улыбнулась и потянулась губами к щеке Ярослава. Он увернулся.

— Ты права, но алкоголь будет лишним, — он вздохнул. — Проходи.

Она уставилась на него со странным выражением лица и прошла вслед за ним в студию. Порадовалась громкому Киселю. Разулась. Поставила вино на кухонную столешницу и полезла за штопором. Ярослав остановил её, взяв за руку. Она вздрогнула. Он заглянул в зелёные глаза: надеется, боится…

— Что ты чувствуешь? — спросил Ярослав, взглядом указав на соприкосновение пальцев.

Её грудь поднялась от глубокого вдоха. Настя тихо произнесла:

— Сердце сильнее забилось, — и покраснела.

А он не чувствовал ничего. Усадил её на край кровати. Отпустил тёплую руку, поднял взгляд. Он заранее знал, что забудет заготовленную речь, потому не стал ничего придумывать накануне, но сейчас в его голове было совершенно пусто и заброшенно. Но сказать что-то надо было, пока Настя не решила, что он потерялся в мыслях от любви. Потому он сообщил ей с серьёзным и одновременно виноватым лицом:

— Насть, между нами ничего быть не может.

На её лице за несколько секунд отразились почти все стадии принятия в обратном порядке, застряв на гневе.

— Это из-за Евы? — выплюнула она с покрасневшими щеками и подскочила.

— С чего ты взяла?

— Ты влюбился в неё, да⁈ — вскрикнула Настя, хмуря брови. Она встала посреди комнаты, будто потерявшись и не зная, что делать: убить Ярослава (он был не против), выпить вино залпом или убежать немедля.

— Нет. Дело не в ней, — произнёс Ярослав глупую полуложь.

— А в чём же тогда⁈

— Сядь, — попросил Ярослав.

— Нет, — она набрала побольше воздуха в грудь, видимо, собираясь что-то выкрикнуть.

— Присядь, пожалуйста, — повторил Горный. — Я всё тебе объясню.

— Ладно, — она кивнула и села обратно, прижав колени к груди, как часто делала, если приходила поговорить.

— Может, чаю? Я шиповник заварил… — тихо предложил Ярослав. Он чувствовал себя просто ужасно, но ещё хуже ему становилось от боли, отражённой на лице Насти.

— Я жду объяснений, — грубо ответила девушка.

Яр вздохнул. Ну а чего он ожидал после такого заявления? Милой беседы? И что он вообще собрался ей объяснять? Яр задумался. С чего начать?