— Я знаю, — ответил он. Хотел спросить, всё ли в порядке. Но вдруг струсил.

За секунду накрутил возможные причины её настроения. То, что лезло в голову, совсем ему не нравилось. Поэтому он молча выехал на Моховую. Дворники на стекле работали, так как город снова покрывало снегом.

— Давно не было такой снежной зимы, — подметила она.

— Это правда, — ответил Ярослав, включая поворотник.

Ему показалось, что она хотела сказать что-то другое. Откинул это подальше. У них же завтра свидание. Всё будет нормально. Там и спросит. И решит любую её проблему.

А может она просто не хочет идти на индивидуальное занятие. Или поведение Ярослава как-то напомнило ей бывшего? Может, может… Тупая голова! Сосредоточься на дороге.

Наконец он припарковался во дворе у дома Евы. Она повернулась к нему с решительным взглядом.

— Ярослав, — позвала Эвелина.

— Да? — он тоже повернулся к ней.

— То, что произошло сегодня…

Сердце замерло в ожидании продолжения. Она, как назло, медлила. Ярослав забегал встревоженным взглядом по её лицу, пытаясь выловить, что она хочет сказать ему. Лицо её не показывало ничего хорошего. Ладони вспотели.

— Я бы хотела, чтобы этого больше не повторялось.

Сердце не двигалось. Ярослав моргнул дважды.

— Что? — Это было единственное, что пришло ему на ум.

— Ты услышал, — её тон привычно похолодел.

Сердце неожиданно забилось. Часто. Очень. Дышать стало трудно. Он сделал глубокий вдох, осознавая, что сейчас произошло. Она хочет прервать то, что между ними? А свидание? А всё, что было до него? А жаркие поцелуи в салонах? А сегодня? Неужели он всё испортил? Что он сделал не так? Он же только что понял, что действительно любит её и…

— Но… — он не мог собрать чувства в слова.

— Без «но», — безразлично произнесла Эвелина. — Мне не понравилось.

Она потянулась к дверной ручке.

В панике он заблокировал все двери.

— Ты запер меня⁈ — воскликнула Ева от негодования.

— А как же всё, что было? — спросил он практически шёпотом.

— Ты закрыл меня в машине! — только и сказала она, вручную убирая блокировку. — Ярослав, ты полный идиот! Мне не понравилось то, что произошло сегодня! И… Короче, между нами ничего быть не может!

— Но…

Она вышла из машины.

— И вот твой грёбанный шарф! — она стянула с себя подарок и бросила в Ярослава. Хлопнула дверью. Убежала в сторону парадной.

Яр откинулся на сиденье. Стало больно.

В машине чуть поодаль проходила беседа:

— Лен, смотри, — мужчина кивнул головой в сторону открывшейся машины.

— Ага, вижу, — ответила женщина. — Шарф в него кинула.

Они увидели, как девушка в белом пальто хлопнула дверью машины и быстрым шагом направилась в сторону одной из парадных.

— Посидим? — спросила Елена.

— Да, посмотрим немного, — мужчина кивнул.

Вскоре из машины вышел высокий молодой человек с копной кудрявых светлых волос. На шее у него висел тот самый шарф. Выглядел он, мягко говоря, помято.

— Это тот же парень, — сказал водитель собеседнице.

— Лёш, было странно, если бы это был другой, — хмыкнула Елена, а потом добавила: — Симпатичный мальчик. Высокий.

— И расстроенный, — подметил Алексей, наблюдая, как юноша стал фотографировать каршеринговый автомобиль со всех сторон, обходя его и чуть не завалившись в один из сугробов. Закончив со сдачей машины, он пнул что-то рядом с ней, убрал руки в карманы и ушёл в сторону шумной улицы.

— Видимо, она его бросила, — предположил мужчина.

— А вчера целовались… — с грустью подметила Елена.

Дома они застали дочь запертой в своей комнате. Это не было необычным в их отношениях, особенно зимой. После дня рождения в конце января Эвелина почти сразу становилась замкнутой, меньше разговаривала, чаще запиралась.

Родители не давили.

После всего, что произошло в их семье, они старались вообще на неё не давить. Пытались быть поддержкой. Алексей знал, что подростковый бунт Евы был связан с исчезновением внимания и появлением мальчика. Димы. Отец Эвелины всегда хмурился, когда думал о нём. Знал, что не только Дима повлиял на дочь, но ему не нравилось вспоминать те дни, когда Эвелина приходила домой пьяная или не приходила вообще.

Ещё больше ему не нравилось думать о том, чтоего девочка уже в пятнадцать лет занималась… этим.

Он никогда не говорил об этом с дочерью. Не хотел убеждаться в своих догадках. Однако, вспоминая себя в её возрасте, он понимал, что вряд ли его предположения ошибочны.

Новый мальчик тоже не вызывал доверия. Хоть жена и сказала, что Ева была с утра необычайно радостная, однако вернулась она, скорее всего, в слезах.

Они с Леной пили чай на кухне, когда разговор зашёл о нём:

— Не нравится мне всё это, — произнесла Елена Владимировна, садясь напротив мужа со своей любимой бело-голубой чашкой.

— Ей, как видишь, тоже, — сказал Алексей Николаевич, отставляя от себя тарелку с печеньем. Аппетита не было.

— Да, но она могла бросить его из-за учёбы, а не чувств, — женщина сложила брови домиком. Он видел, что на душе у неё скреблись кошки.

— Что ты имеешь в виду?

— То, что произошло с Димой. — Услышав это имя, Алексей снова нахмурился. — После его смерти она погрязла в учёбе. Я чувствую: она закрыла своё сердце, боясь, что подобное может повториться.

Лена же наоборот, ела, когда нервничала. От этого и сейчас начала с чувством уплетать любимое ею курабье.

— Я сомневаюсь в этом парне, — озвучил мужчина то, что было у него в голове. — Если они вместе учатся? Может, она права, что бросила его.

— Но сегодня утром… — Лена покачала головой, грустно отводя глаза в сторону.

— Тебе могло показаться… — с надеждой пролепетал он. Не хотелось, чтобы дочка влюбилась в однокашника. Хотя ещё не факт, что они вместе учатся…

— Нет, она точно светилась от счастья. Этот взгляд я узнаю, — твёрдо произнесла жена и потянулась за ещё одним печеньем.

Алексей Николаевич тяжело вздохнул.

— И вообще, мы уже ругались с ней из-за парня, — сказала Лена с нажимом. — И к чему это привело? — Не дав ответить, сама произнесла: — Она до сих пор нам не доверяет! Ох, я бы так хотела, чтобы она делилась с нами… Но после всех этих ошибок…

Мужчина пересел поближе к жене и обнял её за плечи. Да, они наломали дров. И теперь, когда Ева в очередной раз переживает свои проблемы в одиночку, им было больно так же сильно, как ей самой. Может, даже больнее.

Глава 13

— С ума сойти, ты снова здесь, — это было первое, что сказал Ярославу Илья, когда Горный подсоединился в Дискорде.

— Я полный идиот, Илюх, — сказал Яр разбитым голосом.

— Что случилось? — обеспокоенно спросил Илья.

— Мы переспали, — начал Горный. — Прямо в универе.

— Обалдеть! — послышался голос Ильи в наушниках.

— Ага. И она отшила меня.

— Оу, — произнёс друг.

— Да. И сраное свидание явно отменяется. — Ярослав разозлился. Разумеется, на себя. — Когда она сказала, что не хочет, чтобы мы больше спали, я заблокировал двери машины, чтобы она не выбежала, и она психанула на меня. Я… даже не понимаю, что чувствую.

— О-оу, — протянул программист.

Они ненадолго замолчали.

— И что ты будешь делать? — осторожно спросил Илья.

— Не знаю… — Ярослав пожал плечами, хотя друг не мог этого увидеть.

Ему было больно. Настолько, что думать было тяжело. Он просто хотел отвлечься.

— Ты пойдёшь со мной в «Доту»? — неожиданно спросил Ярослав.

— Давай, — согласился друг.

Как обычно, в одной команде играли сплошные дилетанты.

— Слушайте сюда, тупицы, — прорычал Ярослав в микрофон, пытаясь восполнить шкалу здоровья. Он стал объяснять сокомандникам стратегию битвы. «Детский сад, ей-богу!» — думал Горный.

— Парень, тебя чё, девушка бросила? — послышалось в наушнике. — Чё такой злой?

Ярослав выругался. Затем добавил: