— Александр Иванович, — сказал он, подойдя к педагогу сценического боя. — Простите, что пропали с Евой. Ей стало нехорошо. Она ещё до фехтования сказала, что чувствует себя не очень, но отказалась уйти, вы же знаете её…

— И как она? — перебил педагог неловкий лепет студента.

— Рвало до конца пары.

— Боже мой… — его брови сочувственно сложились. — В медкабинет ходила?

— Ей предложили поехать домой, — не растерялся он.

— Я так понимаю, она сказала что-то в духе: «Мне уже лучше»? — Александр Иванович изогнул бровь.

Ярослав кивнул, грустно усмехнувшись.

— Понятно. Ну иди. Спасибо, что предупредил.

— Вам спасибо, что поняли.

Он забрал свой рюкзак, шоппер Эвелины и вышел из аудитории. У дверей его поджидала Алиса. Она подозрительно прищурилась, оглядела Ярослава с ног до головы, обошла его по кругу и воскликнула:

— Ага! Так и знала! — она щёлкнула пальцами.

Ярослав закатил глаза и пошёл по коридору направо. Алиса за ним.

— Вы точно убегали трахаться, — тихо произнесла Лазарева так, словно из неё просто выпирало самодовольством во все стороны.

— С чего ты взяла? — он старался держаться холодно и не ускорять шаг.

— У тебя на волосах её резинка! — победоносно произнесла она.

— Откуда ты знаешь, что это её резинка? — он изогнул бровь.

— Ева с ней уже полгода ходит. И она розовая, — Алиса не переставала улыбаться.

— Ладно, — он снова закатил глаза. — Моя порвалась, Ева дала мне свою.

Ярослав попытался вспомнить, где же на самом деле его резинка… «Только бы не у Евы!»

— То есть пока её рвало, она отдала тебе резинку для волос? По-моему…

— Алис, она отдала мне резинку две минуты назад. — Ярослав никогда не думал, что эта маленькая рыжая болтушка будет его раздражать.

— Ну хорошо, — сдалась Лазарева, останавливаясь. — Но вы мне ещё признаетесь!

— Мечтать не вредно! — крикнул Яр напоследок.

Врать преподу, конечно, было не хорошо. Но было бы хуже, если бы все узнали, что он только что переспал со старостой. Тем более со Звёздной. Её репутации явно от этого не станет лучше. Тем более, что Алиса это едва ли не раскусила.

Теперь можно было выпустить свои чувства: пока никого нет. Он долго пытался понять, почему не испытывал радости или воодушевления после того, как случилось… в общем, то, что случилось. Обычно он хотя бы расслаблялся. А сейчас был словно взвинчен несмотря на то, что такого животного, дикого и приятного секса… вполне возможно, что никогда прежде у него не было.

Больше всего его посещали мысли о том, что теперь будет с их взаимоотношениями. Они начнут встречаться? Или она выбросит его, как использованный презерватив? Сравнение, конечно, было так себе. Но в голову Ярослава влезло только такое.

А запланированное свидание? Хотя они договорились. С чего бы им его отменять. Они ведь не ради секса на него собрались. Ну и кто сказал, что теперь его не будет? Да и вообще… День туда, день сюда…

И как она стонала… Яр судорожно вздохнул, вспоминая, как она дышала ему на ухо, как сжимала его плечи, как произносила короткое «Яр» смущённым голосом… А её тело… Он был готов молиться на каждый миллиметр идеальной кожи, благоговеть каждую родинку и целовать, целовать…

Влюбился.

Точно втрескался.

Как подросток.

Ярослав понял, чего хотел на самом деле: чтобы их первый секс случился не от нахлынувшей неизвестно откуда страсти. Он мечтал обэтом по любви. Думал, что свидание сможет создать нужную атмосферу, и… случится любовь? Да, глупо. Но… вдруг? А сейчас, понимая, что, скорее всего, Ева не любит его, на душу находила тоска. Ведь он бы хотел… Да, точно хотел бы, чтобы она любила его.

Ярослав решил во что бы то ни стало показать ей, на что он готов пойти ради её любви.

И вообще… Может быть он не прав на счёт её чувств.

Эвелина сидела в коридоре на первом этаже, прижав колени к груди и невидящими глазами пялилась вперёд себя.

— Ты как? — ласково спросил он, присаживаясь рядом.

— Я соврала преподу, — произнесла Ева опустошённо.

— Ну вообще-то лично ты ничего ему не говорила, — подметил Яр, мягко улыбаясь и трогая её за плечо. — Ев, всё нормально, расслабься.

— Как тут расслабишься… Мы пару прогуляли, — он не видел её лица и ему показалось, что она сейчас заплачет. Может, стоит её обнять?

— Твоя жизнь не ограничивается одними парами, — сказал Ярослав, нагибаясь всем телом вперёд, чтобы повернуть голову и заглянуть ей в глаза. — Если ты будешь только учиться, то жизни знать не будешь.

— Тебе легко говорить. Ты привык прогуливать.

— А ты разве нет? — ляпнул он, не подумав.

— Что? — спросила она, нахмурившись.

— Ну… — «Не сказать, что знаешь много, не сказать, что знаешь много». Ярослав выпрямился: — Эм-м…

Она усмехнулась:

— Понятно, она тебе разболтала, — Ева закатила глаза. — Яр, — теперь эта форма имени просто сводила с ума. Ему показалось, что у него кружится голова. — Это не школа. Надо относиться ответственно.

— Меня ещё не отчислили, — он пожал плечами, улыбаясь.

— Дурак, — она помотала головой, тоже окрашивая лицо улыбкой.

У него всё валилось из рук. Рапира, телефон, бутылка с водой… Он даже умудрился уронить чей-то бутерброд. Только на сцене всё шло, на удивление, хорошо. Злиться и ревновать выходило сегодня очень натурально. Ведь Эвелина находилась на сцене с Никитой. Наедине. Это был момент, где влюблённые находят друг друга на пороге самоубийства, думая, что их половинка погибла. Вот, Никита и Ева встают на колени на авансцене, заносят бутафорские кинжалы над собой, пересекаются взглядами…

— Что я вижу? — удивлённо спросил Никита.

— Флориндо? — произнесла Эвелина.

— Беатриче⁈

— Милый! — нежно воскликнула Ева, а Ярослав тем временем скрежетал зубами, надеясь, что этого никто не слышит.

«Хотел бы я, чтобы она так обратилась ко мне… Ролями с ним, что ли, поменяться…»

— Счастье! — воодушевлённо вскрикнул Ник, они бросили оружия, встали, побежали друг другу навстречу, и Яр отвёл глаза в пол. Смотреть на то, как Еву, хоть и не по-настоящему, но целует другой парень, он не хотел.

«Может быть они вообще целуются взаправду. Это мне точно не надо видеть».

После этой «прекрасной» сцены воссоединения прошло ещё несколько. И теперь Ярослав должен был играть влюблённого и провинившегося. Перед Алисой.

— Когда б я знал, что кровь моя нужна вам как искупленье за мою вину, — Ярослав шёл на коленях по пятам за Алисой, сложившей руки на груди и не смотрящей в его сторону. Даже стоя на коленях, их разница в росте была внушительной: Алиса была выше меньше, чем на голову.

— Я пролил бы её сейчас пред вами… — продолжал Ярослав. — Но кровь — потом, — пока примите слёзы…

— Брависсимо! — произнёс Егор, стоя в глубине сцены рядом с двумя одногруппниками. — Нарочно так не скажешь…

— Жестокий! — произнесла Алиса обиженным тоном.

Конечно же, реалистично унижаться перед девушкой он мог только тогда, когда представлял на её месте Звёздную.

Он снова захотел обнять её. Захотел посмотреть ей в глаза… Перед взором замелькали картины: он целует её, проводив до дома; он снимает с неё белое пальто в его съёмной студии; они смотрят фильм с проектора, которого у Ярослава нет, обнимаются под одеялом, она оказывается сверху, целует его в шею, спускается ниже…

Замечтавшись, он прохлопал реплику.

В половину десятого их отпустили. Ярослав дождался, пока Эвелина завяжет шарф, тем временем пробивая в телефоне ближайшую каршеринговую машину. Ну не может он сдать планку. Особенно после такого крышесносного секса.

Они уселись в холодный салон. Ярослав тут же включил печку. Расстегнул куртку, пристегнулся, настроил под себя сидение… Ева тоже пристегнулась.

— Мне кажется, что… — тихо произнесла Ева и вдруг осеклась. Мотнула головой. Вымученно улыбнулась. — Я без сил.

От Ярослава не укрылся её настрой: нервничает. Лицо стало бледнее, ладони сжимали лямки шоппера, накручивая на пальцы, глаза бегали по салону, не касаясь его лица.