Бомбочка начала растворяться и шипеть, плавая на поверхности, образовывая красивую объёмную пену цвета морской волны. Ева любила наблюдать за тем, как вода наполняется красками, а воздушные пузырьки покрывают поверхность. В предвкушении получасового расслабления она даже немного улыбнулась, ступая в ванну и задёргивая за собой белую занавеску.

Эвелина знала, что поможет ей не только отвлечься от слёз, но и уснуть сегодня ночью.

Она выключила кран. Легла, устроившись поудобнее, распределила пену вокруг себя, закинула голову назад, прижимая затылок к стене, и закрыла глаза.

Сразу представилось, как вместо обычного света ванную заполняют свечи, создающие романтичную полутьму. Эвелина представила, что по воде разбросаны лепестки красных роз, плавающие в голубой воде.

Вдруг в дверь постучали. Ева, не открывая глаза, разрешила гостю войти. Прошуршала занавеска и неожиданно губы девушки накрыло нежным медленным поцелуем.

— Вот ты где, — послышался знакомый приятный голос.

Эвелина почувствовала, как его рука коснулась её мокрого плеча, которое тут же покрылось мурашками. Его губы стали спускаться к шее, оставляя короткие поцелуи. Всё ещё не открывая глаза, Ева поняла, что ему совершенно не удобно, и прошептала:

— Присоединяйся.

— С удовольствием, — произнёс он. — Подвинься вперёд немного.

Эвелина послушно подвинулась на середину ванной. Он сел сзади неё, Ева почувствовала сначала как поднялся уровень воды, затем как его ладони коснулись её талии, и только потом с двух сторон она ощутила его ноги.

Мягким движением парень прижал её к себе, и теперь Эвелина ощутила поясницей кое-что твёрдое. Закусив губу от волнения, девушка прижалась спиной к его груди и замерла. Его руки, прежде обнимающие талию, теперь плавно переместились на грудь, сжимая её. Он наклонился, целуя Эвелину в шею, вызывая мурашки и нарастающее тянущее напряжение снизу. Спина Евы выгнулась, прижимая шею ещё ближе к его губам. Правая рука гостя, ласкающая сосок Эвелины, стала медленно опускаться на живот, затем ещё ниже, к зоне бикини…

Эвелина судорожно выдохнула, продолжая кусать губы.

Его ладонь нежно гладила её кожу под водой, спускаясь возмутительно медленно.

— Яр… — смущённо прошептала Ева, чувствуя, что начиняет краснеть.

— М-м-м? — он нежно кусил её за шею.

— Н-не… Не останавливайся… — щёки вспыхнули. Было стыдно признать, но то, что он делал, ей невыносимо нравилось. Но ещё более невыносимо она хотела продолжения.

Она почувствовала кожей на шее, как Ярослав улыбнулся.

«Да почему Ярослав?

!

» — пронеслось где-то в глубинах сознания.

Наконец-то его пальцы коснулись самого чувствительного и уже начинающего пульсировать места. Он начал нежно и медленно массировать клитор, заставляя Эвелину тяжело дышать и скрести ногтями кожу на его ногах. Хотелось быстрее. Хотелось сильнее. Её спина прижималась к нему всё сильнее, а поцелуи Ярослава переместились на плечо.

Ноги девушки, повинуясь требованиям тела, раздвинулись, молча умоляя пальцы Яра войти в неё. Его левая ладонь не переставала сжимать грудь Евы, пока большой и указательный палец сжимали сосок. Эвелине казалось, что сейчас она искусает губы в кровь. Наконец Ярослав ускорил темп, заставляя её тихо стонать. Тело девушки начало дрожать, умоляя о большем. Он продолжал целовать её плечо, покусывая кожу. Ева уже было хотела крикнуть ему, чтобы он вошёл в неё, но тут один из пальцев требовательно скользнул внутрь.

Заниматься этим в ванной было необычно. Так необычно, что ей безумно нравилось, это возбуждало её будто бы даже сильнее секса с игрушкой. И когда Яр, наконец, стал медленно иметь её пальцами, Ева не выдержала и попросила его быть пожёстче.

Он не стал спорить, а просто ускорился, вставляя палец всё глубже и резче. Один длинный поцелуй в плечо превратился в фиолетовый засос. Она не видела этого, но чувствовала, что на коже останется след.

Вторая рука Яра также скользнула ниже, хватая девушку за бедро, сжимая его с силой.

Ева дрожала. Она тяжело дышала, сжимая его ноги ладонями. Ей казалось, что до синяков. Аромат бомбы витал в воздухе, чем-то напоминая аромат шампуня Ярослава.

Он резко вставил в неё и второй палец.

Эвелина вскрикнула. Захотелось поцеловать его в ответ. Захотелось потрогать его в ответ. Может быть, даже сделать минет или… Или просто почувствовать вместо пальцев его член внутри себя.

Она вдруг представила, как он ставит её раком и входит в неё, начиная жёстко трахать. И только она это представила, как волны наслаждения прошлись по всему телу.

Эвелина разочарованно убрала свою ладонь от чувствительного лона и открыла глаза.

Никаких свечей, никаких роз.

И никакого Ярослава.

«Почему опять он? — раздосадовано подумала Эвелина, погружаясь в воду с головой. — Как же я влипла…»

Когда она спустя несколько часов ложилась спать, то к её несказанному удивлению, все мысли были заняты не прошлым, а Ярославом. Впервые за всю эту зиму, даже впервые за все те три зимы, что она прожила в печалях о бывшем, Ева думала о том, как же завтра посмотрит Ярославу в глаза…

«Восхищаюсь твоими движениями», — мысленно повторил Ярослав сказанное Евой, смотря на себя в зеркало утром в воскресенье. Не верил. Должно быть, ему послышалось. Не может она — мечта воплоти — так говорить о ничтожестве.

Он тяжело вздохнул и бросил это неблагодарное дело — очередную попытку не поморщиться при взгляде на отражение. Погулял с собакой, обмотавшись шарфом, который староста снова вернула вчерашним вечером. Он опять стал отдавать ароматом её духов, отчего на душе тут же становилось теплее.

Вскрыв последнюю из запасов банку энергетика, так как сил у него хватало только на маты на самого себя, он открыл одну из тетрадей старосты. Красивый, аккуратный почерк. Словно с любовью выписанная буква за буквой. Цитаты Сократа, Аристотеля, Гераклита и других философов были выписаны посередине и по-особенному оформлены.

Он хорошо помнил Эвелину на других предметах. В тайне восхищался ею и чистосердечно завидовал: как можно быть настолько лучше всех? Всегда идеальна. Даже оформление конспекта можно было запросто назвать произведением искусства. Он перелистнул в самое начало, на оборот обложки, где этим же почерком было выведено её имя.

Долго рассматривал знакомое сочетание букв, вспоминая, как услышал его впервые, на втором курсе.

То первое сентября он помнит, как вчерашний день. Тогда она была в коротком облегающем светлом платье, открывающем стройные длинные ноги и в забавных солнечных очках. Они встретились у дверей в универ, Ева спешила на собрание и шла прямо на Ярослава быстрым, уверенным шагом. Он замер, пропуская её перед собой. Даже не сообразил подскочить и открыть для неё дверь. Помнит, как забежал за ней внутрь, увидел, как она копошится в шоппере в поисках пропуска. Яр украдкой посмотрел на её бёдра, сунул руку в карман и приложил перед ней свою карточку. Она широко ему улыбнулась, поблагодарила, проскочила через турникет, снимая солнечные очки, и заторопилась вправо. И ему надо было вправо. И ноги подкосились от её улыбки, от тихого «Спасибо», и он очень быстро нагнал её.

«Ты случайно не из группы Воробьёва?» — спросил он, притормаживая рядом.

«Да, из его группы», — ответила она, снова вежливо улыбнувшись.

«Тогда нам по пути. Я Ярослав. Меня от Лавренко перевели к вам».

«Эвелина Звёздная, — представилась она. — Я староста группы».

Звёздная. О, да, в тот момент она сияла ярче солнца и находилась словно за сотни световых лет. Её вежливость была холодной, взгляд — ясным, строгим… Серьёзная староста в чистых кедах.

Он мотнул головой. Да, ещё тогда он, вполне вероятно, задумался о том, что никто никогда так не колыхал его сердце морозным взором. Ярославу всегда казалось, что его типаж — яркие и смеющиеся девушки, такие, как Алиса Лазарева, но после взгляда тех голубых глаз он даже не пытался смотреть на веснушчатую одногруппницу. Был поражён Евой, как мальчишка.